01.09.2009 / Политика и власть

Участковый Гитлера увел на поводке. В этот день 70 лет назад началась Вторая мировая война

В 1939 году жизнь в Мончегорске, как и во всей Мурманской области, шла по накатанной колее: в феврале комбинат «Североникель» выдал первый никель, рабочие треста «Кольстрой» переводились в Кандалакшу - там начали строить алюминиевый завод. Газеты писали: «Никель - это грозная броня для танков, алюминий - металл авиации».

В марте в Москве состоялся XVIII съезд ВКП(б). Страна ликовала: успешно завершена вторая пятилетка, намечались рубежи на ближайшие годы. На съезде от мурманчан выступил капитан траулера А. И. Стрельбицкий, он заверил делегатов, что рыбаки готовы к защите Родины. А полярник И. Д. Папанин обратил внимание на выдержку из статьи в немецком журнале о том, что Германия намечает морские сражения в Северной Атлантике.

То лето в нашем краю, помнится, было жарким. Рано пошли грибы, в озерах хорошо ловилась рыба, и нас, мальчишек, нельзя было загнать домой. Но в поселке Монча, который стал частью Мончегорска, было жарко не только от солнца, но и от слухов о том, что делается в мире.

А в мире было неспокойно. На Дальнем Востоке, в Монголии, на реке Халхин-Гол шли бои с японцами-самураями. Переговоры в Москве с Англией и Францией о коллективной обороне топтались на месте. Да и внутри страны было тревожно, хотя как раз в 39-м Николая Ежова на посту главы НКВД сменил Лаврентий Берия, и произошло вроде бы ослабление карательной политики, некоторые люди стали возвращаться из лагерей…

В двадцатых числах августа сначала радио, а потом и газеты известили о том, что в Москве побывал с кратким визитом министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп. В переговорах, начавшихся как-то внезапно и спешно, с нашей стороны участвовали нарком иностранных дел Вячеслав Молотов и сам генсек Иосиф Сталин. Так в одночасье появился ныне знаменитый документ, который сейчас принято называть пактом Молотова - Риббентропа. Газеты разъяснили непонятливым: это договор двух стран о ненападении, и ничего больше. Но многие недоумевали - как же так, коммунисты и фашисты всегда были злейшими врагами и вдруг стали… кем? Неужели друзьями?

Вспоминается чисто житейский эпизод той поры. В поселке, в соседнем от нас доме на Безымянном ручье, жила семья Игумновых. Обычная русская семья: родители и трое мальчишек. Годом раньше отец подарил своим сыновьям собаку - маленькую, но породистую и горластую. И звали ее… Гитлером. Почему так окрестили, не знаю. Летом собачонка целыми днями бегала с мальчишками. И на улице, где мы играли в футбол, лапту или прятки, то и дело звучало: «Гитлер, ко мне!», «Гитлер, ату!» и т. п. Пока с Германией были сложные отношения, на это и внимания вроде не обращали, привыкли. А тут вдруг такой оборот: пакт о ненападении. И Гитлер - двуногий, которого еще вчера кляли на все лады - уже совсем не враг, а даже напротив.

Вскоре к Игумновым пришел участковый милиционер и предупредил: «Это не дело! Или зовите собаку иначе, или придется принимать меры». Только мальчишки, хозяева собаки, не понимали высокой политики, и имя Гитлера в непочтительном контексте продолжало оглашать улицу. Но недолго. Участковый вновь явился во двор, уже с поводком, которого Гитлер прежде не знал, и увел его. Больше мы собаку не видели…

Было это накануне 1 сентября, когда мы, мальчишки, вновь пошли в школу, а гитлеровская Германия, устроив провокацию, напала на Польшу. Еще через два дня Англия, а вслед за ней и Франция объявили войну Германии. Так началась Вторая мировая война, со временем охватившая 80 процентов населения земного шара и унесшая более 50 миллионов человеческих жизней.

Народ толковал, что же будет дальше, удастся ли СССР и его руководству устоять в поднимающейся буре. А события глобального масштаба продолжали развиваться. В середине сентября - новая неожиданная весть: Советский Союз решил «протянуть братскую руку помощи» украинцам и белорусам, проживавшим в восточной части Польши. 17 сентября части Красной Армии перешли границу и начали, как писали газеты, «освободительный поход» в Западную Украину и Белоруссию.

