Котел ассимиляции чадит

«…В одном из самых ранних русских философско-религиозных трудов «Слово о законе и благодати» отвергается сама теория «избранного народа» и проповедуется идея равенства перед Богом. А в «Повести временных лет» так описан многонациональный характер Древнерусского государства: «Вот только кто по-славянски говорит на Руси: поляне, древляне, новгородцы, полочане, дреговичи, северяне, бужане. А вот другие народы: чудь, меря, весь, мурома, черемисы, мордва, пермь, печера, ямь, литва, корсь, нарова, ливы - эти говорят на своих языках».

Именно об этом особом характере русской государственности писал Иван Ильин: «Не искоренить, не подавить, не поработить чужую кровь, не задушить иноплеменную и инославную жизнь, а дать всем дыхание и великую Родину всех соблюсти, всех примирить, всем дать молиться по-своему, трудиться по-своему и лучших отовсюду вовлечь в государственное и культурное строительство».

Стержень, скрепляющая ткань этой уникальной цивилизации - русский народ, русская культура».

Так, в трех коротких абзацах своей статьи «Россия: национальный вопрос», написанной в 2012 году, Владимир Путин смог отразить преемственность и постоянство в веках системы взаимоотношений почти двухсот национальностей, проживающих на территории Российского государства.

Публикация в «Независимой газете» тогда еще кандидата в президенты охватывает практически все аспекты национального вопроса, подчеркивая, что западный «плавильный котел» ассимиляции барахлит и чадит». Россия же «возникла и веками развивалась как многонациональное государство. Государство, в котором постоянно шел процесс взаимного привыкания, взаимного проникновения, смешивания народов на семейном, на дружеском, на служебном уровнях. Сотен этносов, живущих на своей земле вместе и рядом с русскими. Освоение огромных территорий, наполнявшее всю историю России, было совместным делом многих народов».

Позволю себе заметить, что, пожалуй, единственное, на что не указал в статье прямым текстом нынешний глава государства, - это на необходимость широкого присутствия того или иного этноса в информационном поле. А такое присутствие эксперты считают сегодня необходимым.

Люди не хотят быть общечеловеками

Обратиться к публикации семилетней давности заставил прошедший недавно в Мурманске семинар «Школа саамской журналистики», который был приурочен к Международному дню народов мира. Признаюсь, поначалу этнический окрас, приданный одной из самых демократичных профессий, несколько удивил. Собственно, с этого вопроса мы и начали разговор с федеральным экспертом, приглашенным в качестве главного спикера, - заместителем председателя Совета Ассамблеи народов России, ответственным секретарем Комиссии по вопросам информационного сопровождения государственной национальной политики Совета по межнациональным отношениям при президенте РФ Андреем Худолеевым.

- В принципе проблема любого малого народа - подать информацию о себе так, чтобы другие люди смогли узнать и понять, что каждый малый народ имеет свою специфику. И что она, без сомнения, может быть интересна другим. И этого как раз у нас в информационном пространстве не хватает, - сказал Андрей Николаевич.

- То есть традиционными СМИ она подается недостаточно?
- Вообще практически не подается. Потому что при размерах и глобальных проблемах нашей страны кажется, что малый народ в несколько тысяч человек, а то и меньше, - это очень мелко и как-то неважно. Плюс сегодня в журналистике мы вообще все стараемся подогнать под некий шаблон, чтобы проще было писать материалы. Потому что, к сожалению, главное у нас не люди, а деньги. Все меряется количеством публикаций, репостов и так далее. И получается, что в том числе и малые народы, по сути, оказываются жертвой такого вот технологичного подхода к журналистике и вообще к информации. Плюс проблема и в том, что у малых народов мало людей, которые бы могли участвовать в процессе.

Но, с другой стороны, сегодня любой человек, немного обученный информационным технологиям, может донести информацию до большого количества людей, независимо от места расположения. Второй момент. Говорят, что информация такого рода никому не интересна. Это неправда! У каждого народа есть что рассказать о себе. Но это надо уметь найти, вычленить и подать правильно, чтобы было интересно всем. А этого пока не делается.

- Может быть, общество просто опасается проявлений сепаратизма, которые возникают время от времени в нашей стране?
- Действительно, такие опасения существуют. Но это совершенно не означает, что, когда поднимается какая-то национальная тема, это обязательно проявление сепаратизма. Просто люди не хотят быть, скажем, просто какими-то европейцами, просто кавказцами или просто дагестанцами, когда в том же самом Дагестане очень много разных народов со своими традициями и культурой и т. д.

