|
|
|
|
|
|
Питерские художники Ольга и Александр Флоренские провели в Мурманске чуть меньше недели. Организовало их визит норвежское агентство «Pikene pa Broen», то самое, что полгода назад знакомило с мурманчанами писателя Виктора Ерофеева. На сей раз поводом для встречи стала выставка «Пан-Баренц», на которой Флоренские представили свою живопись, скульптуру и графический дизайн. От привычной обязанности монтировать экспозицию они впервые в жизни были освобождены - сотрудники музея и норвежские кураторы все сделали сами, и Оля и Саша (по их признанию, они отзываются только на такие обращения, никаких тебе имен-отчеств) бродили по Мурманску, заглядывали в книжные магазины, посещали мастерские художников и гуляли по рыбному порту, выискивая приметы настоящего морского, портового города. Так случилось, что в этих прогулках нам с полуторагодовалой дочкой довелось составить им компанию, и разговор с Олей и Сашей растянулся на несколько дней.
Для художника - ужасно, для искусства - хорошо!
Работы Флоренских украшают коллекции лучших музеев России. Выставляются художники много, по стране и за границу ездят с охотой, для искушенной публики, и европейской, и отечественной, их работы узнаваемы, почерк знаком. Но вот беда, куда б ни приехали, везде встречает их один и тот же вопрос: «Вы те самые митьки, да?» А то и просто на афише напишут: митьки, дескать, приехали! Что ж, Флоренские действительно стояли у самых истоков митьковской истории, но…
- Это, наверно, все равно что Маккартни расспрашивать о «Битлз», - вздыхает Саша. - Мол, вы, сэр Пол, все еще солист ливерпульской четверки? Так и у нас с митьками. Оля у меня мастер точных сравнений, так она говорит: «Это как бумажка, прилипшая к ноге. Ходишь - мешает, а отлепить не получается». Нет, мы, конечно, ни от чего не отрекаемся, как говорится, еже писах - писах. Наше участие в этом было огромным. Но сегодняшнее состояние того, что называется митьками, просто печально: неуклюжие попытки дружить с властью да еще и заработать на этом три копейки… Надеюсь, в истории искусства произойдет некое шелушение, все это забудется, а в памяти останутся лучшие годы, все-таки судить художника надо по его высшим достижениям. Кстати, сейчас американский профессор с российскими корнями Саша Михайлович пишет исследование о митьках. Ездит к нам, проводит вечера с диктофоном в руках… Он верно понимает: рассматривать это надо сугубо как явление 80-х. Все когда-нибудь кончается. Это, к сожалению, тривиальная ситуация: был бедный и счастливый, потом увидел краешек доллара, торчащий из бумажника… Как у О`Генри: «Хочешь пакетик леденцов и покататься на шарабане?»
Что и говорить, нонконформизм нынче в большой моде, причем продается он далеко не за «пакетик леденцов»: за «другое искусство» выкладываются миллионы. Жена Абрамовича организует выставки знаменитого эмигранта Ильи Кабакова, а сенатор от Чечни Умар Джабраилов слывет владельцем едва ли не лучшей коллекции ультрасовременного искусства…
- Это как раз вполне естественно, - комментирует Саша. - Люди, которые при его жизни не подали бы Ван Гогу руки, хвалятся его картинами. Да вспомните русских авангардистов начала XX века, это же были нормальные люди: небритые, немытые, плохо одетые… Кем был Ларионов в 1911 году? Или Малевич до самой смерти, или нищий Филонов? Убогие и никому не нужные люди. И это хорошо. Плохо, когда нищий талантливый художник, стремясь вылезти из нужды, пытается соответствовать общественному вкусу. Особенно печально, когда это касается кристальных с виду людей, привыкших к нищете и свободе… Еще удачно, если успеваешь продать душу дьяволу, печальней, если, как Довлатов сказал, «хотел продать душу, а оказалось, что подарил».
- Ситуация, когда художника не покупают и никто его не знает, конечно, ужасна для него самого, но очень хороша для искусства, - подытоживает Ольга. - Правда, есть исключения. Рубенс, например.
