06.01.2007 / Общество

Истории под звездами

Говорят, чем необычнее окружающая среда, тем необычнее и обитатели. Особенно это заметно в лесных походах: чем дальше остаются города с их привычным укладом жизни, тем колоритнее встречаются люди. Конечно, некоторые из современных Робинзонов стремятся по максимуму пользоваться благами цивилизации: оседлывают комфортабельные импортные внедорожники и снегоходы, берут с собой магнитофоны и плитки с пузатыми баллонами газа, желая без отказа от удобств вырвать у природы максимум удовольствий.

Но все же большинство из тех, кто ходит едва заметными тропами по просторам дикой природы, легко отказываются от достижений цивилизации. У таких людей разные судьбы и устремления, но это действительно люди неординарные, сильные. И такими же яркими и запоминающимися оказываются накопленные ими истории, которых, если повезет, за один вечер у костра или в охотничьей избе можно услышать сразу с дюжину.

Довелось наслушаться бывальщин и нам с приятелем. В то лето мы с Дмитрием, заядлым туристом, отправились на Терский берег. В выстроившемся вдоль самого берега озера небольшом дачном поселке один домик принадлежал щуплому с виду, но очень жилистому и энергичному пенсионеру Михалычу, нашему общему знакомому. Мы договорились остановиться у него на пару суток.

Хозяин, поприветствовав нас, сразу пригласил в дом. «На огонек» быстро подтянулись и несколько соседей, таких же, как и он, любителей уединенной жизни. В комнате сразу стало жарко и людно: за компактным столом возле печки все уселись плечом к плечу. И раньше чем на скатерти успел появиться котелок с дымящейся картошкой, на ней выстроились пять бутылок «беленькой»: две, уже початые, достал хозяин, одну принесли пришедшие, последние достал из рюкзака Дмитрий.

- Мог бы и не тащить, чай, не в лес идешь, - бросил ему Михалыч.

- Как же в поход с пустыми руками? - парировал гость. - Я всегда с собой беру - мало ли где остановиться придется. Правда, если изба недалеко от дороги, там всегда тесно и неприветливо. А вот если заберешься куда-нибудь в глухую тундру, встречают всегда очень радушно.

Пили дружно. Отказался помимо меня всего один мужик, Иван Иваныч.

- Обязательно, что ли? - отрезал он на уговоры. - Ну ее к лешему, а то встретились - пьем, расстаемся - пьем. Я за все время только одного паренька встречал, который в рот - ни капли. Он здесь недалеко каждое лето палатку ставит на месяц, а то и дольше. Странный, конечно, - не рыбачит, не охотится. Алексеем, кажется, звать.

- Я вот тоже один раз чуть не зарекся, - поддержал Михалыч.

- Пили, пили, а потом пришлось в ледяную воду нырять. Ну да ладно, чего тут рассказывать...

- Нет, начал - так уж договаривай, - набросились окружающие, и довольный Михалыч, который, похоже, лишь того и ждал, начал историю.

Как-то в конце весны, после таких же, как наша, посиделок с изрядным количеством горючего, затянувшихся до позднего вечера, Михалыч утром встал раньше всех и, дабы избежать опохмелки, шустро оделся, забросил на плечи ружье и отправился искать охотничью удачу. Он прошагал довольно далеко, но единственный попавшийся на глаза тетерев безнаказанно ушел: начав подкрадываться, Михалыч неожиданно споткнулся и с треском упал в куст можжевельника. Встал и сам удивился - такого раньше не случалось, да и голова вроде ясная совершенно, только вот ноги сыграли злую шутку.

Пришлось несолоно хлебавши лечь на обратный курс. Переходя вброд небольшой ручей, где и воды-то было ниже колена, он поскользнулся и, сам не поняв как, уронил в ручей ружье. То угодило аккурат в яму, где было уже по пояс. Что делать? Пришлось Михалычу раздеваться и лезть в студеную, неделю как сбросившую лед воду.

Погружаться нужно было по шею, и, выбравшись наконец на берег, «морж» долго размахивал руками, чтобы согреться. Натянув штаны и свитер, он сел на камень и взялся за сапог - оказалось, не на ту ногу. Стащил, взял второй. Надел - неудобно, пригляделся - опять не тот! Поменял, и вновь то же самое. Не сразу до него и дошло, что оба сапога - правые. Вот это номер! Как же в них с самого рассвета протопал? Одно хорошо: в падениях, стало быть, обувь виновата, а значит, с ногами все в порядке.

