От двух до пяти тысяч эскудо стоил несколько лет назад в Португалии сеанс местной жрицы любви. В пересчете на доллары - от 15 до 35 баксов. Недорого. Но гораздо больше придется заплатить за консультацию и лечение местному врачу, если порвется презерватив.

Чего нет в судовой аптечке

Меняются государства и порты, но, что в Америке, что в Китае, что в Португалии, обязанности судовой буфетчицы одинаковы: накормить, вымыть, прибрать. Но так как я на судне еще и негласно исполняю обязанности доктора, в моем ведении судовая аптечка. И команда обращается ко мне за чем-то постоянно. Это вносит в жизнь некоторое разнообразие, не лишенное неожиданностей. Кормлю, например, экипаж ужином, и вдруг, ставя пустую тарелку в окошечко мойки, слышу, как один из молодых штурманов неожиданно спрашивает:

- Нина Васильевна, а презервативы в нашей аптечке есть?

Тарелка из моих рук с грохотом обрушивается в мойку. Так. Снова урон судовому имуществу. Нанесенный не в свирепых штормах Атлантики, а в безмятежное время стоянки. С грустью гляжу на черепки. Тарелок и так не хватает (моряки растащили по каютам, надо же им на чем-то закуску раскладывать), а новые за валюту покупать - старпома жаба давит.

- Ну что за шутки, Славик? - возмущенно спрашиваю у искателя безопасного секса. - Тарелку из-за тебя разбила, а их и так мало.

- А почему шутки? - пожимает он плечами. - Я вполне серьезно. Идем в увольнение, а купить не успел. Вечер, все уже закрыто. Так нету?

- Нету! - отрезаю я, шокированная темой разговора. - Напальчники вот есть. 200 штук. Не подойдут?

- Не подойдут, - вздыхает молодой моряк. - Мне бы что-нибудь от СПИДа уберечься.

- Вот от СПИДа есть! - радуюсь я. - «Памятка». Их в аптечке целая пачка. Могу дать в неограниченном количестве.

Штурманец смотрит на меня так, словно собирается покрутить пальцем у виска. Что ему эта «Памятка»? И как ее применять? Замотаться ею разве? А когда ее использовать - до или после?

Все-таки мы, граждане в годах, проявляем порой совершенно неуместное ханжество. Уже после ужина, сидя у себя в каюте, перебираю лекарства в аптечке, скомплектованной для судов специалистами городских аптек. Да, вот они напальчники - огромная куча, которая никому тут практически не нужна, потому что если повар позволяет себе каждодневно резать пальцы, то либо он перманентно пьяный, либо вовсе не повар. А презервативов, действительно, нет. И с чего это вдруг я так ужасно оскорбилась в ответ на вопрос моряка, словно гимназистка, у которой попросили поцелуй без любви? Почему бы им и не быть в судовой аптечке? Доктора из центра профилактики и борьбы со СПИДом изо дня в день убиваются, чтобы разработанная ими (и вправду, теоретически весьма полезная) «Памятка» была куплена флотами для всех кораблей. Спору нет, бумажечка эта необходима. Напоминать об опасности недуга, о котором в свое время на всемирной конференции инфекционистов в Иокогаме сказали: «...Нет лечения, нет вакцины, нет надежды», - очень нужно. Но как бы было хорошо, если бы к усилиям докторов-просветителей присоединились и фармацевты, комплектующие аптечки для моряков. О том, как нужны на морских судах эти резиночки, деликатно именуемые «изделия № 2», мурманские моряки в Португалии смогли убедиться, увы, на собственном примере.

Ночь в Лиссабоне

Скажу сразу: случай, о котором пойдет речь, по счастью, произошел не на нашем БМРТ - в то время в порту Авейру скопилось немало мурманских судов - доставивших рыбу, арестованных за долги судовладельцев, ремонтирующихся. В общем, у каждого была своя причина задержаться в Португалии. Хотя случай этот мог произойти и на нашем корабле, какая в принципе разница - нравы моряков во все времена и на всех континентах абсолютно одинаковы: природа человека сильнее любых запретов. Бесчеловечно, да и глупо требовать от молодого, здорового парня, что попал после многомесячного воздержания и опасного, тяжелого труда в условиях ледяных штормов на теплый, полный соблазнов берег, чтобы он безвылазно сидел в каюте и читал полезные книжки.

Конечно, наши русские ребята, сойдя на причал, знакомятся, причем достаточно близко, с прекрасными (или не очень) португалками, что торгуют своим телом. Но, к сожалению, Португалия - столь яркая и праздничная, манящая зажигательной музыкой, недорогим алкоголем, ослепительными улыбками доступных девушек, - страна в плане экологии секса, увы, не очень-то благополучная. В этом-то и убедился паренек с соседнего траулера, у которого при более тесном контакте с местной незакомплексованной барышней порвался, скажем так, предмет личной гигиены. «Ну все! - сделали вывод его друзья на борту, с которыми он поделился смутными сомнениями. - СПИД не спит». «Зато в Мурманске таких нет, - парировал матрос. - Она такая прикольная. Мулаточка - темненькая, но яркая, как... шоколадка в фольге! Мы с ней офигенную ночь провели».