- Ну, Рубенс - это вроде нашего Зураба Церетели, - шутит муж. - Дипломат и хитрец, хотя и очень талантливый.
По мнению моих собеседников, на пользу искусству пошел нынешний экономический кризис. Скучающие люди больше не покупают ради баловства картины за чудовищные деньги, российский арт-рынок словно бы оздоровился, продезинфицировался. И даже среди модных художников можно услышать разговор об искусстве, а не о том, куда и за какие бабки что загнать.
Саша смеется:
- Самое лучшее, чтоб начали снова сажать и арестовывать за искусство, тогда все, кому не надо, испугаются и свалят. А тот, кто должен, продолжит рисовать. В нетопленой мансарде какой-нибудь бедный Модильяни… И все придет в норму. Пока картины покупают, норма нарушена.
- Говорить-то об этом хорошо, но в реальности мы постоянно решаем этот вопрос применительно к себе самим, - вздыхает Ольга.
Не секрет, что в России не развита система стипендий или грантов для мастеров искусств, единственный «бонус» от государства это, как правило, бесплатно или на льготных условиях предоставляемые творческие мастерские. Да и тех постоянно грозят лишить. Поиск средств к существованию, естественно, остается заботой самих художников. Выход один, классический: «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». Флоренские судьбу своих работ решают однозначно: лучше передать в дар достойному собранию, чем продать кому попало. В последние годы, когда художники трудятся над сериями скульптур, найти покупателя стало еще трудней: по одиночке произведения не продают, чтобы не разбивать цикл. А 12-15 предметов сразу готов купить и разместить в галерее или интерьере не всякий ценитель. Иногда улыбается удача, например, год назад знаменитый цикл «Скелеты» приобрел для Пермского музея известный галерист Марат Гельман.
Что же до творчества на заказ, которое кормит многих коллег по цеху, тут все сложней. Флоренские вспоминают забавный случай, когда они соблазнились-таки: дизайнер заказал им объект для квартиры некоего буржуа. Никаких условий не ставил, убеждал: клиент-де примет все и прислушается к его, дизайнера, вкусу.
- Хорошо, что мы только эскизы успели сделать, - смеется Саша. - Как ни был покладист владелец жилья, взглянув на них, он категорически заявил, что такого у себя дома не потерпит! Не представляете, какое облегчение мы испытали, узнав, что нам не надо биться за обещанные пять тысяч долларов, а можно дальше жить спокойно.
- Да, вроде все было прилично, никто никого не обманывал, на нас не нажимали, а все-таки это внесло неприятную струю. Будто какую-то гнусность делаешь, - вспоминает Оля.
Похожая история произошла у художников с власть имущими. Пару месяцев назад знакомый куратор вызвонил Флоренских в отпуске, чтобы сообщить: их ищет один чиновник высокого ранга, что называется, человек из телевизора. Мои собеседники со смехом вспоминают: разговор, которого они с некоторым волнением ожидали, не состоялся по банальной причине - оказывается, у Саши на телефоне кончились деньги, и федеральный чиновник попросту не смог ему дозвониться. Так что очередного искушения удалось избежать.
- К счастью, эпицентр денег и власти в Москве, а наша провинциальная петербуржскость позволяет оставаться с краю, - смеется Александр.
…А как она резьбу нарезает!
Дощатый ящик с решетчатым окошком - точь-в-точь тюрьма. Рядом обелиск, сработанный, если присмотреться, из старенького метронома - это «орудие пытки» знакомо всем, кто учился в музыкальной школе. Чуть поодаль собор, в куполе которого угадывается старинная форма для кулича. В общем - целый город, собранный из сокровищ, которые в изобилии можно найти на старом чердаке или блошином рынке. Каждая вещь, будь то карманные часы с треснувшим стеклышком или деревянный ящик, на стенке которого красуется загадочная надпись «винты разные», хранит свою историю. А все вместе составляют цикл «Город N», который Александр и Ольга представили на выставке в Мурманске. Это часть огромного проекта, над которым они работают уже несколько лет, - «Универсальный музей Вильгельма Винтера».
