12.08.2004 / Общество

ХОЧЕШЬ - ПЛЯШИ, ХОЧЕШЬ – ЛЕЖИ. В любой ситуации у человека есть выбор

Маша

Из солнечного Узбекистана в суровое Заполярье перебралась жить Марья Александровна четверть века назад. В то время находилась она уже на пенсии и имела целый букет заболеваний, вызванных вредными условиями труда. Вообще-то сама она сибирячка, из Новосибирска. А свое крепкое сибирское здоровье основательно пошатнула на комбинате химволокна в Навои, где работала последние перед пенсией годы. "Химия и съела у меня все зубы и все органы внутри", - не жалуется, а просто констатирует собеседница, рассказывая о своей жизни до того, как попала в Мурманский дом-интернат для престарелых и инвалидов. Зубов у нее, действительно нет - ни одного. А в остальном эта 68-летняя женщина никак не тянет на образ этакой бабушки-старушки, хотя часто можно застать ее со спицами в руках (естественное для бабушек времяпровождение). Но и за книгой много времени проводит.

- Очень люблю читать! С великим удовольствием перечитала недавно "Евгения Онегина" - совсем не то восприятие, что раньше. А сейчас я вот чем увлеклась, - бросив спицы, она достает с полки книгу, которая захватила ее, открыла новые горизонты. Листает страницы, читает цитаты... Но об этой книге потом.

Как она оказалась в Мурманске? Когда дочь вышла замуж за мурманчанина, приехала на свадьбу - и понравилось ей здесь. А главное, не так жарко, как в Навои, - полсотни градусов в тени уже плохо переносить стала. Наше редкое, но ласковое солнышко, видно, больше пришлось по душе. Да и муж раньше на Северном флоте служил, так что не совсем чужие края. Еще поработала немного в магазине. Потом муж умер, она теперь в доме-интернате.

- У вас дочь до сих пор в Мурманске живет? - осторожно спрашиваю я.

Оказалось, у Марьи Александровны три дочери, внучка, которую растила она сама, есть и правнучка. Но ни с кем из детей жить она не хочет. Нет, отношения с дочерьми нормальные... Кроме, пожалуй, средней, той, что оставила у нее когда-то своего трехнедельного ребенка да так больше за ним и не заявилась. Внучку с мужем вырастили, подняли на ноги. Теперь правнучка скоро в школу пойдет. Так что семья-то большая, но предпочла баба Маша казенный дом. С родными связь поддерживает, осенью собирается к племяннице в Москву наведаться. Словом, образ жизни ведет активный. Может, этой свободы боялась лишиться, когда отказывала просьбам дочерей перебраться к ним?

- Я здесь сама себе хозяйка, - объясняет мне, - хочу, посреди ночи книги читаю.

- Да кто вам дома-то запретил бы? - возражаю я и осекаюсь. В семье заботы другие, может статься, что и не до чтения будет. Здесь же она действительно сама себе хозяйка: свободна от опостылевших уже домашних забот, устремлена к тому, чего душа желает...

- У нас здесь хорошо, - говорит. - Хочешь - вяжи, хочешь - лежи, а хочешь - пляши. Выбирай занятие по душе.

Сама и вяжет, и пляшет. Належаться, считает, еще успеет. У них тут в доме-интернате целый корпус для лежачих, и попасть в него она не торопится. Ведь оттуда дорога на погост еще короче. Активный образ жизни по ее характеру - участвует во всех мероприятиях в доме-интернате. Вместе с подругой Шурой в праздники поет, пляшет, в разных рукодельных выставках и смотрах участвует. А уж рукодельницы обе - этого не отнять. И у той и у другой в комнате, куда ни глянь, везде вышитые наволочки, композиции из сухих цветов, панно из соленого теста. На кровати у Марьи Александровны плед, который сшила из старых шуб. Про шубы и не вспомнишь, когда берешь в руки легкий, красивый (внутренняя сторона - из ярких лоскутов), пушистый плед. Вот под ним спится-то, поди, хорошо! А уж носки шерстяные, пинетки - сколько всего этого добра связано... Их дарит или продает. Энергии пока хватает на все. И на то, чтобы попытаться понять путь человека в этой жизни, его возможности.

 - Христос говорил, что мы очень ограниченны и многого не понимаем, - подсовывает она мне книгу откровений Иисуса, трансцендентно переданных нашему современнику. И по всему видно, ей страшно хочется вылезти из этой ограниченности и многое понять. - Он говорит, каждый человек может пользоваться божественными силами и быть здоровым и счастливым, но при этом не лгать, не воровать, то есть жить по заповедям. И если жить в чистоте, то каждый может стать пророком. - Она по-детски увлеченно перелистывает страницы книги, которая ее так воодушевила. - А то в церкви все о грехах да о грехах... Не дают нам надежды.

Шура

В комнате Александры Федоровны уютно, прибрано и как-то просторно.

- Одна живете? - оглядываюсь я по сторонам.

- Сорок дней, как дочь похоронила, - печально отвечает она.

