«Босая, беременная и на кухне» - принято считать, что придумали такой образ полностью порабощенной женщины мужчины - домашние деспоты. Хочу с ними поспорить.

Она «тяжелая», «затяжелела» - говорили о будущей маме в старину. Почему-то принято думать, что беременные женщины такие и есть - громоздкие, неуклюжие, отечные, в какие-то бесформенные мешки облаченные. На самом деле это миф. Моя приятельница Галина, пилот гражданской авиации, носилась практически до самого дня родов, как электровеник. А за пару часов до начала схваток огляделась в больничной палате, решила, что как-то пыльно, и в мгновение ока перемыла все полы - не шваброй - в наклонку, руками! А заодно протерла подоконники и тумбочки до блеска. Вторая подруга Лена, будучи на сносях, летала в самые отдаленные командировки, плодотворно работала, а так как стиль одежды не меняла - джинсы и просторные блузоны «летучая мышь», ее начальник был в шоке, когда она вдруг ушла в декрет.

И вовсе мы не неуклюжие в это прекрасное время. Помню, за день до того, как родить дочку, я цокала на шпильках в институт по июньской Москве. А за мной топали два веселых паренька и оживленно обсуждали мой загар и то, как бы меня ловчее пригласить в кино («Вить, а в «Космосе» «Иван Васильич» идет. Мы не видели, а девушка, наверное, тоже».)

Потом один из них меня обогнал, решив, что пора знакомиться и обескуражено выдал:

- Ой! А она беременная!

Мой мир был наполнен безмятежностью, бесстрашием и абсолютной верой в то, что все будет хорошо. И это несмотря на то, что проблем тогда было выше крыши: отсутствие денег, жилья, сессия. Но все удавалось. Даже до сих пор непонятый мною истмат я сдала с лету. Не успела сесть с билетом и полупустым листочком перед суровым преподавателем, как моя еще не родившаяся дочка от души брыкнула ножками в животе, и по тесному сарафану прошла волна. «Дайте вашу зачетку! - в панике вскричал седой профессор. - Еще не хватало, чтобы вы тут у меня родили!»

И вот они появляются на свет - наши дети. Очень разные. Сын родился в солнечный июльский полдень - и с первых дней был спокойным и добрым белокожим блондином. Дочка - в полтретьего ночи в разгар грохочущей июньской грозы - мало того, что была черноволосой смуглянкой, но еще и характер с детства имела грозовой - молнии с громами, смех со слезами вперемешку. Мальчик появился на свет топорным, грубовато скроенным, как и положено мужичку. Девочка - тоненькой, изящной, с голливудским личиком: бровки в ниточку, ротик - как ягодка малины, взгляд осмысленно-надменный.

Мы рожаем, но на самом деле пуповина не обрывается. Много лет потом ты, сидя без детей в темном кинозале или в гостях, или в самолете, вскидываешься мысленно: где ребята? И успокаиваешься - дети с бабушкой (вариант - с мужем, с подругой), они не одни и, значит, все хорошо. А самое лучшее вспоминание моей молодости, это момент возвращения с работы. Когда заходишь в родной двор, и навстречу тебе летят, несутся, раскинув руки для объятия, двое твоих маленьких. Наверное, только в своем детстве наши дети любят нас так безоглядно и самоотверженно, как никогда потом. Вот оно - это счастье с ободранными коленками, без передних выпавших зубов, шести лет от роду - летит и виснет у тебя на шее, цепко обхватив тебя всю и руками, и ногами.

- Ты чья? - спрашиваю шутливо.

- Твоя!

- А еще чья?

- Больше ничья!

И такое ликование в ее голосе.

А потом они вырастают. И выясняется, что они еще чьи-то. А мама уже не на первом месте и даже не на втором. Есть уже кто-то дороже.

Есть старая притча. Орел несет орленка на спине, летя через пропасть. И спрашивает: «Сынок, а когда я состарюсь, ты будешь так меня носить?» - «Нет», - честно отвечает умный птенец. «Но почему?!» - возмущается готовый сбросить его орел. - «Потому что тогда я так понесу своего птенца».

Но это будет потом, не скоро. А до того мы носим своих будущих детей в животе, а потом долго-долго на руках и ничего не требуем взамен. Никаких обещаний и гарантий. Потому что за материнское счастье не платят.