- Началось все года четыре назад, когда Ольга где-то в питерских архивах выкопала крохотную запись 80-х годов XIX века о том, что в городе тогда существовал некий музей Винтера, - рассказывает Саша.
- Судя по всему, это была смесь паноптикума и балагана: женщина с бородой, чучело крокодила и так далее, - продолжает Оля. - Черт-те что, в общем, но название нам показалось весьма поэтичным. Подробного описания музея, к счастью, не сохранилось, и это дало нам право представить его так, как вздумается. Жанр мы определили как реконструкцию на основе малочисленных свидетельств.
Суть этого «музея всего» в следующем: мифический образ мироустройства, охватывающий все области человеческого знания, причем не столько научного, сколько псевдонаучно-технического, будет состоять из многочисленных разделов. Один-два таких раздела - серии фантастических объектов, скульптур из бытовых предметов, чета художников представляет ежегодно. Они демонстрируются на выставках - и остаются ждать своего часа, когда все «залы» чудо-музея будут готовы. Тогда Флоренские надеются устроить гигантскую экспозицию, пригласив публику в реконструированное собрание диковинок. Они уже успели показать зрителям трехмерные серии «Географические карты» и «Культовые сооружения» (последнюю составляли макеты храмов, от православного до буддийского, причем в центре композиции красовалась огромная Вавилонская башня). В Перми остались «Скелеты» - одна из самых известных серий. Авторы говорят о своих творениях с легкой иронией - собственно, и сами вещи создавались с улыбкой, их игровая природа очевидна.
- Это просто маразматическая импровизация, - характеризует Саша свой метод. - Импровизация из всякой дряни, из бытовых предметов… Но при этом скульптура должна смотреться целым, образ должен прочитываться. Скелет слона - это в первую очередь скелет слона. А уж потом зритель понимает, из какого бреда он сделан. Или скелет осьминога. Хотя какой у осьминога может быть скелет? Он же такой… мягкий…
- Ну да, все работы на первый взгляд убедительны, - поясняет Ольга. - А потом уже узнаешь в макете старые часы или шарики от кровати… Просто вещи просятся друг к другу - так все и рождается. Кстати, мы хотим снять еще и полуанимационный-полуигровой фильм о музее Винтера. Уже сценарий есть - это будет мнимая (потому что в те годы и кино-то еще не было) хроника того самого, подлинного музея.
Чтобы скульптура смотрелась убедительно, нужна не только художественная идея, но и инженерная мысль. Подогнать, прикрутить, зажать, завинтить - за это, как ни странно, отвечает Ольга.
- О, да, это не по моей части, - признается Саша. - Слишком много терпения требуется, я сразу бросаю шуруповерт и кричу. А Оля… Если б вы знали, как она резьбу нарезает!
Оговорюсь: в соавторстве Флоренские выступают только в рамках «Музея Винтера», за его пределами Саша и Оля - самостоятельные художники. Порознь они обрели не только собственный почерк, но и известность. Мужа и жену, которые вместе с 17 лет, в творческой ипостаси воедино свели те самые штуковины из бабушкиных чуланов и чердаков, из которых мастера с некоторых пор выдумывают инсталляции и скульптуры. Лет десять назад Ольгу вдохновили на творчество несколько стильных ржавых железяк, найденных на даче. Из них художница соорудила самолет, как выражается ее муж, «неописуемой красоты». Такой неописуемой, что Саша даже позавидовал коллеге по цеху! Вскоре Флоренская договорилась о выставке подобных объектов в одной питерской галерее.
- Она все делает их и делает, а я хожу вокруг и завидую, - шутливо повествует Александр. - Иногда мне перепадает: мол, тут подержи, здесь перехвати, плоскогубцы подай. В итоге, когда Ольга не укладывалась в сроки, не успевала, я сам сделал парочку таких штук. Так что когда экспозицию открыли, там внутри была моя маленькая секретная выставка. И только тогда мы осознали, насколько стали понимать друг друга. И с тех пор, с 1995 года, работаем вместе.
