24.05.2018 / Наш край

Сырье, энергия и труд человека

Именно они, по мнению академика Ферсмана, определили развитие нашего края

Фото: Фото предоставлены государственным архивом Мурманской области в г. Кировске.
Первая избушка разведчиков у горы Кукисвумчорр.

Светлая полярная ночь конца мая 1920 года. Несколько человек стоят на вершине горы, внизу, на железной дороге у станции Имандра, пыхтит паровоз спецпоезда. Среди тех, кто предпринял эту ночную прогулку (пока починят паровоз), мы бы точно узнали одного - подвижного, крупного, с облысевшей головой - конечно, это Александр Евгеньевич Ферсман. В составе специальной комиссии по предложению администрации Мурманской железной дороги он приехал в этот край для обсуждения вопросов, связанных с хозяйственным строительством Мурмана, лишь несколько месяцев назад освобожденного от интервентов. Вместе с президентом Академии наук Александром Карпинским и геологом Геологического комитета Александром Герасимовым он всматривается в панораму края, который, по его собственному признанию, на двадцать лет завладеет его мыслями и который столь многим будет ему обязан.

Неведомый мир

«Не могу забыть впечатление, которое произвела на всех нас развернувшаяся перед нами обширная панорама, - писал Ферсман в книге «Путешествие за камнем». - Все было непонятно и ново: перед нами расстилались громадные хребты, дугами уходившие на восток, так мало отвечавшие тем представлениям, которые создавались у нас по имевшимся картам и описаниям. (…) Там, где на наших картах нанесены низины, открывался целый новый совершенно неведомый горный мир».

Дальше Александр Евгеньевич отмечал, что здесь им сразу довелось столкнуться с замечательными и совершенно незнакомыми минералами, и в некоторых случаях он не мог назвать ни одного из минеральных тел, которые образовывали кристаллы разных цветов и разной величины. «Я твердо решил взяться за изучение этого диковинного массива, несмотря на всю его недоступность, суровость, несмотря на все трудности того времени», - заключил он.

Собственно, эти несколько строк объяснили, почему практически всю оставшуюся жизнь (умер академик в мае 1945-го) Хибины владели мыслями исследователя. Он был настоящим ученым, и открывшийся неведомый мир не мог не влечь его как магнитом. Это был вызов - и он принял его. Именно с Хибин началось промышленное освоение края.

Первый шаг

Прошло всего несколько месяцев, и уже осенью 1920 года в Хибины отправилась первая экспедиция под руководством Ферсмана. Ему удалось вдохновить идеей и привлечь к работе молодежь из Минералогического музея Академии наук, Географического института, которыми руководил, и Ленинградского университета.

Путешествие не было легким с самого начала - а было ли что-то легким в те годы? Теплушку с пассажирами-геологами то прицепляли, то отцепляли от загруженных составов, так что до станции назначения добирались десять суток… И вот они отправились в горы - почти без продовольствия, без обуви и без какого-либо специального экспедиционного снаряжения.

А. Е. Ферсман (справа) в Хибинах.

Снова предоставим слово самому Ферсману: «По оленьим тропкам, часто совершенно без карты, пробирались мы постепенно от линии Мурманской железной дороги в глубь тундр, проводя разнообразные наблюдения, исправляя карту и собирая коллекции минералов. Все грузы продовольствия и камней переносились на спинах самих участников экспедиции. (…) Ночами температура опускалась до 8-10 градусов ниже нуля; днем доводили до исступления рои комаров и мошкары, от которых не спасали ни густые сетки, ни перчатки. Был конец сентября; у нас не было ни палаток, ни даже брезентов, но, несмотря на пронизывающий ветер и холод, мы шли и шли без дорог и троп».

И ошибется тот, кто подумает, что это все как-то охладило пыл исследователей. «Назад к теплушке мы вернулись совершенно измученные, но горячо увлеченные Хибинами. Первый шаг был сделан», - писал Ферсман.

Никем не виданное

Так начинался первый трехгодичный этап изучения Хибин.

Главнейшей целью исканий ученым виделась гора Кукисвумчорр, и интуиция их не подвела, как мы знаем, - именно с этой горы в дальнейшем началась разработка апатитового месторождения. Сейчас гора изъедена горными выработками, и мы только по фотографиям да по воспоминаниям можем представить, какой она была тогда: огромная столовая - с усеченной, плоской вершиной - гора, вздымающаяся в центре Хибинского массива.

