25.10.2007 / Общество

Кому он нужен - осужденный? Обществу, родным или только тюрьме?

В редакцию "Вестника" пришло письмо от осужденного Бориса Казистова, который отбывает наказание в колонии № 16. Ему 51 год, осужден в 1998 году за убийство к 13 годам лишения свободы. Это не первая его судимость. Ранее он совершил также серьезное преступление - нанесение тяжких телесных повреждений - и семь лет отсидел от звонка до звонка.

Сейчас в связи с тем, что наше законодательство разрешило даже убийцам освобождаться условно-досрочно (УДО), если они отсидели две трети срока (ранее таких не выпускали из колонии, пока не отбудут полностью назначенное наказание), то теперь в суды стали поступать десятки заявлений от заключенных, которые просят их освободить "по УДО".

Надо сказать, что администрация колоний не всегда дает положительные характеристики этим людям, а значит, не всегда согласна на их досрочное освобождение.

Суды также осторожно подходят к таким просьбам и нередко отказывают кандидату на УДО.

Естественно, такая ситуация вызывает протест у "сидельцев" в колониях.

Этой теме "Вестник" не раз посвящал свои статьи. В материалах "Условно досрочное убийство" и "Хочешь на волю - докажи, что заслужил" подробно излагалась суть проблемы.

Но вот Борис Казистов, прочитав одну из статей, высказывает свое мнение. Кстати, как оказалось, за несколько дней до отправления письма Казистову суд отказал в досрочном освобождении.

Но на наш взгляд, осужденный приводит несколько убедительных доводов в пользу УДО. Коротко мы процитируем его письмо.

"...В последнее время осужденные, отбывающие наказание в колониях Мурманской области, перестали надеяться на досрочное освобождение. А если осужденный не надеется на условно-досрочное освобождение, то зачем он будет возмещать ущерб, причиненный преступлением, зачем будет соблюдать установленный режим отбывания наказания?

Значит, такие цели наказания, как восстановление социальной справедливости и исправление этого человека, достигнуты не будут. В результате происходит криминализация осужденных. Все усилия администрации исправительных учреждений, направленные на привитие навыков правопослушного поведения, уважения к традициям и правилам человеческого общежития, становятся бессмысленными.

А что делает государство для осужденных после освобождения, как им помогает адаптироваться в обществе? Осужденный выходит на свободу без денег, без работы, многие - без жилья.

Принцип - осужденный должен отбывать наказание до конца срока - не выход из положения. Он все равно выйдет на свободу, но чем дольше он находится в местах лишения свободы, тем труднее ему адаптироваться на свободе, так как за время отбывания наказания теряются социально-полезные связи, профессиональные навыки..."

А теперь дадим слово заместителю начальника управления Федеральной службы исполнения наказаний по Мурманской области подполковнику внутренней службы Дмитрию Чебыкину, который, кстати, много лет работал начальником этой 16-й колонии особого режима, откуда написал письмо Борис Казистов.

- Два-три года назад мы по УДО освободили до 80 процентов осужденных, - начал рассказ Дмитрий Анатольевич. - И это очень позитивно отразилось на дисциплине в колониях. Когда человек попадает в тюрьму на 20 лет, но знает, что, отбыв две трети срока, он все же выйдет, у него есть надежда, ему виден свет в конце тоннеля. А если он приговорен к меньшему сроку, тем более. Он и работает лучше и выполняет все условия, стараясь доказать, что готов исправиться. Но когда нет надежды на условно-досрочное освобождение, у него пропадает всякий стимул. Ему все равно...

Конечно, мы подходим к УДО с осторожностью и даем положительные характеристики в судах на тех, в ком достаточно уверены. Ведь осужденный в колонии находится много лет и, кто, как не мы изучаем его характер, знаем его намерения и т. д. Конечно, стопроцентную гарантию, что этот человек, выйдя на волю, не совершит ни какого преступления, мы дать не можем. Да и как быть уверенным в этом, если сейчас освободившийся никому не нужен? Он приходит на какое-то предприятие или фирму весь в наколках и со справкой о том, что такое-то число лет отсидел, кто его возьмет? Тем более в наше рыночное время, когда в коммерческие структуры да и на госпредприятия обычному-то человеку подчас не устроиться. Безработица еще не ликвидирована.

Хотя мы в колониях обучаем своих подопечных, даем им возможность освоить новые профессии. Да и среди осужденных немало классных специалистов. Но...

