12.04.2008 / Общество

Если бы вернуть назад тот день...

Он вошел в кабинет робко. Осмотрелся. После приглашения осторожно сел на стул напротив. Нам предоставили для беседы один из кабинетов руководителей 16-й колонии особого режима, колонии, где содержатся особо опасные преступники.

По моей просьбе нас оставили наедине, хотя и не без сопротивления: не положено, а вдруг... Ведь перед журналистом был убийца, осужденный на 14 лет.

Владимир Зварыгин не производил впечатление злодея. Обычное мужское лицо. Усталое, покрытое многочисленными морщинами, сероватого оттенка. И немудрено: из назначенного судом срока он уже отсидел девять с половиной лет . Сейчас ему 52 года.

По первым же фразам стало понятно, что он готов говорить откровенно.

- Пока я здесь, мать умерла, ее похоронили без меня. В прошлом году умерла жена, тоже без меня похоронили... Если бы вернуть назад тот день... Надо было просто хлопнуть дверью и уйти. А я за нож схватился. Зачем? Зачем? Всю жизнь себе и семье сломал. И человека убил! Господи, простишь ли ты меня? - он отвернулся к окну, протер стекла очков.

- Как это случилось, расскажите по порядку. Где вы жили, как?

- Деревенский я, из Нижегородской области. Есть там такое село - Кондракино. После школы обучился в ПТУ на монтажника-высотника. Женился, потом пошел в армию. Там был водителем. После армии работал и сварщиком, и трактористом. Да я никогда никакой работы не боялся! Но вот характер у меня был взрывной. До этого уже судили за нанесение тяжких телесных... Еще меня привлекали за угон. Но какой там угон: соседу на своем тракторе привез доски...

- Так как же решились убить человека?

- По дурости. Они к нам в деревню из Казахстана приехали - двое мужиков. Они нигде не могли устроиться и все время приходили к моей матери, просили деньги в долг. А она, добрая душа, давала. Потом я договорился с председателем хозяйства, чтобы взяли хоть одного из них на работу - Вячеслава. Кстати, он тоже сидел. Я тогда работал трактористом. Дома все было нормально: жена у меня очень хорошая, работала дояркой. Трое детей, девочки. Сейчас-то уже взрослые, замуж повыходили, пока я здесь сижу, уже четверо внуков. А тогда, девять лет назад... В общем, эти двое снова пришли к моей матери просить денег, хотя старые долги еще не отдали. Но сказали, что отдадут, и еще пообещали привезти дров. Конечно, ничего не привезли, деньги не вернули. Ну я и разозлился, пошел к ним разбираться... Поговорили круто. И он, Славка, вдруг обозвал мою маму по-черному. А потом и меня. Тут я и взорвался. В кармане куртки у меня был всегда рабочий нож - зачистить провода или еще что... Я схватил его и ударил дважды. Один раз прямо в сердце. Я в тот момент был... словно какая-то пелена на глазах - ничего не соображал. Потом вижу, что он мертвый, - побежал к соседке, у которой был телефон: "Звони в милицию!" Она позвонила. Если бы сам позвонил, может, мне бы и зачли, не дали столько. Приехала милиция, я не прятался: сидел ждал... И вот получил 14 лет... Мать больная была, но, может быть, пожила бы еще. А жена? Сколько ей горя принес. Сейчас девочки разлетелись в разные стороны, живут с мужьями. Дом стоит пустой...

- Вам жаль убитого человека?

- Как не жаль! Мы почти одногодки. Ему бы тоже еще жить и жить. Работал бы, семьей обзавелся. А я сколько потерял жизни, сколько семье принес горя. Иногда думаешь об этом, такая тоска нападает - ругаешь, ругаешь себя. Особенно ночами, когда не спится.

- Он вам не снится?

- В первые годы часто снился, преследовал меня. Просыпаюсь - весь в холодном поту. Хорошо, что у нас есть храм в колонии. Хожу туда, прошу у Бога прощения. Молитв-то я много не знаю; пытался читать священные книги, но трудные там тексты. А так, своими словами, прошу Господа о прощении... Только простит ли? Я-то сам давно себя осудил.

- К вам кто-нибудь из родственников приезжает?

- Жена приезжала. В последний раз в 2000 году. А теперь вот ее нет... Ну а дети... Далеко сюда ехать из Нижнего Новгорода, билеты дорого стоят.

- Письма-то пишут?

- Конечно. Много писем получил. И я тоже все время пишу, с днями рождения и праздниками поздравляю.

- Когда освободитесь, как думаете жить дальше?

- Мне 52 года, возраст нормальный. Пойду снова трактористом, думаю, возьмут. Я с тринадцати лет работал.

- А здесь чем занимаетесь, есть какое-нибудь дело?

- Бригадиром в котельной. Ну и разные другие работы выполняю - сварочные, слесарные.

- Владимир, а не случится ли, что когда вы выйдете на волю, при вашем взрывном характере, снова где-то сорветесь...

- Что вы! Я сейчас другой человек. Совсем по-другому смотрю на жизнь, на всякие конфликтные ситуации. Ничего такого даже близко не будет... Клянусь внуками!

- Ну что ж, дай Бог, вам пройти это последнее, надеюсь, испытание и начать нормальную жизнь.

- Спасибо, что выслушали меня.

* * *

Мы уезжали из колонии. Солнце заливало Мурмаши ярким, слепящим светом. И очень хотелось думать, что когда этот человек выйдет на свободу, его встретят не только свежий воздух, солнце, родные, но и новая честная жизнь.

Зарема БОРОВАЯ

Опубликовано: Мурманский вестник от 12.04.2008

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,472577,752981,098675,0110
Афиша недели
Скандалы и разочарования
Гороскоп на сегодня