06.05.2005 / Общество

С ВОЙНОЙ ПОКОНЧИЛИ МЫ СЧЕТЫ. А мирная жизнь предъявляет свои

Североморск. Скромная квартира на улице Сгибнева. Ее хозяину - Борису Ивановичу Георгиевскому завтра исполнится 92 года. И вот он рассказывает нам о своей жизни. А с лица его не сходит мудрая, светлая улыбка. Ясная речь, цепкая память (и это в 92 года!). Большие рабочие руки на столе, руки, которые честно трудились всю жизнь.

Фамилия Георгиевских в Новгороде (откуда родом Борис Иванович) среди духовенства известная. И дедушка, и отец его были священниками. В семейном альбоме до сих пор хранится старинный снимок его отца Ивана Ивановича - белая полоска воротничка над черной рясой, большой крест на груди, мужественное, интеллигентное лицо. А рядом - юная матушка, его супруга: узкие плечики, нежное личико гимназистки. Отца Бориса Ивановича расстреляли в черном 37-м. За то, что тайно, уступая слезным просьбам бывших прихожан (церковь, где он служил, была закрыта) крестил их ребятишек. Потом, естественно, реабилитировали. Но клеймо социального происхождения - "из священников" - преследовало Бориса всю юность и молодость. Учиться после школы его не брали, в работе отказывали. Вот и отправился он в свои восемнадцать в Заполярье, где рабочие руки были нужны больше, чем "чистая" биография.

Сначала трудился в геолого-разведочной экспедиции, потом в рыболовных мастерских, где чинили суда, орудия лова. В поселке Кулоньга в семье своего друга-буровика встретил будущую жену, коренную поморочку, Анфису. Три года за ней ухаживал, пока не спросил:

- А за меня пошла бы замуж?

- За тебя-то как не пойти? - степенно опустила глаза Анфиса.

День 21 июня 1941 года Борису Ивановичу запомнился: наступил его отпуск. Тогда до месячного отпуска надо было работать три года. Вот он с 1938 по 1941 и отпахал в рыболовных мастерских. С вечера мечтал: поедем с женой и двухлетним Сашком к родне в Новгород, покажу семье, какая там красота и цветенье, не то что на Севере! А наутро грянула война. Повестку он получил 23 июня и сохранил до сего дня. Вместе с остальными мобилизованными на пароходике "Моссовет" отправился в Титовку и через двое суток был уже на границе возле дороги на Печенгу. Там, попав в 241-й гаубичный полк, Георгиевский оказался во взводе разведки. Ему приходилось следить за территорией противника с наблюдательного пункта.

Обо всем, что происходило в годы войны в Долине Славы, уже написано немало. Но Борис Григорьевич многое видел своими глазами. "Было страшно?" - спрашиваю его напрямик. Он пожимает плечами: "Там был ад".

Первый же бой показал, насколько немцы лучше экипированы и вооружены, чем мы. Белой ночью 29 июня противник пошел в наступление. Но сначала над расположением полка закружил фашистский самолет-разведчик. Но не успел он облететь позиции, как из-за сопки вынырнули три наших "ястребка" и атаковали его: разрезали пулеметными очередями, как ножом. Фашисты не преминули ответить: 47 "юнкерсов" закружили вскоре над позициями полка в дьявольском хороводе. С чисто немецкой педантичностью они шли один за другим, пикировали и сбрасывали десятки, сотни бомб. Земля вставала дыбом, дым застилал глаза, этот ад кромешный продолжался с небольшими перерывами целые сутки.

- А у нас - ни одного зенитного пулемета, ни одной зенитной пушки, - вспоминает с горечью Борис Иванович. - Только винтовки. Ну я окопчик вырыл вроде могилы - два метра в длину, пол - в глубину. Думаю: убьют, так хоронить не придется. Но уцелел. Хотя земля вокруг была перепахана, измолотили тогда нас фашисты капитально. А рассеялся дым - пошла немецкая пехота. Рядами, как на параде. Нашу оборону прорвали, пришлось отступать.

