04.08.2009 / Общество

Уинстон Черчилль и Мурман

На ялтинской конференции.

(Продолжение. Начало в № 139 за 2009 год.)

Москва ответила молчанием

И вот в такой сложной обстановке, когда Черчилль уповал то на флот, то на авиацию, то на антигитлеровскую пропаганду, пришла информация, что Гитлер намеревается напасть летом на СССР. И уже в апреле 1941 года Черчилль послал через британского посла в Москве личное послание Сталину с предостережением о германской угрозе. В нем он сообщал данные английской разведки о переброске в Польшу и Румынию к границам России трех из пяти ударных танковых соединений рейха. Но Москва ответила молчанием, лед недоверия еще не был сломлен. Сталин и его министр В. М. Молотов не могли преодолеть антипатию к антикоммунисту, каким был Черчилль.

Как пишут военные специалисты, войну СССР с Германией в 1941 году не предвидели ни Черчилль, ни его генералы. А когда она началась, думали, что боевые действия продлятся от силы пять-шесть недель. Хотя Черчилль еще по Первой мировой знал, что у России есть огромные резервы, что дивизии из Сибири и Урала составят ядро сопротивления, дадут возможность «держать пар в котле» (что сулило продлить передышку и для Англии), теперь он рассматривал Гитлера «как ненасытного тирана, напавшего на Россию с тем, чтобы заполучить сырье для продолжения войны».

Получив известие о нападении Германии на Советский Союз, Черчилль распорядился вернуть своего посла в СССР. 27 июня С. Криппс прибыл в Москву, но не один, а в сопровождении облеченных всеми необходимыми полномочиями миссий - военной и экономической, возглавлявшихся генерал-лейтенантом М. Макфарланом и Л. Кадбюри. Три дня Молотов вел с ними напряженные переговоры, уточняя размеры, детали, сроки широкомасштабной, как намечалось, помощи вооружением, техникой, стратегическим сырьем, а также способы их доставки.

Начало еще более широким контактам между СССР и Англией положила британская экономическая миссия, посетившая Москву в 1941-м. Весьма важное значение имело и соглашение от 12 июля этого года «оказывать друг другу помощь и поддержку всякого рода в настоящей войне против гитлеровской Германии» и «не вести переговоров, не заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия». «Инициаторами его явились Молотов и Сталин, предложившие идею такого рода декларации во время встречи с Криппсом 8 июля…», - отмечает историк Ю. Жуков.

Позиция Черчилля по отношению к СССР изменилась коренным образом. Однако до поры до времени практический результат оставался чисто символическим: прибытие в Архангельск корабля «Аргус» с грузом военных материалов в июле и двух эскадрилий - сорок истребителей «Харрикейн» - в первых числах августа в Мурманск.

Дело сдвинулось только после подписания Микояном и Криппсом 16 августа в Москве советско-британского соглашения о товарообороте, кредите на 10 миллионов фунтов стерлингов и клиринге. А 6 сентября оно было дополнено весьма важным для СССР решением Лондона о поставках на условиях ленд-лиза.

Было у Черчилля и конкретное предложение: активизировать военные действия в Северной Атлантике, о чем он писал Сталину. Отвечая

18 июля 1941 года Черчиллю, Сталин поставил вопрос о создании второго фронта на Западе, в Северной Франции, и на Севере - в Арктике.

А Черчилль в те дни старался убедить общественность, парламент и начальников штабов в правильности своей политики. Выступая 15 июля в парламенте Великобритании, он доказывал:

«Пусть никто не говорит, что отныне мы объединились с коммунистами и сражаемся за коммунизм… Если Гитлер с его безумной манией величия вынудил Россию защищать себя, мы благословляем ее борьбу и желаем ей полного успеха, ни на минуту не отождествляя себя с ее коммунистической верой». В то же время Черчилль тщательно избегал в выступлениях слова «союзники».