Так получается, что тот, кто нарушил закон, нужен только нашей системе... Мы его кормим, поим, одеваем. У него крыша над головой. А выйдет на свободу - и там совсем другая жизнь, другие условия. Он там чужой. Если нет у него близких, родных, может пропасть. У него ни работы, ни жилья, и не исключено, что снова нарушат закон. По статистике, 12-13 процентов, вышедших на волю по УДО, совершают преступления.

Я считаю, - продолжает свою мысль Дмитрий Чебыкин, - что этими людьми государство должно заниматься серьезно, если мы не хотим постоянно получать рецидивистов. Я был в Норвегии и видел, как там работают с освободившимися из колоний. Им предоставляют жилье, дают работу и, конечно, контролируют поведение.

У нас тоже контроль существует: вышедший на волю должен прийти к участковому, зарегистрироваться и какое-то время постоянно являться в милицию - отмечаться. Что касается жилья и работы - тут практически никакой помощи. А давайте вспомним ругаемые сейчас везде и всюду советские времена. Как там руководили органы теми, кто отбыл наказание? Их чуть ли не за руку тащили на работу. Почти каждому предприятию выделялась, как сейчас говорят, квота - несколько десятков штатных мест для устройства бывших заключенных. И потом коллектив старался как-то их приобщить к жизни, они быстро осваивались, многие неплохо работали, обретали семьи. То есть становились снова нормальными гражданами.

Правда, в последние годы, к примеру, в Мурманске, налаживается контакт между нашей системой и центром занятости населения. Руководители его понимают всю серьезность проблемы и предоставляют нам немного вакансий на рабочие места в разных структурах. Но вся беда в том, что далеко не везде наших подопечных хорошо встречают. Да и с жильем всегда проблемы. Полагаю, что эти вопросы необходимо решить. Мы должны определиться: если этот человек, если его руки и голова нужны обществу, с ним надо работать.

Дмитрий Анатольевич Чебыкин говорил еще и о том, что систему УДО можно упростить, если, скажем, осужденного сначала перевести из колонии особого режима в колонию строгого. Там ему будет легче и быстрее пойти на УДО. А еще можно переводить таких людей в колонии-поселения. Особую заботу руководство УФСИНа проявляет по отношению к молодым нарушителям закона, как сказал подполковник, безусым ребятам, попавшим в тюрьму за мелкие преступления.

- Ко мне приходят их папы и мамы, просят за сыновей, чтобы их не особо притесняли. Мы все понимаем и стараемся облегчить парням жизнь. Но я думаю к таким нарушителям суды должны подходить гуманнее. Чем меньше этот мальчишка находится в колонии, тем легче ему адаптироваться на воле. Тем более что его там ждут родители. Но, естественно, необходим индивидуальный подход. Есть такие "отпетые", что и работать не хотят, и соблюдать закон не собираются.

Присоединившаяся к нашей беседе пресс-секретарь УИНа Ольга Столярова рассказала характерный случай:

- Я беседовала с одним парнем, который должен вот-вот освободиться. Спрашиваю: "Как думаешь дальше жить?" Он говорит: "Я - молодой, хочу с девушками погулять, на дискотеки сходить. А на что, где деньги взять?" Я ему: "Так иди работай!" Он: "Кем? Дворником? За 6 тысяч рублей горбатиться целый месяц? Да я украду два мобильника за день - и деньги есть". Вот такая психология у некоторых.

И все же далеко не все так думают. Знаю, да и сотрудники УФСИНа об этом говорили: многие выходящие на волю бывшие зэки очень хотят обрести устойчивую, налаженную жизнь. Примеров немало - молодые парни в колониях женятся. А девушки с воли не боятся создать с ними семьи. Для осужденных, уставших от режима, от присутствия массы заключенных, которых, кстати, все больше и больше становится в тюрьмах, женитьба - сильный стимул начать новую жизнь.

Говоря о переполняемости этих учреждений, Дмитрий Чебыкин заметил, что несколько лет назад в 16-й колонии было 2300 осужденных - это в два раза больше, чем положено. В ИК-18 и сейчас при лимите 1600 человек содержится 1800. А такое положение крайне опасно, говорит подполковник. Ведь бунт в колонии, что случился в Свердловской области, о чем сообщали все СМИ, стал возможен еще и потому, что она была переполнена.

Надо полагать сотрудники УФСИНа во многом правы: во-первых, необходимо, чтобы колонии не превращались в огромный муравейник, во-вторых, и это, наверное, главное: освободившихся из них людей необходимо трудоустраивать, давать им хотя бы сносное жилье. И, конечно, контролировать.

Зарема БОРОВАЯ

Опубликовано: Мурманский вестник от 25.10.2007

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
65,587175,182577,528072,9524
Афиша недели
Брэнд в тренде
Гороскоп на сегодня