По-разному встретили люди это известие. Одни говорили, что это наш интернациональный долг - освободить братские народы от польского ига. Другие считали, что тут главной целью было отодвинуть границу, укрепить обороноспособность единственного в мире социалистического государства. Третьи предрекали: «То ли еще будет!» Но особо споры не разгорались: обсуждать такие темы открыто после тридцать седьмого года боялись - а то ведь недолго и под 58-ю статью, во враги народа, попасть.

Западная Украина и Белоруссия, как известно, были заняты быстро, за двенадцать дней. И вскоре, где-то в октябре, с первым снегом, на Кольском полуострове появились полки Красной Армии, участвовавшие в том походе. Красноармейцы, командиры и политработники, которым польская армия сопротивления не оказала, испытывали воодушевление, если не эйфорию, говорили о правильности такого решения правительства и агитировали нас поддерживать миролюбивую политику ВКП(б). Тогда как раз шла избирательная кампания в местные советы, в Мончегорске и Монче предстояло выбрать депутатов городского и поселкового Советов. В нашем поселке перед жителями выступал командир разведбата, он говорил, что иного пути у советского руководства просто не было.

А тем временем в Мурманской области копились военные силы, шло формирование 14-й армии. Правда, в глаза это не бросалось, ведь гарнизоны находились в разных городах (в Мурманске, Кировске, Кандалакше, Мончегорске) да и располагались на окраинах.

Не знали мы и о заключенном в конце сентября 1939 года договоре о дружбе и границе с Германией, и о том, что произошел раздел мира в Восточной Европе, что Сталин и Гитлер договорились: Финляндия входит в сферу интересов СССР.

Внезапно - во всяком случае, для рядовых северян - радио объявило: Финляндия начала войну с СССР. Это было 30 ноября.

И опять - шок. Да, с Финляндией у нас после революции и Гражданской войны отношения были напряженные. Политического вождя и лидера Финляндии Карла Маннергейма называли не иначе как палачом финского народа, врагом социализма, белофинном, мясником. Но одно дело идеологическая вражда, другое - война…

В населенных пунктах Кольского полуострова немедленно ввели светомаскировку. По вечерам нас, старшеклассников, посылали на дежурства: если где в окне пробивался свет, мы были тут как тут и предлагали быстро «устранить недостатки светомаскировки» (кстати, этот опыт деятельности местной ПВО нам очень пригодился в Великую Отечественную).

Сразу поубавилось в городах и поселках области молодых мужиков: их призвали в Красную Армию. Брали даже тех, у кого была «броня» - отсрочка от призыва. В цехах комбината «Североникель», где работало немало наших знакомых, начались перебои с рабочей силой.

Многие больницы и поликлиники перешли в распоряжение военных. В Мончегорске закрыли школу № 3 и организовали там военный госпиталь. Среди раненых было много обмороженных - зима выдалась очень холодной.

Ухудшилось снабжение продуктами и предметами первой необходимости. Пропали в магазинах овощи, мясо, сахар. Хлеб стали продавать по спискам и только в «своем» магазине. Даже с рыбой начались перебои.

Помню, той зимой мы с отцом ездили в Мурманск за рыбой и сластями (сахара в свободной продаже уже не было). Купили в магазине Мурманторга пуд рыбы и несколько килограммов конфет без обертки - «подушечек». И пока ехали назад в Мончегорск, вся наша сладкая снедь спеклась в фанерном чемодане в одну большую «подушку», которую потом пришлось разрубать топором. Дело было в том, что вагоны пригородного поезда (его называли «66-й веселый») отапливались «буржуйками». А мы сидели рядом с такой печкой и всю дорогу «парились».

Жизнь продолжалась: старшие работали, дети учились, регулярно приходили газеты, из которых мы узнавали, что делается на белом свете. О войне с Финляндией и областная газета «Полярная правда», и городская «В бой за никель» писали только в героических тонах - как красноармейцы штурмовали укрепления белофиннов на линии Маннергейма, а краснофлотцы воевали в Баренцевом море.

И лишь многие годы спустя стало достоверно известно, как на самом деле обстояли дела на той, по словам поэта Александра Твардовского, «войне незнаменитой», какой дорогой ценой досталась победа в ней, сколько наших солдат полегло в лесах Карелии и финской Лапландии…

Не знали мы, конечно, и того, что руководители Англии и Франции готовятся выступить в защиту Финляндии и уже отдан приказ послать в район Петсамо три дивизии. Не знали и того, что в помощь 104-й горнострелковой дивизии В. И. Щербакова на север Кольского полуострова уже отправляется 52-я дивизия Н. Н. Никишина - именно она должна была встретить англичан у Петсамо.