Потом Борису Ивановичу довелось воевать в Западной Лице в составе 205-го полка 52-й дивизии. Писать об этом можно долго. На наблюдательном пункте, где нес вахту Борис Георгиевский, их было двое с напарником, Владимиром Колесовым. После ожесточенных боев немцы взяли господствующие высоты. И сложилось так, что сопка, где находился НП (наблюдательный пункт) батареи оказалась значительно ниже расположения немцев. Пока стояла полярная ночь, гитлеровцы не замечали разведку. Но как только в январе 1942-го из-за сопок появилось солнце, они засекли расположение разведчиков и начали обстрел. Цель взяли в "вилку", и началось... Недолет, перелет, а затем один снаряд разорвался рядом, другой угодил в ограждение из валунов. Бориса тяжело ранило в голову. К счастью, телефонист остался невредим и сумел вытащить товарища из-под обстрела.

Далее начались скитания Бориса Георгиевского по госпиталям. Осколок разворотил лицо, выбил зубы, повредил челюсти. Он не мог ни говорить, ни есть, ни пить. Сначала его отправили в госпиталь в Мурманске, затем последовало длительное лечение в госпиталях на Урале. И служба нестроевым.

Лишь в 1946 году Борис Иванович смог вернуться к семье, Анфиса, которой тоже досталось в военное лихолетье, крепко обняв его, плакала от счастья. А шестилетний Саша косился и отталкивал человека в гимнастерке с искалеченным лицом: "Это не папа!.." Как вспомнит - до сих пор щемит сердце...

Нескоро Саша перестал дичиться, поверил, что вернулся родной отец. А уже после войны родился еще один сын - Толик. Оба они окончили в свое время Ленинградский университет. Александр стал доктором философии, Анатолий - кандидатом биологических наук. Но до этого ещё столько предстояло пережить...

"С войной покончили мы счеты..." - поется в популярной песне. И казалось, можно было отдыхать. Но почти сразу после возвращения Борис Георгиевский поступил в гидроотдел Северного флота. Там проработал начальником механического цеха в штурманской мастерской до самого ухода на пенсию, когда ему исполнилось семьдесят. 37 лет было отдано гидроотделу, ученики Бориса Ивановича до сих пор трудятся в штурманской мастерской. В трудовой книжке Георгиевского 97 записей о поощрениях. А к многочисленным боевым наградам прибавился и мирный орден - "Знак Почета".

Вот и подошло самое время отдохнуть, выспаться вволю, полежать на диванчике у телевизора. Но активная натура Бориса Ивановича не давала ему покоя. Большой любитель природы, он не упускал возможности сходить на рыбалку в тундру, "поохотиться" за грибами-ягодами. Тем более что грибник он заядлый, места добычливые знал и пустым никогда не возвращался. Много занимался и техническим творчеством, чинил для друзей и знакомых часы, бытовые приборы. "Да мне это - в удовольствие!" - отмахивался от денег.

Незадолго до Дня Победы мне довелось побывать у Георгиевских. Сидим с Борисом Ивановичем за столом, и я поражаюсь, как чисто, уютно, приветливо в этом доме. Вокруг старенькая но ухоженная мебель, шкафы и стулья родом из шестидесятых, круглая стиральная машинка (сейчас таких уже и не производят), старинные фотографии на стенах. Но стол застелен чистейшей и отутюженной до хруста льняной скатертью, на нем вазочка с живыми цветами.

У Бориса Ивановича яркие, синие, живые глаза. Как и у его сына Анатолия Борисовича, преданно ухаживающего за отцом. По программе переселения Борису Ивановичу предоставлена льгота на получение квартиры в поселке Понтонном под Санкт-Петербургом. Однако для этого надо в конце мая заплатить почти 112 тысяч рублей за излишек площади. Сыновья, работающие в бюджетной науке, многим помочь отцу не могут. Денежные сбережения Бориса Ивановича унесла реформа Гайдара. То, что он успел скопить с пенсии, хватит лишь на половину этой суммы. Где взять вторую, защитник Заполярья, полвека отдавший Северу, не знает.

Публикуя этот материал, газета не теряет надежды, что, возможно, найдутся среди заполярных предпринимателей добрые, сердечные люди, в силах которых помочь фронтовику. Или вконец мы уже очерствели?..

Нина АНТОНЯН

Опубликовано: Мурманский вестник от 06.05.2005

Назад к списку новостей

Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
63,488873,932777,289671,3077
Афиша недели
Вне поля зрения
Гороскоп на сегодня