И все же контакты между Англией и Россией росли и крепли. В Лондоне начала работать советская военная миссия во главе с генералом

Ф. И. Голиковым, а в Архангельск прибыла английская военная миссия генерал-лейтенанта М. Макфарлана. Одно из первых предложений английских наблюдателей сводилось к тому, чтобы убедить русских в необходимости уничтожить все портовые сооружения, сделать их «непригодными для использования», а Северный флот либо направить в британские воды, либо затопить…

Своему начальству в Лондоне военная миссия докладывала: «В ходе первого месяца войны русские направляли свои усилия не на создание второго фронта, а на так называемую Мурманскую операцию. Имелось в виду расширить британское военно-морское присутствие в Северном море, нарушить немецкое судоходство в норвежских фиордах и обеспечить фланги советских войск, оборонявших подступы к Мурманску.

Однако Адмиралтейство и в первую очередь адмирал флота Паунд с коллегами не собирались по-настоящему сражаться за Мурманск. В первых числах июля они предложили «провести вспомогательную операцию силами авианосной группы с целью нанесения удара по немецким судам, укрывавшимся в фиордах вблизи Печенги».

Хотя в то же время речь шла о возможности реализации согласованных планов ограниченного взаимодействия в Арктике. Здесь подразумевались операции по установлению коммуникаций в районе острова Медвежий, архипелага Шпицберген и Северной Атлантики.

Как писал журнал «Новая и новейшая история», Уинстон Черчилль, исходя из стремления британских начальников штабов ограничить боевые действия на Севере, «избегал обязательств от своего имени, предпочел нарисовать программу «последовательных шагов» в зависимости от меняющихся обстоятельств». Вопрос о постоянном присутствии британ-ского флота на Севере, являвшийся квинтэссенцией советских стратегических потребностей, упоминался весьма туманно, как отдаленная перспектива. Последовавший в конце июля поток телеграмм Черчилля Сталину ясно свидетельствует «о намерении английского премьер-министра парировать советское требование о разработке совместной стратегии моральной поддержкой и предложением о поставках».

В то же время Черчилль призывал своих начальников штабов сделать все возможное, чтобы «помочь и подбодрить» русских. На заседании военного кабинета он отверг возражение Паунда против посылки авиаэскадрилий в Мурманск. По его словам, направление британских самолетов в этот город «придаст совершенно иной вид нашему сотрудничеству с русскими в регионе, сделав его эффективным».

Когда Россия под натиском Гитлера устояла и прошел первый шок, Черчилль согласился (это было в сентябре 1941-го) на поставки в СССР военного снаряжения на условиях, аналогичных ленд-лизу США.

«Следует обратить наши взоры на север...»

Особый интерес для анализа нашей проблемы представляет переписка премьер-министра Великобритании с председателем Совета Министров (СНК) СССР Сталиным в 1941-1945 годах.

Впервые вопросы обороны Арктики, установления контактов между британскими и русскими военно-морскими силами в северных морях были подняты Черчиллем в первых числах июля 1941-го. И вот с тех пор Русский Север, Мурманск и Архангельск постоянно фигурировали в лексиконе великого англичанина. Часто Мурман и Кольский полуостров подразумевались, когда речь шла о взаимоотношениях союзников с Норвегией и Финляндией.

Конечно, Черчиллю и его правительству приходилось заниматься и другими фронтами. Тем не менее проблемы Севера в переписке звучали постоянно, особенно в начале войны.

Первое послание от Черчилля было получено в Москве на семнадцатый день войны. В нем говорилось о перехвате у норвежских берегов немецких транспортов, «направлявшихся на север против Вашей страны». Конечно, это была очень слабая помощь России, и Уинстон Черчилль добавлял, что Адмиралтейство готовит «серьезную операцию» в Арктике.

