В тот памятный мартовский вечер Гуськов возвратился домой в превосходном настроении. Жена, решив порадовать свою мамочку, укатила с детьми на пару дней в отчий дом. Так что выходные предполагалось провести в спокойной обстановке на любимом диванчике, в компании телевизора и газет. Сознание того, что никто не будет надоедать просьбами сбегать в магазин, что-то отремонтировать, рассказать сказку или поиграть в кубики, делало Гуськова свободным и счастливым.

Да, главное... Он давно обещал удивить супругу на женский праздник чем-нибудь стоящим. Но скромная зарплата отнюдь не способствовала воплощению в жизнь этой мечты. Обычно выручали цветы. Какие именно - зависело от имеющихся наличных. И вот благодаря подвернувшейся халтурке смог наконец приобрести дорогие французские духи.

Свою вторую половину Гуськов любил и ценил. Единственное, что удручало с первого дня их знакомства, - это ее необузданная ревность. Правда, по молодости он нередко бегал, так сказать, "налево", но уже давно потерял боевой задор и сноровку. Теперь он в основном издали любовался длинноногими юными красавицами, молча снося непрекращающиеся упреки жены. А если честно, просто здорово побаивался свою "мелкокалиберную", но весьма громогласную спутницу жизни.

Итак, мурлыкая незамысловатый мотивчик, Гуськов принял душ, поужинал и, прихватив из спальни подушку, расположился в гостиной с бутылочкой пива. Смакуя холодный напиток, то и дело поглядывал на стол, где на самом видном месте красовался его подарок, и, жмурясь от удовольствия, представлял восторженные "ахи" и "охи" жены. Вдруг ему нестерпимо захотелось почувствовать сказочное благоухание, скрытое в этой ослепительной упаковке. Не в силах справиться с собой, он взял ее со стола, распечатал, вынул флакон, осторожно снял колпачок. Вдыхая аромат, плюхнулся снова на диван. И надо же было такому случиться - ударился о подлокотник. Вскрикнул от острой боли, разжал пальцы, затряс рукой. А когда пришел в себя, было уже поздно...

На подушке посреди мокрого пятна скромно покоился филигранный пузырек, распространяя волшебный запах. Какое-то время Гуськов не мог поверить своим глазам. Постепенно до него стал доходить весь трагизм происшедшего. Бог с ними, с деньгами, но он точно знал - правдивому его рассказу об этом трагическом происшествии жена не поверит. Ей придет на ум только одно: он приводил женщину. Вот и все. Представив картину грядущего скандала, схватился за голову и, кляня себя за глупость, стал лихорадочно думать, как выкрутиться из этой ситуации.

Первое, что пришло на ум, - выбросить подушку в мусоропровод к чертовой матери. Но тут же с ужасом вспомнил, как гордится супруга своим девичьим приданым. И, конечно, сразу же заметит исчезновение спальной принадлежности и заподозрит неладное. Тогда Гуськов решил застирать свой промах. Наполнил ванну горячей водой, всыпал порошок и, сунув туда подушку, начал яростно ее терзать. Из огромной и пухлой она вскоре превратилась в бесформенный небольшой комок. Чтобы хоть как-то перебить стойкий аромат Франции, Гуськов не долго думая вбухал в воду уксуса, а для верности добавил еще и нашатыря. Ванная комната наполнилась невыносимой вонью...

Ко всему прочему оказалось, что выстирать эту пуховую штуку все же проще, чем прополоскать. Из нее не переставая лезла густая мыльная пена. Промучившись бог знает сколько и выбившись из сил, Гуськов выволок это страшилище на балкон в надежде, что за ночь вода стечет и все образуется.

Нельзя сказать, что спал он спокойно. Утром первым делом кинулся проверить результат своих трудов. Увы... На улице хорошо подморозило, и вместо предмета, более или менее напоминавшего подушку, он увидел ледяной монолит. Мысленно произнеся все возможные нецензурные выражения, затащил этот белый ужас на кухню, положил в таз и поставил около горячей духовки. По мере оттаивания менялся в квартире и запах. Чтобы хоть как-то смягчить миазмы, пришлось открыть все форточки.

До приезда жены оставались только сутки, и будущее не предвещало ничего хорошего. На душе было муторно и тревожно. Но Гуськов не думал сдаваться. У него появилась новая идея. Распоров наволочку, он стал горстями извлекать слежавшийся пух, основательно промывать каждую порцию в дуршлаге под струей воды, а затем складывать в большую кастрюлю. Управился с этим лишь к обеду. Наскоро перекусив, приступил к следующему этапу. Раскладывая пух понемногу на противень, совал в духовку и, помешивая рукой, ждал до полного высыхания. Простояв на корточках возле плиты несколько часов, морщась от ломоты и боли во всем теле, Гуськов с гордостью отметил, что вышел-таки с честью из этой ситуации.

Ближе к ночи все было почти готово. По всей квартире на газетах доходил до кондиции белоснежный пух. Выстиранная и отутюженная наволочка ждала заполнения. Гуськов совершенно без сил с вожделением поглядел на кровать, но все же решил перед сном вынести мусор. Если бы он только мог знать, чем обернется его сиюминутная отлучка!

Вернувшись, он замер на пороге с пустым ведром. Все вокруг было белым-бело, а в воздухе еще лениво порхали невесомые пушинки. Сквозняк нанес последний удар. Это уже был полный нокаут. От бессилия и злости Гуськов застонал...

Сколько ползал он на коленях, собирая разлетевшийся пух, сколько было сказано непечатных и вообще редких слов и выражений - лучше не вспоминать.

Наконец подушка приобрела почти первозданный вид, правда, здорово полегчала. А в квартире в самых непредсказуемых местах остались белые следы. Пришлось Гуськову браться за уборку. Всю ночь он пылесосил, мыл и протирал. Только на рассвете в изнеможении упал на диван и тут же отключился, даже не сняв фартука.

Когда проснулся, рядом с ним сидела улыбающаяся жена и ласково гладила его по небритой щеке. Он что-то забормотал, пытаясь объяснить, почему не успел купить цветы, но она, восторженно оглядывая сияющую чистотой квартиру, поцеловала его и проникновенно шепнула: "Спасибо, милый! Это самый дорогой подарок..." Гуськов облегченно вздохнул и, поеживаясь от нестерпимой ломоты во всем теле, улыбнулся в ответ, а про себя подумал: "Ох, не зря говорят, что благими намерениями выложена дорога в ад..." И снова задремал. На этот раз он спал спокойно и крепко.

Галина ЕРМОЛАЕВА