09.01.2010 / Общество

Апельсины-мандарины

Старуха Поликарповна не любила людей, уж больно они ей досаждали. Стучали входной дверью подъезда; смеялись на лестничных площадках; громко, но невнятно, как ни прислушивалась, разговаривали. В общем, вели себя так, что вызывали ее вечное осуждение. Особенно не любила Поликарповна четвероклассника Вальку, живущего на последнем этаже их пятиэтажки. Никогда он не ходил по лестнице спокойно, степенно, как и следует ходить, а носился сломя голову, топоча ногами. От этого всякий раз заливался лаем соседский пес.

Оно, конечно, если не стоять у глазка входной двери, а сидеть, скажем, в комнате или кухне, то ни разговоров, ни смеха в подъезде, ни топота Валькиных ног не будет слышно. Да и собака, если специально не прислушиваться, своим лаем донимать не станет. А как же тогда с миром общаться?

Нет, Поликарповна не была заперта в четырех стенах. Так как жила она одна, схоронив одного за другим своего мужа и двух сыновей (все сгорели от водки), то волей-неволей приходилось ей ходить и в магазины, и в сберкассу, и на почту, и в собес, и в поликлинику с аптекой. Там и общалась с людьми. Ходить было все тяжелее. Каждый раз готовилась к выходу как к ответственному мероприятию. Загодя переставала пить чай, чтобы не приспичило в очереди в той же сберкассе. Сумку опять же подготовить надо, проверить, есть ли стираные пакеты, посчитать наличность в кошельке: хватит ли на бутылку подсолнечного масла и на пакет гречки. Или одним маслом обойтись. Еще, посмотрев в окно, тщательно изучала погоду, чтобы решить, какую палку брать - лыжную, на которую на скользком месте опереться можно, или обычную клюку. В общем, сборы иногда так затягивались, что поход откладывался до лучших времен. Тогда Поликарповна то дремала в кресле под тихое бормотание радио, то сновала между своими наблюдательными постами. Их у нее два, один - у окна, где, отогнув краешек занавески, сычом смотрела она во двор, второй у двери, где не столько уже смотрела (что там подслеповатыми глазами в глазок высмотришь?), сколько прислушивалась к хлопанью дверей в подъезде, к разговорам, к топоту Валькиных ног. Ух, не любила она парнишку.

Вальку не любили и родители. Они вообще никого и ничего не любили, кроме выпивки. Они были алкоголиками и давно потеряли к жизни всякий интерес. Отец лишился из-за этого работы. Грозились уволить за пьяные прогулы и мать. Валька оттого и топал так всякий раз ногами, выскочив из своей квартиры, словно стряхивал с себя этим и пьяное бормотание родителей, и грязь запаршивевшего жилища, всю свою неустроенность и душевную бесприютность.

Как-то в самый новогодний вечер 31 декабря старухе Поликарповне остро захотелось отведать цитрусовых - апельсина или мандарина. Нахлынули вдруг воспоминания прежних лет, когда она маленькой девочкой обнаружила однажды в кулечке, принесенном матерью якобы от Деда Мороза, оранжевый шарик апельсина. Он ей тогда показался каким-то неведомым чудом, райским плодом, ярким солнышком. И потом всегда покупала на Новый год то апельсины, то мандарины сыновьям, когда они были маленькими и еще не пили ни беленькую, ни красненькую. Но вот уже много лет, много долгих одиноких лет не вспоминала она про оранжевые солнышки. А тут захотелось так, что невмоготу стало. И, посчитав свою наличность, прикинув, что хоть на одно солнышко да хватит, Поликарповна с неожиданным для себя проворством собралась и отправилась в путь.

Раньше она всегда покупала овощи в ларьках. Там ее продавцы уже знали и предлагали что подешевле - с обрезанным бочком, слегка подгнивший, но вполне, на их взгляд, еще съедобный товар. Только за последние годы все ларьки посносили, построив на их месте новомодные супермаркеты. Туда Поликарповна заходить не любила. Ее всякий раз заставляют там оставлять в камере хранения сумку, с которой старуха не расстается никогда. Как можно оставить свою сумку в какой-то камере? А вдруг украдут? А в сумке у нее и ключи от квартиры, и пенсионное удостоверение, и мешки полиэтиленовые, целые еще, и пакетик молока, купленный в молочном, в том редком магазине, где еще продавцы стоят за прилавком. Вот в один такой редкий магазин, торгующий овощами, и отправилась старуха. Несмотря на то, что близился вечер, да не обычный, а новогодний, народу в магазинах было много - кругом суета, толкотня… Но охота, как говорится, пуще неволи.