Дальше, как бывает, навалилось: то бежал себе без устали, а как обратил внимание на неудобства - так ноги еле плетутся. Вернулся горе-охотник домой затемно, когда его уже кинулись искать. Рассказал о приключении, а в ответ дружный хохот. «Унес, - смеются мужики, - чужую обувку, а твой шурин с самого утра по поселку бегает и кричит, что у него сапог украли!»

- Как вспомню про воду, так до сих пор мороз по коже, - и рассказчик в самом деле поежился. - Выпить надо для сугреву.

И одним махом разлил собравшимся в стопки.

- А я вот уже и не знаю, когда свое ружье верну, - вступил в разговор подошедший позже всех Григорий, выделявшийся среди гостей каким-то постоянно раздраженным лицом.

- Куда ж ты его задевал, охотник? Раньше ведь разве что спать без него ложился, - поднял брови Михалыч.

-Да это твой шурин и сглазил, чертов его язык, - почти выкрикнул Григорий.

А началось все недели две назад. Однажды, выйдя из своего домика, он наткнулся на свернувшуюся калачиком собаку. Барбос, как позже стал его звать Григорий, вскочил навстречу человеку и завилял хвостом. Приблудившийся оказался настоящей лайкой. Правда, как выяснилось, был он довольно бестолковым и к охоте неприученным. То ли за это выбросили его прежние хозяева, то ли сам слинял, но, проплутав несколько дней по лесу, вышел к жилищам.

Григорий принял нового товарища, делился с ним обедом и пускал спать в сени. А спустя недели полторы Барбос увязался на охоту. Тут-то и проявились его огрехи. Вместо того чтобы выслеживать и поднимать дичь, он тут же начал мышковать, то есть гоняться за мелкими грызунами. Не помогали ни крики, ни удары палкой. Предел терпению у Григория пришел, когда пес пронесся в трех метрах от здоровенного глухаря, чтобы с лаем броситься под прогнивший пень. Птица, удивленно покрутив головой, неспешно разбежалась и, взлетев, скрылась за деревьями.

Григорий, выйдя из себя, жестко выругался и, вскинув ружье, почти не целясь пальнул в сторону собаки. Несмотря на значительное расстояние, попал: Барбос взвизгнул, завертелся волчком, кувыркнулся через спину, скатился в небольшую яму и затих. Смотреть, куда попал выстрел, охотник не пошел, а сразу вернулся домой.

Вечером он рассказал о случившемся зашедшему на ужин шурину Михалыча. Тот пожал плечами: «Смотри, собьется у тебя мушка. К тебе друг человека пришел, а ты его вместо дичи...» - «Так нечего ему за мной таскаться и охоту портить, гулял бы сам по себе», - не то с досадой, не то с сожалением ответил Григорий. Но предупреждение сбылось. Буквально через пару дней охотник в лесу наткнулся на инспекторов охотнадзора. Как назло, документы на оружие в тот день остались дома, да и шел он вдоль самой границы заповедника. Поэтому стражи природы, составив протокол, ружье изъяли, пообещав вернуть лишь после суда и выплаты штрафа.

- Эти инспектора браконьеров бы так ловили, - подытожил рассказ Григорий. - Докопались ведь, а в ружье даже патронов не было! Мышкуют, одно слово.

Истории и тосты сыпались почти до полуночи. Когда гости собрались расходиться, мы с приятелем первыми вышли на улицу; следом, пока, оставшиеся пили на посошок, появился Михалыч.

- Ты глянь, как вызвездило, - задрал он голову.

Мы подняли глаза и обомлели. Безлунное небо было сплошь усеяно звездами, посередине, рассекая черноту, пенился Млечный Путь. Признаться, раньше мне казалось, что такое зрелище доступно лишь южанам. Но, видимо, я просто очень давно не выбирался так далеко от города, в котором из-за обилия огней ночное небо выглядит совсем невзрачным.