- Мы просто объединили усилия, - добавляет Ольга. - Я, например, занимаюсь тканью или пишу какие-нибудь тексты, а Саша отвечает за живопись и фотографию… Впервые полноценно это сработало на проекте «Движение в сторону Ыйе». Это была такая фиктивная этнография: якобы некий профессор побывал в экспедиции, привез коллекцию насекомых, зарисовки, фотографии, записал песни местного населения, вел дневник… В общем, все, что мы умели, засунули в проект.
- И тогда я, например, понял, что все едино: что картины рисовать, что мозаику, что шить объект из ткани, что тексты писать - все одно и то же, по одним законам строится! - увлеченно рассказывает Саша. - Именно с этого момента лично для нас наступила эпоха современного искусства.
Так случилось, что и эпоха такого синтеза искусств, и эпоха соавторства для Флоренских настали одновременно. Совместное творчество доселе разворачивается на строго определенной территории: на скромной загородной даче под Питером. Там царят исключительно экспонаты «Музея Винтера» и им подобные. А вот живописью пара занимается врозь, каждый в собственной мастерской, в городе.
Это, кстати, не единственное поколение Флоренских - художников: Сашина мама - научный иллюстратор, а дочь Ольги и Александра стала дизайнером. Теперь у каждого в этой талантливой семье есть свой угол, но в былые годы муж и жена прекрасно делили одну студию на двоих. Да что там, было время, когда и вовсе никакой мастерской не было, жили ребята в комнате, в ней и рисовали.
- Бывало, котик утром залезал к нам на кровать и зеленые следы лапок оставлял на пододеяльнике, потому что перед этим прошелся по палитре, - смеется Саша.
Многолетний навык совместного творчества, разумеется, не исключает споров и ссор, все-таки двое творцов на одной территории - взрывоопасное сочетание. Зато плодотворное. А порой и незаменимое: помимо «двойного ОТК», оно для обоих источник вдохновения и радости.
- Просто ни она, ни я в одиночку не можем, - признается Флоренский. - У нас стиль пинг-понга: если шарик некому отбить, ничего не выйдет.
Все ждут перформанса, а приехали люди с этюдниками
И Ольга, и Александр - коренные петербуржцы. Олина малая родина - Васильевский остров, Сашина - треугольник Невский - Лиговка - Фонтанка. Они и сейчас верны этой географии: здесь мастерские, здесь и дом.
Резкие изменения облика города переживаются художниками болезненно, они даже кризису благодарны за то, что многие намечавшиеся в центре стройки не воплощены. А то каждый день ждали с ужасом, не появится ли перед окнами студии какая-нибудь высотка.
Чисто профессионально расстраивает живописцев новая покраска старых зданий. Говорят, уж больно нелепо к ней подходят. Цвета берут не чистые, насыщенные, а разбеленные, высветленные. А ведь злоупотреблять белилами - первый признак неграмотности. То ли дело закопченные дома до- и послевоенной покраски, когда за городскую палитру отвечали ученики знаменитого русского авангардиста Алексея Матюшина! В общем, новая инициатива Пиотровского перекрасить Эрмитаж в исторический лососевый цвет моих собеседников не приводит в восторг: мол, будет какой-нибудь сопливый розовый. Да и вообще, городскую архитектуру надо рассматривать в целом, как единое полотно. Питер ведь сам настоящее произведение искусства.
Флоренские вглядываются в лицо каждого города, с которым знакомятся, пытаются определить его характер. И, разумеется, занимают их не новомодные, словно глянцевые, постройки, а те уголки, где обитает «гений места». Вот и в Мурманске, в котором, кстати, пара уже трижды бывала проездом, получив в свое распоряжение несколько дней, художники искали ускользающую красоту: ржавчину поеденных морем бортов кораблей, свинцово-серую воду залива, длинные шеи кранов. «Водичка» и «кораблики» (помнится, так же ласково всегда называл их поэт Иосиф Бродский), по признанию гостей, для них - самые красивые вещи на свете. Ради них Саша и Оля готовы вновь вернуться в Заполярье. И это не просто слова, а вполне четкий план действий.