…А внешне в Стране Советов все шло вроде бы обычным чередом. В декабре 1939-го Сталину исполнилось 60 лет. Юбилей прошел при приглушенных фанфарах, скромнее, чем ожидалось, но возвеличивание вождя продолжалось по-прежнему. Странно прозвучала опубликованная в газетах поздравительная телеграмма Гитлера. Вот ее содержание: «Господину Иосифу Сталину. Ко дню Вашего 60-летия прошу Вас принять мои самые сердечные поздравления. С этим я связываю свои наилучшие пожелания. Желаю доброго здоровья Вам лично, а также счастливого будущего народам дружественного Советского Союза…»

Новый, сороковой, год мы встречали с тревожными ожиданиями: что же будет дальше? Известие о перемирии с Финляндией, заключенном 12 марта, народ встретил вздохом облегчения: наконец-то вернутся домой мужья и отцы, продолжится мирная жизнь, улучшится снабжение, снова развернется строительство жилья.

Газеты много писали об успехах рыбаков, о том, что на «Североникеле» освоено производство кобальта. Мончегорских металлургов наградили орденами и медалями. Помню, как в Мончегорск приезжал академик Александр Ферсман и выступал в только что построенном клубе металлургов (мне посчастливилось там побывать).

После заключения перемирия, потом и мира с Финляндией, рядовые северяне, помнится, как-то не особенно пристально следили за тем, что происходило в Европе и мире. Да, продолжалась война Англии и Франции с Германией, прозванная «странной». Весной, в апреле-мае, Гитлер захватил в одночасье Данию и Норвегию, следом за 44 дня поставил на колени Францию. Но все это было далеко и нас вроде бы не слишком касалось. Ведь у нас с Германией пакт?..

И все равно мировая война так или иначе напоминала о себе. На границе, где недавно шли военные действия, началось обустройство: ведь нам перешли от Финляндии западная часть полуостровов Рыбачий и Средний, а также районы, прилегающие в Алакуртти и Куолаярви. В Мотовском заливе существовала, правда, недолго, военно-морская база немцев «Норд». Немецкие моряки, пользуясь сближением СССР и Германии, активизировались в Арктике. Доходили слухи, что на ловозерской дороге поселили саамов из финляндских погостов, интернированных в ходе войны, а в Апатитах - норвежцев, бежавших в Советский Союз от Гитлера.

Летом пришли опять-таки не очень ясные известия из Прибалтики: там заявили о себе коммунисты и демократы, возникла новая власть, и ей протянула руку помощи Красная Армия. Приблизительно то же происходило в Бессарабии. Новые республики пожелали войти в состав СССР. В марте на карте страны появилась также Карело-Финская Советская Социалистическая Республика.

В нее и были высланы вскоре, в июне-июле, финны, обосновавшиеся на Кольском полуострове, несколько тысяч человек. Правда, депортация коснулась не всех - в основном тех, кто жил на западе области, то есть в приграничной полосе, а также в Кольском и Ловозерском районах. Мончегорских финнов она вроде бы особо не затронула, к примеру, наших соседей Федотайненов обошла стороной. Иван Федотайнен, работник «Североникеля», потом воевал, вернулся с фронта с наградами, офицером…

Рядовые люди, во всяком случае, большинство, поддерживали политику Сталина и его окружения. Когда летом на прилавках появились мясо, бекон, сало, сыр и яйца из Прибалтики, фрукты из Буковины и Бессарабии, все были довольны: наконец-то будем с продуктами.

Но, конечно, никто не представлял, что творится за кулисами власти. А ведь Гитлер сразу после захвата Франции летом 1940 года заявил своему окружению, что разработка плана войны с СССР уже идет.

Так как взаимоотношения Советского Союза и Германии по ряду вопросов стали портиться, в Берлин в ноябре 40-го поехал Вячеслав Молотов. И мы читали скупые газетные отчеты и надеялись, что все уладится, что нейтралитет сохранится и нам удастся избежать новой войны. Но не удалось…

Политическая игра Гитлера и Сталина - кто кого обведет вокруг пальца - закончилась не в нашу пользу. Пришло роковое 22 июня 1941 года.

Алексей КИСЕЛЕВ, краевед, ветеран Великой Отечественной войны

Опубликовано: Мурманский вестник от 01.09.2009

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,472577,752981,098675,0110
Афиша недели
Скандалы и разочарования
Гороскоп на сегодня