Первая экспедиция поднялась сюда в 1921 году. Ферсман с трепетным волнением изучал в бинокль подступы к этой горе, обрамленной недоступными обрывами, на которой еще не бывал никто из исследователей, лишь финский геолог Рамзай поднимался на некоторые из ее западных склонов… По пути к горе, за озером Большой Вудъявр, увидели они убогую покинутую саами вежу, заросшие оленьи тропы, некоторое время сопровождало исследователей большое стадо оленей. И вот начался подъем, оказавшийся легче, чем предполагали геологи. На вершине плато увидели они однообразную дикую пустыню. «А какой заманчивой кажется эта равнина снизу! - воскликнул Ферсман. - Вы ждете здесь ровных альпийских лугов, на которых отдохнет после утомительного подъема нога. Но не тут-то было!» И еще одно беспрестанно констатировали исследователи - как далека карта от истинной картины дикого ландшафта.

Лагерь на Имандре.

То и дело налетала на геологов непогода, совершенно без сил возвращались они с каждой вылазки на разные плато этой неприветливой горы. Но все же… «У последних скал нам неожиданно улыбнулось счастье: в каменистой осыпи и в самих скалах мы заметили большие красные кристаллы - это был редчайший минерал эвдиалит; вот его сопровождают еще нигде не виданные кристаллы сверкающего лампрофиллита. Наконец, еще совершенно неизвестные на севере жилы зеленого апатита. Какое богатство! Какое прекрасное открытие! Ведь отсюда все музеи земли можно снабдить великолепными штуфами редчайших камней...» - восторгался Ферсман. Несмотря на все трудности, уже в этот раз на своих плечах геологи вынесли с этого великана много сотен килограммов образцов.

«Круглый Саша»

Потом последовали Умбозеро, Ловозерские тундры. Ферсман описывал все перипетии экспедиций, в том числе очень интересны и его описания быта саамских семей, которые с большой охотой общались с учеными и помогали им. Надо сказать, почти все население всех Хибинских и Ловозерских тундр, как писал академик, тогда составляли четыре семьи: Василий Васильевич, старый проводник Рамзая, семьи Петра и Григория Галкиных (на Умбозере), старик Архипов в Монче-тундре. Сначала они настороженно приняли людей, «пришедших с гор», - ведь ни они, ни их деды такого не помнили. Потом взаимопонимание наладилось, общение пришло к взаимному удовольствию и пользе. Смешная деталь: старая саамка вспоминала потом, что «инженер» (а иногда его называли «большим человеком» или «круглым Сашей») … плохо говорил по-русски. Так ей казалось то ли из-за его манеры говорить быстро, порой скороговоркой, то ли из-за непонятного содержания его речи. Этот забавный факт приводят в своей статье «Культурный герой (А. Е. Ферсман)» в сборнике научных трудов Центра гуманитарных проблем Баренц-региона КНЦ РАН Евгения Пация и Ирина Разумова.

Искали и нашли!

Год за годом, ущелье за ущельем, цирк за цирком изучал Хибины маленький отряд под водительством Ферсмана.

Первые годы исследования носили чисто научный минералогический характер. Как писал Ферсман в очерке «Хибинский апатит»: «Своеобразие всей хибинской природы приковало все наше внимание. Но, увлеченные природой Хибин, мы инстинктивно за внешним своеобразием и красотою искали и ждали тех производительных сил, которые смогут поднять край к новой жизни».

Апатитовые россыпи и выходы пород исследователи стали находить уже с 1921 года, а в 1923 году Ферсман заговорил о вероятном промышленном его значении, особенно после находки апатитовых глыб на плато Расвумчорр. Так вслед за научным завоеванием Хибин стало вырисовываться и их всесоюзное хозяйственное значение.

Опытная шахта по меди и никелю, Монче-тундра. Декабрь 1933 г.

К 1925 году исследователи Хибин подняли вопрос о необходимости промышленного обследования месторождений, но… Академия наук денег на это не имела, а Институт по изучению Севера неожиданно решил сам продолжить начатую Ферсманом и его коллегами работу, что наши исследователи резонно встретили в штыки.

А помогла ассигнованиями Мурманская железная дорога! На выделенные ими 700 рублей в 1926 году был обследован южный район Хибин, и Александром Лабунцовым, а затем Владимиром Влодавцем были определены весьма значительные запасы апатитонефелиновой породы в нескольких районах, в том числе теперешнего Кировского рудника. Здесь были поставлены заявочные столбы. Вопрос был сдвинут с мертвой точки.

Новое дело

Потом последовал второй этап борьбы за апатит. В статье «Освоение Кольского полуострова» сборника научных трудов АН СССР «За полярным кругом» (1932 год) Ферсман назвал его периодом борьбы с косностью официальных геологических учреждений, даже в научных, с недоверием хозяйственников из ВСНХ за предоставление кредитов для усиления работ. Самое большое затруднение вызывала именно новизна дела и новизна самого сырья. «Ни у нас, ни за границей не было готовых рецептов и формул. Надо было самим учиться на этом новом деле, учиться, скажем откровенно, на своих собственных ошибках», - говорил сам Ферсман.