Выделяться за счет шмоток немодно

Собственно, такие попытки все нивелировать на самом деле и приводят к желанию молодежи быть кем-то. И все больше на первые роли выходит национальный вопрос, потому что желание выделяться из общей массы за счет шмоток или гаджетов уже проходит. А знать свою национальную культуру, традиции, какие-то значимые для этноса вещи - это уже стало тенденцией среди части людей, которые понимают, что наши предки были неглупыми. Что они, создавая систему национальных ценностей, или - в приложении к сегодняшнему государству - модель социального поведения, были правы в чем-то. Потому что это сохраняет человека как личность.

- С точки зрения монетизации информации, понятно, здесь предложение рождает спрос. Потому и национальный вопрос выгоден лишь узким кругам и в узком аспекте. Но, казалось бы, с точки зрения государства и при нынешнем уровне ассимиляции и глобализации сохранение этнической идентичности уже теряет смысл. Надо ли это делать?
- Надо! Как раз по обратному пути мы шли до 2012 года. И хотя вроде как говорили о национальной политике, но что она должна собой представлять, мало кто понимал. До того момента, как Владимир Владимирович Путин не выступил с предвыборной статьей «Россия: национальный вопрос» и не сформулировал глобальные мировоззренческие вещи. Именно он первым сказал, что политика мультикультурализма в Европе себя не оправдала. Хотели сделать всех европейцами, а оказалось, что не все хотят быть европейцами. Хотели в рамках единой экономики создать единую нацию - не получилось.

Один из серьезных звонков недавно был в Каталонии. Жители говорили: у нас язык, культура, традиции, мы денег больше всех даем, а вы хотите нас лишить уже даже не идентичности, а автономии и права самостоятельно решать какие-то вопросы. Я разговаривал с каталонцами, они говорили: «Вы понимаете, мы при диктаторе-фашисте Франко имели больше прав, чем в демократической Европе». Конфликт национального и транснационального - это сейчас одна из тенденций.

Поэтому, когда в 2012 году Владимир Владимирович сформулировал «национальный вопрос», нас многие перестали любить, поскольку мы заявили, что право каждого народа - быть самими по себе. При этом была обозначена стратегия государственной национальной политики. Новая ее редакция вышла в декабре прошлого года и четко определила две главные цели. Первая - это укрепление единства российской нации, то есть мы все один народ. Но вторая - сохранение каждого народа с его традициями и культурой, поскольку Россия создавалась как страна, где не просто жили и сохранялись народы, они друг друга взаимно обогащали и друг другу помогали.

- Мне кажется, что если продолжить вашу мысль, то напрашивается вывод, что именно самоидентичность народа, независимо от его численности, в конечном счете и ведет к той самой глобализации, но уже на условиях спокойного, взвешенного взаимодействия.
- Да. Когда я знаю свой народ, я с большим уважением отношусь к человеку, который тоже знает свой народ. Сейчас у нас говорят о всплеске национализма, но у нас национализм очень однобокий. В том числе и потому, что националисты не встречаются друг с другом. На самом деле, когда случается, что они встречаются и разговаривают, выясняется, что никакого национализма нет по той простой причине, что обычаи, традиции, культура, принципы жизни у разных народов очень похожие.

У каждого есть чему поучиться

- Опять продолжу вашу мысль. Получается, что вот эта гипертрофированность - «мы лучше, потому что…» - это скорее от комплекса неполноценности и как раз от незнания корней и истории своего собственного народа?
- Совершенно верно. Мне очень нравится, когда представители разных народов гордятся не тем, что они сами по себе есть, а гордятся прежде всего представителями своего народа.

У меня есть хороший знакомый в Мурманске. Мы его приглашали на Алтай, чтобы он показал, что у народов, несмотря на расстояния, есть общее сходство. И он рассказывал о своем дедушке, который здесь во время войны на оленях и раненых вывозил, и подвозил снаряды. И делать это могли только представители северного народа. У нас и здесь-то не все об этом знают. А для жителей других российских территорий вообще сложно представить, зачем и как люди живут на Крайнем Севере.
Народ, это не костюмы и кухня, народ - это принципы жизни. И каждому есть чем гордиться - людьми, которые вошли в историю и сделали что-то полезное для других, что, скажем, представители других народов не могли бы сделать по определению.

И еще один важный аспект, отличающий малые народы. Философия большинства из них - отношение к природе. Мы же сейчас переживаем настоящую трагедию, когда леса горят, затапливает населенные пункты… Но у большинства коренных народов установка бережливого отношения к природе; не брать от нее больше, чем тебе нужно. В этом смысле есть чему поучиться современному обществу.

И вот в этом понимании, что у всех народов основополагающие принципы одинаковые, но у каждого есть чему поучиться, каждому есть что дать, и формируется единство нации, воспитанное на совершенно других традициях, другом отношении к жизни.