«Общество любителей живописи и рисования» - так называется содружество художников, несколько лет назад основанное Александром. Среди «продвинутых» авторов оно пропагандирует такие «устаревшие» ценности как живопись и рисунок с натуры. Ради этого единомышленники регулярно выезжают на пленэр, причем стараются всякий раз открывать для себя новые города. Когда-то, годах в 60-х, этим трудно было удивить, но вот теперь подобная работа и впрямь редко кого влечет. Куда проще посидеть у компьютера или объявить собственное бесплодие новым творческим методом. А тут - по старинке: кисточки да карандашики… По свидетельству Флоренских, многие братья-художники, видя такое, только пожимают плечами.
- Вспоминается смешной эпизод в Херсоне, - улыбается Саша. - Там знакомый галерист, зная нашу страсть к кораблям, устроил нам пропуска на судоремонтный завод. Дней пять мы с наслаждением рисовали доки, башенки, ржавые катера, а результат выставили там же, на фестивале современного искусства. Чем провинциальнее город, тем больше он стремится к «столичности», и тамошние авторы представили исключительно видео, компьютерную графику, инсталляции. От нас ждали еще более крутых вещей, а тут какие-то пейзажи с натуры… Так вот местный художник, прославившийся тем, что рисует картины при помощи члена, осторожно стал у меня выведывать, в чем же подковырка, зачем эти пейзажи… Когда уяснил, что подковырки никакой нет, был, видимо, обманут в лучших ожиданиях! Все, понимаешь, ждут перформанса - а тут люди с этюдниками приехали!
«Люди с этюдниками» настроены провести в Мурманске и его окрестностях пленэр уже будущим летом. Трое-четверо художников недели три будут рисовать «непарадный» город - то, что кому-то покажется изнанкой. Однако в этой изнанке так легко узнать края своего детства, когда в пустом троллейбусе можно было бесцельно ехать до конечной или бродить вокруг морского вокзала, или дышать каким-то волнующим терпким воздухом вблизи железной дороги, зовущей далеко-далеко…
Такой вот ржавый, морской, соленый город хотели бы запечатлеть петербургские гости. А по окончании пленэра показать увиденное северянам, устроив с пылу с жару выставку в областном художественном музее. По традиции часть работ обязательно будет подарена его фондам.
Кстати, на затравочку Флоренские уже предъявили мурманской публике свое первое впечатление от знакомства с Заполярьем: среди выставленных Сашей этюдов, написанных год назад на киркенесском пленэре, есть пейзаж под названием «Вид на Мурманск со стороны Абрам-мыса». Ночной город, увиденный из окна машины по дороге к границе, так пленил его, что воспоминания не могли не вылиться на холст.
Ну а новая поездка на Север дала живописцам такой заряд энергии, что можно быть уверенными, задуманную творческую командировку они непременно осуществят. А уж какими станут ее результаты, узнаем, когда мастера порадуют зрителей обещанной выставкой. Кстати говоря, наши художники тоже не останутся в стороне от интересного проекта, они собираются участвовать в пленэре, а затем организовать собственную выставку на одной из площадок города.
Что ж, вспоминается, какой бурной была жизнь местного Союза художников в середине прошлого века… Сколько творческих поездок, включая арктические походы на ледоколах, за плечами у наших мастеров! Молодая поросль Союза доселе не была замечена в подобных начинаниях, а ведь для ребят подобный опыт незаменим. Как знать, может задумка талантливых и открытых петербургских гостей еще и даст свежий импульс творческой жизни наших земляков? По крайней мере, энергии для этого у Ольги и Александра Флоренских вдоволь - хватит на всех!
|
|
|
|
Выскажи свое мнение!
|
|