Более подробно говорилось обо всем этом в третьем послании Черчилля: «Нам следует обратить наши взоры на Север. Военно-морской штаб в течение прошедших трех недель подготавливал операцию, которую должны провести самолеты, базирующиеся на авианосцах, против германских судов в Северной Норвегии и Финляндии, надеясь таким образом лишить врага возможности перевозить войска морем для нападения на Ваш фланг в Арктике. Мы обратились к Вашему Генеральному штабу с просьбой удержать русские суда от плавания в известном районе между 28 июля и 2 августа, когда мы надеемся нанести удар. Во-вторых, мы направляем теперь же некоторое число крейсеров и эсминцев к Шпицбергену, откуда они будут иметь возможность совершать нападения на неприятельские пароходы сообща с Вашими военно-морскими силами. В-третьих, мы посылаем подводные лодки для германских транспортов вдоль арктического побережья, хотя при постоянном дневном свете такие операции особенно опасны. В-четвертых, мы посылаем минный заградитель с различными грузами в Архангельск».

Что же касалось советского предложения о высадке десанта в Норвегии, то премьер Англии, к сожалению, его отклонил.

В послании Черчилля, полученном в Москве 21 июля, впервые упоминается наш город: «Мы также изучаем в качестве дальнейшего шага возможность базирования на Мурманск нескольких эскадрилий британских самолетов-истребителей. Для этого понадобилась бы на первых порах партия зенитных орудий, кроме наземного личного состава и оборудования, а вслед за тем прибыли бы самолеты, причем некоторые из них могли бы подняться с авианосцев, а другие доставлялись бы в ящиках. Когда они обоснуются, наша эскадра на Шпицбергене могла бы, возможно, прибыть в Мурманск… На все это, однако, потребуется несколько недель».

Через пять дней Черчилль обрадовал Сталина еще двумя известиями: через Архангельск в Россию посылаются «в возможно короткий срок» двести истребителей «Томагавк», а также готовятся к отправке 2-3 миллиона ботинок, большие партии каучука, олова, свинца, шерсти.

Что же касается обещанных самолетов, то в конце августа Черчилль сообщил Сталину: «Мы ускоряем поставку 200 самолетов «Томагавк», о которых я телеграфировал в своем последнем послании. Наши две эскадрильи в составе 40 «Харрикейнов» должны прибыть в Мурманск 6 сентября».

Расхвалив истребители («эти самолеты весьма смертоносны в действии, они вооружены восемью - двенадцатью пулеметами»), Черчилль предложил «начать ознакомление Ваших пилотов и механиков с новыми моделями, если Вы их прикомандируете к нашим эскадрильям в Мурманске».

Но Сталина не очень интересовали детали, его прежде всего волновала проблема второго фронта и глобальной, регулярной помощи. «Без этих двух видов помощи, - писал он Черчиллю 3 сентября, - Советский Союз либо потерпит поражение, либо будет ослаблен до того, что потеряет надолго способность оказывать помощь союзникам своими активными действиями на фронте борьбы с гитлеризмом».

А через десять дней Сталин вновь поставил этот вопрос:

«Если создание второго фронта на Западе в данный момент, по мнению английского правительства, представляется невозможным, то, может быть, можно было бы найти другое средство активной военной помощи Советскому Союзу против общего врага? Мне кажется, что Англия могла бы без риска высадить 25-30 дивизий в Архангельск». Но Черчилль и на этот призыв отвечал, как и раньше, неопределенно: «По всей вероятности, можно будет оказать Вам содей-ствие на Крайнем Севере, когда там наступит полярная ночь».

Чтобы в какой-то степени восполнить отсутствие второго фронта, Черчилль подробно описывал материально-техническую помощь России.

В этот период Черчилля беспокоил еще ряд вопросов. Во-первых, стоило ли объявлять войну Финляндии, на чем настаивал СССР? Во-вторых, как вывозится и используется боевая техника, прибывающая морем в северные порты?

(Окончание следует.)

Алексей КИСЕЛЕВ

Опубликовано: Мурманский вестник от 04.08.2009

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,615975,535878,654873,5746
Афиша недели
Брэнд в тренде
Гороскоп на сегодня