- Ага, и звездочка падает, - Михалыч ткнул пальцем вверх. - Вон там, где созвездие на воздушного змея похоже - уж не знаю, как оно называется. Вот ведь интересно: человечество в космос все дальше забирается, а звезды ближе не становятся. Даже наоборот: я кого ни спрошу, кроме Большого ковша, никто ни черта и не знает. Димка, ты же физик, просвети.

- Я в звездах" не силен. Сейчас же у всех научных сотрудников такая специализация узкая, что я и в физике в целом мало что понимаю. Только это точно не звезда падает, а спутник летит.

- Не слышал, много их уже летает? - поинтересовался я.

- Точно не знаю, но много.

- Ага, а еще космического мусора полное небо летает, - вставил наш хозяин. - Я читал, что там как на городской свалке скоро будет. Вот народ: мало им Землю загадить, так они до космоса добрались. Так через век-другой и для звезд места не останется.

- С ними-то ничего не будет, - возразил Дмитрий. - Они миллиарды лет светят и еще столько же проживут. Мне вот про Эйнштейна один знакомый рассказывал - сам-то хоть о науке ни сном ни духом, а ведь вычитал где-то...

- А что, я тоже Эйнштейна знаю, - не удержался пенсионер. - Это такой крутой исследователь вроде тебя.

- Ну, мне до него как фонарю до Луны, - отмахнулся научный сотрудник. - Так вот, Эйнштейн сказал красивую фразу: «Всякий, кто серьезно занимается наукой, убеждается в том, что законы Вселенной несут на себе отпечаток Высшего Разума, настолько превосходящего человеческий, что мы с нашими скромными возможностями должны благоговейно склониться перед ним». А ведь гений был, всю науку один перевернул. Только какое тут благоговение. В самом деле, только и делаем, что мусорим да пытаемся у природы побольше урвать. Кстати, цитировал Эйнштейна мне тот самый Алексей, про которого Иван Иваныч говорил. Я его еще здесь пару раз видел. А потом случайно в Питере столкнулись, общались долго, он много интересного про себя рассказывал.

Оказалось, Алексей закончил филологический факультет, еще во время учебы женился на сокурснице. Работал учителем, все вроде как у всех было. Только быт ему быстро приелся: какая тут литература, когда жена то с грязной посудой пилит, то на нехватку денег жалуется. В общем, пристрастился к лесу. Сначала на выходные убегал, потом на каникулы школьные. А позже и все свободное время стал в палатке проводить - точно в запой уходил. Он действительно не охотился и не рыбачил - говорил, что не хочет ради удовольствия у леса что-то брать, тем более убивать кого-то.

Понятно, что жене это не нравилось, и все совместное время у них проходило в скандалах. В конце концов не выдержал, собрал кое-какие вещи и уехал в Петербург. А там поступил в духовную семинарию.

- Скоро должен будет священником стать, - как-то задумчиво произнес Дмитрий. - Только вот, говорит, по нашим лесам северным скучает.

Из сеней домика послышался шум, открылась дверь - гости начали расходиться. В этот момент мне что-то толкнуло в коленку, от неожиданности я даже отшатнулся.

- Не бойся, не укусит, - тут же среагировал Михалыч. - Смотри-ка, лайка.

И он, присев на корточки, начал гладить непонятно откуда появившуюся собаку.

- Только с хвостом у нее какая-то беда, висит как палка. Эй, Гришка, не твой ли? - крикнул он как раз появившемуся в дверях охотнику.

- Точно он! - подойдя, удивился тот. - Выжил-таки, подранок, уже и рану на хвосте зализал. Только, похоже, кость перебита. Ну пойдем, Барбос, у меня еще в супе кости остались.

Через два дня, вдоволь нагулявшись по лесу и отдохнув не хуже, чем в отпуске на юге, мы собрались домой.

- Давайте еще заходите, а то совсем в своем железобетоне зачахнете, - проводил нас Михалыч. И мы искренне пообещали ему вернуться при первой возможности. Потому что в лесных тропах и встречах у костра или в избушке есть что-то необычайно притягательное, чего не заменить никакими удобствами и развлечениями города.

Евгений СМИРЕННИКОВ.

Опубликовано: Мурманский вестник от 06.01.2007

Назад к списку новостей

Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
63,488873,932777,289671,3077
Афиша недели
Вне поля зрения
Гороскоп на сегодня