16.03.2017 / Общество

Ни квартиры, ни прописки

Более 10 лет апатитский 64-летний инвалид живет в строительном вагончике за городом

Фото: Сергей Владимиров

- Николай Алексеевич, я сейчас приеду, вы не заняты? - спрашиваю по мобильнику.
- Да какие у меня занятия, я ж пенсионер, печку сегодня топить не надо, мороз не сильный, - отвечает собеседник.
С середины нулевых Николай Горенков обретается в строительном вагончике в так называемой Красной деревне. И это не блажь. У него есть паспорт, свидетельство об инвалидности, СНИЛС, получает пенсию. Нет только прописки и нормального жилья. Фактически и по закону он бомж.
Проезжаю вокзал, дорога ведет к бывшим фермам. Миную знак «Конец города». Вот и отворотка. Территория то ли стоянки, то ли мастерских. Металлические ворота, за ними лай собак. Створка скрипит. Распахивается. В проеме - мужчина. В возрасте, но стариком не назовешь. Опирается на палочку. Щурится.
- У меня с ногой беда и с глазом, - поясняет. - А псов не бойся, привязаны. Пойдем в дом.
Каменная печь, плитка, тумбочка, стул и лежанка. Вот и вся обстановка. Метров восемь квадратных. Телевизор на стене и мобильник как будто не из этого мира. В вагончике не сказать что грязно - убого. Назвать Николая опустившимся и спившимся язык не поворачивается. Одет в чистое, на гвоздях - «плечики» с рубашками. Мата ни разу не слышу. С зеленым змием, уверяет хозяин, не дружит. Да и не видно следов этого порока. Николай Горенков не пытается даже намекнуть на жалость к себе.
- Без копоти тут никак, - оправдывается. - Пенсии на жизнь хватает, продуктовые магазины - через «железку». Мылся раньше прям здесь, в тазике, теперь хожу к знакомым. Этой зимой повезло - совсем лютых морозов не было. А как-то ноги подморозил.
Одна деталь. Туалет метров за сто. И ходит туда инвалид в любую погоду. И в мороз, и в метель, и в дождь.
- Вон мои «удобства», в сугроб - брезгую, - поясняет, показывая клюкой за снежный вал, где виднеется будочка.
А путь его от хорошо зарабатывающего оператора земснаряда до бомжа начался в начале 80-х. Хотя кто ж знал, чем все обернется.
- Сына захотелось. А у друга моего соседка была, уже с дочкой, но незамужняя. Я ее прямо спросил: «Родишь для меня?» Согласилась. Поселились на моих «метрах» на улице Жемчужной. Баба золото, честно, была. С работы придешь - еда вкусная на столе, она поварихой работала. Хорошо прожили больше года. И достаток, и любовь, - вспоминает Николай Горенков. - А родила сына и на сто восемьдесят градусов развернулась. Что ни день, то скандал.
- Может, пили, вот она и бесилась? - спрашиваю.
- Ну как пил. Любил я охотиться и рыбачить. После недели в лесу вернусь домой, бутылочку прикуплю. Стопку выпью, она начинает орать и в милицию звонить. Приезжают, у меня запах. Забирают. (Тут, конечно, правду не установить уже. Возможно, и были грехи за Николаем). Но вот что точно, ни разу ее пальцем не тронул. Хотя, может, надо было дурь повыбивать? - откровенно вздыхает хозяин.
- Зачем же вместе жили?
- Ради сына, очень хотел, чтобы он у меня был, - объясняет. - Но в семь лет жена увезла его на юг. Я ушел от нее. Она осталась в нашей квартире и развелась через суд, почему-то меня туда даже не вызвали.
Потом Николай Горенков жил сам по себе. Некоторое время со второй, гражданской женой. Когда она умерла, выяснилось: у мужчины ни дома, ни прописки. Идти некуда. Вот и пошел в вагончик, где когда-то у своего давнего знакомого работал сторожем.
А потерял Николай прописку весьма нетривиально. Первая супруга добилась через суд признания его без вести пропавшим. Через несколько лет решение тот же самый суд отменил, «вернул к жизни» человека. Но регистрация уплыла. Коли нет ее, нет и законной возможности претендовать на муниципальное жилье. Не социальное даже, на которое очередь. А на то, что по коммерческому найму, на малосемейки, которые пустуют десятками. Парадокс. Однако все по закону.
И не всплыла бы эта история, если б не местные журналисты. Сразу проблемой занялись чиновники мэрии и соцработники.
- Когда увидела в Интернете сообщение об этом случае, отправилась к Николаю Алексеевичу. Ведь сам он ни разу за помощью не обращался. Да и в разговоре ни о чем не просил, - рассказывает специалист апатитского комплексного центра социального обслуживания населения Оксана Чернякова. - Формально он не наш клиент. Да, оказался в сложной жизненной ситуации. Но получает пенсию, не живет на улице. Тем не менее мы ему предложили свои варианты: или помочь составить документы в суд на восстановление прописки, или поместить его в дом престарелых. От всего отказался. Продолжаем с ним общаться по телефону - может, удастся убедить.
- Дом престарелых для меня - как клетка. Я в состоянии о себе заботиться, иметь бы собственный угол. Пока были силы, сам ходил в суд, прокуратуру, милицию, тогда она еще так называлась. Ничего не изменилось. Теперь ни сил, ни желания биться головой о стену, - признается Николай.
Сейчас в муниципалитете пытаются найти выход, чтобы у человека было человеческое жилье. Вроде варианты есть.
...Металлическая створка ворот со скрипом захлопывается за мной. Скрежещет засов. Собаки успокаиваются. Проезжая знак «Начало города», вспоминаю последнюю фразу Николая Горенкова:
- Вот морозы пережил, уже хорошо. Теперь будет попроще. Ну а если помогут с квартирой - спасибо.

Опубликовано: Мурманский вестник от 16.03.2017

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
65,993174,902277,971972,9697
Афиша недели
Брэнд в тренде
Гороскоп на сегодня