На дружескую подначку парень не обратил сначала внимания, а зря. Последующие дни стали для него адом. Не рискну привести в газетном материале натуралистические подробности любовного недуга, во всяком случае, по собственным признаниям бедолаги, на наши доморощенные ЗППП (заболевания, передающиеся половым путем) они не походили. Все было гораздо хуже и мучительнее. Моряк пометался туда-сюда, побегал по соседним пароходам в поисках врачей и в конце концов через португальских портовых работяг обратился к местному доктору. Тот взял с него весьма умеренную плату - за консультацию и лечение всего около ста долларов. И нисколько не удивился симптоматике: похоже на то, что так напугавший матроса и его друганов недуг был для него привычным, как насморк. Да это и понятно. Здесь, в жаркой Португалии, где в жилах населения причудливо перемешалась португальская, арабская, испанская и негритянская кровь, где в обычный летний день на пляже или в парке, не в укромном уголке, а на глазах у всех можно запросто наткнуться на занятую любовными утехами парочку, где обилие наркотиков и дешевого спиртного расслабляет до того, что моральных табу просто не остается, - трудно ждать иного. «Любой, кто входит в холодную реку, имеет право заболеть воспалением легких», - так философски говорят о венболезнях англичане. Перефразируя их, скажем: любой, кто ложится в постель с женщиной, пропустившей через себя множество партнеров (а профессионалки секса, к которым обращаются наши моряки, такими и являются), должен делать допуск на безрадостный финал. И беречься, насколько возможно. Кстати, когда мои соплаватели, в леденящих кровь подробностях рассказали мне эту «лав стори», я подумала, что моряк, обратившийся в судовую аптечку за презервативом, вполне вправе рассчитывать, что он его получит. При условии, что аптечку комплектуют по уму, а не формально.

Ну а о том пареньке? Он вылечился, потратив на это все две недели стоянки. Конечно, о посещении пляжей, дискотек и так далее не могло быть и речи, как и о принятии бокала даже самого легкого португальского вина. Пропала чудесная стоянка в июльском карнавальном Лиссабоне, куда туристы со всего мира стремятся за любые деньги.

Но как хочется верить, что это единственная потеря в его жизни, которой он заплатил за встречу с красоткой из Лиссабона. Очень хочется надеяться, что спустя месяц-два-три анализ крови при прохождении медкомиссии не повергнет его в шок, ведь по заболеваемости СПИДом Португалия на одном из самых первых мест в Европе.

А Пронькину - 50 сатиновых трусов

Но вообще, когда долго стоишь в одном порту (а мы тут застряли на несколько месяцев), то наблюдать за соседними кораблями-земляками одно удовольствие. «Моряки - как дети, - шутят в Мурманске, - только ростом побольше, чем ребятишки, а ума у них поменьше». И вправду. Подобно тому, как в школе целый класс охватывает вдруг какая-то одна лихорадка - тяжелый рок, компьютерные игры или еще что-то, все судно также одновременно впадает в какую-то манию. Есть пароходы, где все одержимы предпринимательством, стоял по соседству такой. Там моряки с утра садились на велосипеды и рыскали по окрестностям, искали, где какая распродажа, где «долларовые» магазины, с надписью «150» на фасаде (тогда 150 эскудо стоил один доллар). Здесь за эту цену можно было купить все - зонтик, кошелек, носки, духи. Не беда, что зонтик через день развалится, носки и кошелек через два прикажут долго жить, а от духов любимая на берегу брезгливо будет воротить нос. Зато за все про все - 150 «хренавриков».

Но есть суда с иным «хобби». На одном по всем палубам и каютам бродит неугомонный и шальной вирус любви - именно с такого бедолага матрос и напоролся на роковую «шоколадку». Как правило, это рыбацкие суда, что по полгода, а то и дольше болтаются в морях без захода. На другом - практически вся команда сидит на стакане. Да так, что «Пьяный корабль» Рембо по сравнению с ним - детская игрушка. Про иные ходят легенды. Об одном архангельском траулере коллега-моряк рассказал мне быль, похожую на анекдот:

- Представляешь, бухло кончилось, так одеколон пили. А во времена помполитов это было, вот он и запретил строго-настрого артельному, что лавочкой заведовал на судне, одеколон выпивохам отпускать. Так они что удумали? Артельного поймали, связали, несколько коробок одеколона забрали, а продавцу говорят: «Давай, кореш, без обмана. Мы вот три блока одеколона взяли, но ты нам это в долговую книжку не пиши. А напиши... ну, скажем, трусы сатиновые». А потом помполит изумляется: «Я не пойму, почему у котельного машиниста Пронькина 50 пар трусов в лавочке записано? К чему ему столько?» А на другом судне в экипаже в длительном рейсе сигареты закончились. И тут старпом бросил курить, но у него запас остался. Так он вот что придумал, чтобы судно от тараканов избавить (а их там полчища были). Пообещал за десять пойманных тараканов по одной сигарете выдавать. И вот заходишь в каюту, а там толпа моряков на шконках (кроватях) сгрудились и орут тебе: «Тише! Восьмой вылазит!» Кстати, то судно домой без единого таракана пришло.

А есть корабли, где просто работают. Пашут и пашут, как на барском дворе. Невзирая на красоты Лиссабона и на то, что заказчики с португальской стороны крайне нехотя платят деньги нанятому мурманскому экипажу. Делают невинное лицо и говорят: «А зачем вам наличные? Вас же кормят и всем обеспечивают». Но несмотря на курортную жару и благодать Пиренейского полуострова, мурманчане работают как ненормальные, чтобы поскорее закончить реконструкцию судна и вернуться в родимое неласковое Баренцево море. Сначала туда за рыбой, потом с рыбой в Португалию, и так несколько ходок. А потом, в конечном счете, домой.

В наш холодный и малопригодный для комфортной жизни Мурманск. Туда, где борются с тоской-разлучницей наши родные. И в одиночку, без нас им этой злой тоски никак не одолеть.