(Продолжение. Начало в № 6, 10, 14, 18, 22, 26)

«Номер с окном» по-вьетнамски

Уезжали из Ханоя на автобусе - маленький, грязненький местный автовокзальчик чем­то напомнил старый свердловский советских еще времен: такой же несуразный и чумазенький. А следовали мы в славный город Хайфон, один из самых больших городов Вьетнама, крупный порт и центр рыболовства, в общем, почти как Мурманск, только население - за два миллиона.

Номер в отеле удивил. Нет, все неплохо, привычный набор: холодильник, кондиционер, телевизор. И шкаф имелся! Но установлен был весьма своеобразно - почти полностью закрывал окно.

Номер с окном по-азиатски.

- Дима, вот это называется здесь «номер с окном»! - смеется Вадим.

- Ничего не попишешь, азиатский зазор... - беспечально улыбаясь, здесь, в Индокитае, уже готовый ко всему, отвечаю я.

Ставлю на рыжего!

Традиционно, хоть иногда это и довольно утомительно, идем по городу пешком.

- Надо ходить пешком! - убежденно говорит мой спутник. И добавляет почти заговорщицки: - Иначе ничего не увидишь.

В справедливости сказанного убеждаемся почти тут же. Мы шли в порт, чтобы попытаться на какой­нибудь фелюке добраться до острова Катба, по признанию многих, там побывавших, - одного из самых красивых мест Юго-Восточной Азии. И по дороге, совсем уж нежданно-негаданно, наткнулись на петушиные бои. В самом разгаре! Шли по какому-то мостику невзрачному на авторазвязке, а внизу, на лужайке, увидели петушиную схватку: два тренера бойцов настраивают и стравливают, а вокруг - плотный кружок болельщиков. Петухи бились-клевались всласть - любо-дорого смотреть. Не отставала и торсида: шум и гам, прыжки и крики. И то сказать, ребята сидели не одни, а с пивком. Еще и трубки - длинные такие, из бамбука, посасывали. Там еще, судя по всему, нагревал ситуацию тотализатор, на хохлатых бойцов можно было поставить деньги. В общем, страсти внизу под нами творились нешуточные.

Петухи готовятся к бою. Хайфон.

Невольно увлеклись и мы.

- Ставлю на рыжего! - почти выкрикнул я. - Он вроде побойчее, наглей-то уж точно.

- Ну черный тоже не промах, - отвечает Вад.

Чем там все кончилось, не знаю, на арене­лужайке объявили перерыв, а ждать его окончания мы не стали, бодро потянулись по городу дальше.

А на острова удивительные, в национальный парк Катба, мы так и не попали, хоть и билеты купили, и до пристани, откуда кораблики в море туристов доставляют, доехали. Там, говорят, красота немыслимая и пляжи роскошные. Вообще, это единственный курорт на севере Вьетнама. Но вечер уже наступил, почти стемнело, и ветерок задул приличный, а мы и одеты были легко, не для морских прогулок явно. Так что решили на остров не ездить, оставить на потом, наивно, по-юношески, ни на секунду не задумываясь, что этого «потом» может и не быть вовсе.

Тюандодок и диеу кай

Вернулись в город и ни на секунду не пожалели. Сначала очутились у длинной­длинной стены с колючей проволокой над ней и якорями, увитыми цепью. «Пожалуй, военморы какие­то тут обитают...» - подумалось невольно. Дошли до входа, а там - часовой в абсолютно нашем облачении: черном бушлате, ботинках и бескозырке. Мало того, еще и с СВТ - давно снятой у нас с вооружения самозарядной винтовкой Токарева - на ремне. В общем, краснофлотец краснофлотцем. Только вьетнамец, конечно. Я тут же потянулся за фотоаппаратом, он - за винтовкой. Но тут из-за спины этого чудо-часового появился человек в штатском лет шестидесяти, по-английски попросил не фотографировать. А потом, услышав, как мы разговариваем на великом и могучем, по-русски, с улыбкой спросил:

- Ребята, а вы откуда?

- Из Мурманска! - ответили мы дружно.

- Знаю такой, хоть и не бывал, - и объяснил запрет, - здесь нельзя снимать. Это штаб ВМФ Вьетнама.

Говорил он медленно, видимо, вспоминая слова, но очень чисто. Что и вызвало мой вопрос:

- А вы, наверное, учились у нас?

- Именно так. Я учился в Ленинграде, в военно-морском училище имени Ленина.

- Надводник?

- Нет, на подводных лодках служил. А сейчас - начальник технического управления ВМФ Вьетнама.

О как! Аж с адмиралом вьетнамским (или, как местные говорят, додоком или, скажем, тюандодоком) нам пообщаться довелось. Вот что значит ходить по улицам, а не ездить! Звали нашего нового знакомца Чак. Немножко поговорили. Адмирал - с большой теплотой и дружелюбием - поинтересовался, где живем, надолго ли приехали. В общем, «прокачал». Эх, сдается мне, не только техуправлением дядя заведует...

Предновогодний Хайфон.

Пошли дальше, и поймали нас на улице - буквально за руку - простые вьетнамцы. Позвали к столу, к пиву. Крепкие напитки на Востоке, как мы успели заметить, пьют нечасто, но пиво - почти всегда. Посидели чуть-чуть с ребятами (они, помимо пива, кстати, познакомили нас с местным кальяном, диеу каем, - дали курнуть ту самую длинную бамбуковую трубку, что мы видели утром; крепкая штука - жуть!). Оказалось, обычные работяги, портовики. Один немножко говорил по-английски, а узнав, что мы русские, начал считать, загибая пальцы: «Один, два, три, четыре... Я русский в школе учил!»

- А вы помните, что, когда у вас война шла, здесь было много русских?

- Да, помним, - отвечают. - Мы ничего не забыли.

(Окончание следует).