Изучение технологии хибинских апатитов производилось в 1928 и 1929 годах Государственным институтом прикладной химии в Ленинграде и научным институтом по удобрениям в Москве. В течение лета 1929 года в горах работало одиннадцать партий, изучавших геологию и геохимию всего района в целом… И вот уже 31 декабря 1929 года на ставшем историческим совещании в деревянном бараке в Кукисвумчоррском поселке было принято решение об организации рудника, горнохимической промышленности и строительстве города.

Неиссякаемые богатства

А потом… Потом все завертелось со сказочной быстротой. Были хозяйственно освоены центральные части Кольского полуострова, изучение производительных сил края сделало огромный скачок вперед. «Мурманские богатства поражали своей неиссякаемостью и многогранностью, - констатировал Александр Евгеньевич. - Промышленные возможности здесь поистине безграничны («Хибинский апатит»)!»

К отрядам Академии наук присоединились отряды многих десятков других научных учреждений Советского Союза, одно открытие следовало за другим, как в кино. В том числе и за пределами Хибинского массива.

Монча - это ведь тоже целая эпопея… Неведомой, таинственной страной рисовались Заимандровские тундры до начала экспедиции Академии наук 1929 года, писал Ферсман в «Воспоминаниях о камне». Правда, раньше проходили здесь отдельные маршруты профессора Петербургского университета Б. А. Попова да еще до того - французского географа Рабо в 80-х годах XIX века. Но все же очень мало было известно об этом горном хребте на заре советской власти.

Открытые разработки апатитового рудника им. С. М. Кирова.

И вот ученые проникли на запад от Имандры. Результат - открытие второго в мире медно-никелевого центра (на базе этих руд возведен комбинат «Североникель»). И это тоже связано с именем академика Ферсмана: осенью 1929 года блестки оливиновых и пироксеновых пород из Заимандрья, образцы которых показал ему географ-исследователь Гавриил Рихтер, запали ему в душу.

Академик знал, что такие породы в Норвегии и Канаде часто несут с собой медь и никель, и быстро созрело решение ехать на Мончу в следующем году во что бы то ни стало. И снова чутье исследователя не подвело его. Как и с апатитом, много было сомнений, радость сменялась разочарованием, но благодаря поддержке Кирова, воле и вере в свое дело, богатые руды были найдены в глубинах Кумужьей вараки, и вот уже начали строиться первые шахты, рос у подножия остроконечной вершины Ниттиса и горных хребтов Мончи еще один молодой город.

Там же, к западу от Имандры, чуть-чуть позже, в 1932 году, отряды Ленинградского геологоразведочного управления выявили грандиозные месторождения магнетитовых кварцитов (они потом вызовут к жизни Оленегорский комбинат). Одно за другим следовали открытия месторождений магнетита, слюды, кианита, известняков и т. д.

«Сырье, энергия и труд человек - таковы те три силы, которые объединяются в этом новом полярном центре промышленности», - как хотите, а лучше Ферсмана не скажешь.

Опубликовано: Мурманский вестник от 24.05.2018

Назад к списку новостей

Еще по теме

Четыре загадки Кандалакши

Версий много, а истина - за семью печатями

Из моногорода в город фестивалей

Город Оленегорск был образован в 1949 году как рабочий поселок

Заполярная жемчужина

«Южные ворота Кольского края», «Жемчужина Белого моря» - так называют Кандалакшу ее жители

Яркие краски для Мончегорска

Город металлургов живет активной, интересной, спортивной жизнью

Стратегический металл Заполярья

Как искали горного озорника и создали одну из главных отраслей экономики региона

Молочные реки, родные берега

За 45 лет существования Североморского молочного завода его продукция полюбилась сотням тысяч северян

Тут вам не Краснодарский край

Экономика подсказала сельскому хозяйству Кольского Заполярья рациональный путь

Мы - мурманчане!

Мурманск. Это город-герой, город-труженик и город-воспитатель

Наши ответы про долгие лета

То, о чем многие хотели спросить у юбилярши, да все забывали

А топор - в реку!

Одна из тайн древней Колы

Порт - всему голова

Ни один из высоких гостей Мурманска его не миновал

С Терского берега все и началось

Именно здесь новгородские переселенцы впервые ступили на Кольскую землю

Старше области, больше Крыма!

Такой уж он уникальный - наш Кольский район

«Североморск - судьбы моей столица…»

Североморск - город у Баренцева моря, где гражданская жизнь и военная служба сплелись воедино

От «волчьей ямы» до звезды

Участок небольшой, богатства - огромны

Машина времени

28 мая 1938 года на карте России появился регион, по занимаемой площади сравнимый с несколькими европейскими государствами

Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
63,239673,724778,148871,3709
Афиша недели
Да здравствует копипастинг?
Гороскоп на сегодня