Когда бабка с покупкой возвращалась домой, у нее вдруг прихватило сердце. До подъезда еще добрела, а там, поднявшись на один пролет, присела на ступеньку, полезла в карман за валидолом. Сумку с апельсином поставила рядом. В этот момент и застал ее впопыхах выскочивший из своей квартиры Валька. С матерью поссорился. Он ну просто так, на всякий случай, спросил: есть ли Дед Мороз на самом деле и знает ли он о том, что подарить Вальке на Новый год? Хорошо бы, если бы Дедушка Мороз принес ему мобильный телефон. А то у всех в классе телефоны эти давно есть, а у него, Вальки, нет. На что мать, сердито громыхая посудой, сказала: «Лучше бы он пожрать что принес, твой Дед Мороз». Неудивительно, что в последовавшей за тем Валькиной просьбе дать денег хотя бы на трансформер было жестоко отказано. «Засунь в ж… веник, насыплется много денег», - грубо сказала мать. И он, в очередной раз хлопнув дверью, помчался на улицу. Хотя там было темно и холодно.

Увидев сидевшую на ступеньках старушку, мальчишка сразу понял, что ей плохо. Он остановился и спросил: «Вам помочь?» Неприветливо покосившаяся на него Поликарповна неожиданно согласилась. Валька подставил свое плечо, и она начала подниматься. В это время этажом выше открылась дверь, раздались поздравления с Новым годом, всякие пожелания и слова прощания, и вниз торопливо пробежал хорошо одетый мужчина, на ходу посматривая на часы. Он не заметил бабкину сумку, так непредусмотрительно оставленную на лестничной ступеньке, и нечаянно пнул ее. Сумка упала, из нее выкатился апельсин и попал торопившемуся покинуть подъезд под ногу. Тот замахал руками, забалансировал на краю ступеньки, чуть не упал, да вовремя схватился за перила. С ним-то обошлось, а вот апельсин пострадал. Мало того что лопнул под каблуком, так после прошлепал еще по всем ступенькам и замер на грязном полу подъезда растерзанным оранжевым солнышком.

- Чего стоишь, помоги хоть бабку в квартиру затащить, видишь, у нее от горя ноги подкосились, - закричал Валька на растерянно остановившегося погубителя старушкиного счастья.

Поликарповна, увидев, что стало с ее покупкой, лишь рукой махнула и отвернулась. Сил больше ни на что не осталось. Мужчина и мальчишка под руки подвели ее к квартире, помогли открыть дверь.

- Подождите, бабушка, я счас, - Валька стремглав сбежал с лестницы, поднял раздавленный апельсин, - еще отмыть можно, - сказал он, заботливо стряхивая с размозженного плода прилипшие песчинки.

Мужчину звали Олегом. У него был свой небольшой бизнес, который давал ему возможность безбедно жить. Более того, Олег наконец окончательно собрался обзавестись семьей. И невеста уже имелась. Она ждала его в машине, пока он с букетом цветов и коробкой конфет бегал поздравлять свою старую учительницу с Новым годом. Традиция у него была такая. Каждый Новый год поздравлял Марью Ивановну. Это, поспешая от нее, нечаянно покалечил Олег бабкину покупку.

- Поехали скорей, ребята уже звонили, ждут, - заторопила невеста, едва открыл он дверь своего «Лексуса». Но перед глазами жениха все еще стояли бабка с парнишкой. Одна - словно сморщенный, никому не нужный гриб. Второй - нахохленный, маленький, грустный воробей и, по всему видать, ненакормленный. Лично он, конечно, не виноват, что они так трудно живут. Но праздник-то он им испортил. Ведь в бабкиной кошелке был единственный апельсин, с ужасом вдруг понял Олег.

- Погоди, - приобнял он свою Настю, - надо еще одно доброе дело успеть сделать в этом году.

Поликарповна с Валькой сидели в темноте одетые. Свет так и не включили. Да Поликарповне так оно и привычней. Чего зря электричество жечь, а потом за него с пенсии платить. Пенсия-то не резиновая. Раздеваться тоже не хотелось. Ничего не хотелось. Сердце прошло, но и это было уже неважно. И апельсин ей был не нужен - она сказала Вальке, чтобы съел его сам.

Звонок в дверь застал их врасплох. Никто не должен был 31-го вечером звонить в эту забытую богом квартиру, в эту обшарпанную дверь. Которая, впрочем, была не заперта. Давешний мужчина и хорошенькая, похожая на Снегурочку девушка с пакетами в руках топтались в коридоре, не видя в темноте, куда идти дальше.

- А я вам апельсины-мандарины принес, я ж ваш должник, вот вместо раздавленного.

Мужчина наконец сориентировался, прошел на кухню, нашарил на стене выключатель и стал выгружать на стол пакеты.

- Это апельсины, а это мандарины, я плохо помню, на что наступил. А это конфеты к чаю, а вот пирог, а здесь бутерброды. А это вашему внуку, - сунул он обалдевшему Вальке трансформер.

- Ну вот, с Новым годом! А сейчас, извините, нас ждут. Но, если позволите, - он обвел глазами облезлые бабкины стены, - я к вам потом еще загляну.

Галина ДВОРЕЦКАЯ

Опубликовано: Мурманский вестник от 09.01.2010

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
65,587175,182577,528072,9524
Афиша недели
Брэнд в тренде
Гороскоп на сегодня