Никого родных у нее теперь не осталось. Дочь умерла на руках - здесь, в доме престарелых, где жили вместе последние годы. Несмотря на горе, Александра Федоровна подтянута, сдержанна, согласилась и со мной побеседовать, рассказать о жизни. Узнав, что ей 80 лет, я искренне удивляюсь - ни за что бы не дала!

- А я донская казачка, - словно объясняет свою моложавость собеседница.

В Мурманск она попала 35 лет назад, причина та же, что у подруги Маши: дочь вышла замуж за мурманчанина. Работала и машинисткой в одной снабженческой конторе, и на фабричной проходной стояла, и цветы на рынке продавала - были и силы, и желание работать, помогала дочери растить сына. Никакой работы не гнушалась, с детства была к труду приучена.

Вот и в Мурманске крутилась: дочь с мужем разошлась, и бабушкина помощь была очень кстати. Жили не хуже и не лучше других. Может, были какие-то огорчения, но не знали тогда, что эта обыкновенная жизнь и была счастьем. Все оборвалось в одночасье. В своей квартире был убит внук, убийца до сих пор не найден. Чтобы похоронить внука, заняли большую сумму денег. Отдать вовремя не смогли, пришлось продать квартиру, жили в общежитии, потом здесь, в доме-интернате. Дочь стала себя плохо чувствовать, обратилась к врачу, сказали: уже слишком поздно... Вот такая трагическая история.

Жизнь словно испытывает ее все время на прочность: отняла самых дорогих людей - попробуй теперь повеселись, попой, попляши... Это горе теперь неизбывно с ней. Но по всему видно, Александра Федоровна стойкий человек. Сейчас потихоньку возвращается к повседневным делам, опять взялась за спицы. Шить, вязать, вышивать - это еще со школьных времен умела. С детства лепит (пластилин, глина, сейчас - соленое тесто), посещала балетную школу. И нынче, несмотря на свои 80 лет, участвует во всех проводимых в доме-интернате физкультурных соревнованиях и, как всегда, занимает первые места. Ни один концерт не обходился здесь без ее выступлений - петь и плясать она мастерица.

- Не могу, - говорит, - пройти спокойно. Если музыка играет, народ веселится, ноги сами в пляс несут. С дочерью идем как-то мимо "Волны", на Пяти Углах, а там музыка играет, молодежь танцует... Я не удержалась - пошла с молодежью плясать!

От воспоминаний глаза молодо заблестели, плечи расправились. У нее вообще горделивая осанка, и чувствуется в этой женщине неистребимое жизнелюбие, хоть и придавленное гнетом обстоятельств. И здесь, в доме престарелых, Александра Федоровна верна себе - не сидит сложа руки. Ответственно относится она к заданию ухаживать за рыбками и птичками. Да и какое тут задание, когда душа сама к этому лежит? А сколько удовольствия доставляла ей работа в интернатской теплице! Помидоры, огурцы, лук, укроп сами выращивали, свежее, со всеми витаминами прямо с грядки ели. Сожалеет теперь, что второй год стоит теплица в бездействии: нет денег на семена.

- Я жила полноценной жизнью, ни от чего не отставала, - говорит моя собеседница.

И верится, что не отставать и так же полнокровно будет она жить и впредь, несмотря ни на какие препятствия. Даром, что ли, донская казачка?

- В Бога не верю, - излагает она свои взгляды. - Нами управляет Солнце, оно дает жизнь всему. А что остается после смерти? Ничего...

Видно, поэтому и спешит Александра Федоровна, не уповая на загробный мир, сделать все дела сейчас. Жизнью своей в интернате она довольна - и уход, и питание хорошие: дома на пенсию, считает, так не поесть. Есть здесь у нее и подруги - Маша и еще одна, которая уехала сейчас навестить родню.

- Подруги настоящие, им можно раскрыться, - сообщает Александра Федоровна.

И понимаешь, что иначе и быть не могло, потому что все в жизни у нее настоящее, серьезное.

Каждый выбирает свой путь

- Контингент у нас разный, - рассказывает социальный работник дома-интерната для престарелых и инвалидов Ирина Денисенкова. - Есть люди пассивные, они считают ниже собственного достоинства чем-то заниматься: ухаживать за теми же рыбками, птичками, участвовать в самодеятельности, делать что-то своими руками. Но они быстро попадают в корпус для лежачих... А вот таких, как Марья Александровна да Александра Федоровна, лишний раз ни о чем просить не надо. Очень активные эти бабушки-подружки. И какие рукодельные! - вы ведь видели. Жаль, таких рукодельных бабушек становится уже мало - идет другое поколение. То ли перестройка виновата, то ли что другое...

А ведь, пожалуй, в предложенную одной из моих собеседниц альтернативу "хочешь пляши - хочешь лежи" укладывается вся нехитрая философия жизненной позиции каждого. Выбор ведь дан всем. И это относится не только к постояльцам дома-интерната.

Галина ДВОРЕЦКАЯ

Опубликовано: Мурманский вестник от 12.08.2004

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
65,402675,651280,273273,4324
Афиша недели
В жанре девяностых
Гороскоп на сегодня