10.12.2011 / Общество

Круговая порука с Родиной

Десять лет назад не стало писателя-мурманчанина Виталия Маслова

Конец 50-х. В мореходке. Фото из архива семьи В. С. Маслова.

Путь долог - это видно и по фотографиям. От бравого курсанта мореходки до бывалого моряка, одного из тех, кто завоевывал славу русского атомного ледокольного флота. От школьника, которому не верила учительница («Это ведь не ты написал! Не может быть такого...»), до знаменитого писателя-славянофила, яростного проповедника славянского единения и величия России. Путь долог, да жизнь коротка. Но вместила много.

Разговор о Виталии Маслове, его влиянии на нашу мурманскую и общерусскую жизнь можно вести на разных уровнях, с разных точек зрения. Первый уровень - уровень судьбы. Абсолютно мурманской, северной, морской судьбы. Напомню, Маслов родом из Семжи, поморской деревни в месте, где самые высокие в Европе приливы, где жизнь - на пределе. Семжа - деревня лоцманов, профессиональных, высококлассных моряков. Таким был и Виталий Семенович, двадцать лет отходивший в море на атомном ледоколе «Ленин».

Второй - содержательный: книги Маслова, их место в литературе Русского Севера и Кольского, в частности, влияние, которое его сага о Крутой Дресве оказала на эту литературу.

Дом для Маслова - это всегда Семжа, родное Поморье, о котором он не устает переживать и волноваться, жить его болями - всегда, словно только что «покинул устье милой мне реки» и ушел в свое долгое плавание. Какая пропасть между почти эпической мощью ледокольного флота и вот этой «ослепшей» деревней, что чуть «постоит», «погорюет над обрывом серым. А потом сравняется с землею...» («Так вот и не станет больше Семжи…»).

Владимир Личутин писал, что писатель Маслов «рожден обостренной тоскою по исчезнувшей деревне Семже, его малой родине… Печаль не столько оттого, что деревенька канула, рассыпалась, но более оттого, что ее насильно умерщвили, растащили, принудили умереть…»

Маслов-прозаик продолжает традицию Василия Белова, Валентина Распутина, подлинным учителем для него стали книги Федора Абрамова. Повесть последнего «Две зимы и три лета» оказала на автора «Крутой Дресвы» особенно значимое, решающее влияние. Как он говорил: «Вместе с Михаилом Пряслиным я человеком себя почувствовал… Вот что для меня - Федор Абрамов!».

Писатель в прозе воссоздает мир своих предков - поморскую неизведанную планету, которая и поныне исследована не до конца. Так сложился цикл произведений о деревне Крутая Дресва, за которой угадывается родная для Маслова Семжа: сборник рассказов «Крутая Дресва», романы «Круговая порука», «Внутренний рынок», «Проклятой памяти», повесть «Из рук в руки».

Болеет за родную деревню главный герой крутодресвянского цикла - Митька Футшток - Дмитрий Воронин. В «Круговой поруке» его отдают под суд за непредумышленное убийство браконьера. Но и здесь, как пишет Юрий Дюжев, «щемящая боль утраты ни на минуту не оставляет героя. …То и дело в его сознание врывается образ забытой всеми, …оставленной людьми на погибель «родимой маленькой деревни». Это ощущение зыбкости чувств и переживаний, душевной неприкаянности человека, оборвавшего связи «со всем, что сзади», кинувшегося «беззаветно в новое» и оказавшегося «везде лишним - ко старому не вернешься и новое не приняло», передано Масловым с пронзительной силой».

Действие повести «Из рук в руки» происходит в самой Крутой Дресве, куда на лето съезжаются дресвяне-пенсионеры, пытаясь заменить уехавшую в город молодежь, уберечь чудом сохранившиеся последние избы. Но все это кончается смертью старика Паисия возле наполовину сшитого им баркаса. Вот здесь-то и приходит, по словам автора, «конец крутодресвянской сказки». Где спасение от беды? Писатель еще в «Круговой поруке» «выдвигает… мысль о необходимости тесного духовного союза единомышленников, объединенных «круговой порукой» с родиной: «Самим надо за родину стать за свою! Не на что надеяться! Только мы. Родина - наша! А мы с вами - ее! Круг! Круговая порука у нас с родиной!»

Роман «Внутренний рынок» - это уже Краснощелье. В центре романа - конфликт на местном лесопильном заводе, вокруг которого строится жизнь в селе. Одна из работниц останавливает главный цех завода: «Неужели не стыдно?! Видите же, что доски - сосна и ель - вместе лежат, товар от этого портится, синь по доскам идет даже сейчас! А к весне что с ними будет? На внутренний рынок?!» Как отмечали критики, «внутренний рынок - символический, многозначный образ. Это наш дом, край, страна, где… давно уже стали нормой жизни гражданская апатия, отчуждение рабочего человека от результатов своего труда, нравственный застой и разложение общества…». Но есть у Краснощелья будущее: «растущее самосознание рабочих, медленный, но неотвратимый процесс развития социальной активности народа создают ощущение исторической перспективы, надвигающихся благоприятных перемен…».

В повести «Проклятой памяти» писатель рассказывает о «царской охоте» - хищническом вылове рыбы, который ведется власть имущими. С браконьерами с оружием в руках борется Герман Попов. Но используемые им «партизанские» методы борьбы (подстрелил самолет с областными браконьерами) приводят к гибели самого Германа и ни в чем не виноватой Вали Опариной. Иными, законными средствами за сохранение природы борется отсидевший срок за убийство Митька Футшток. «Он понимает, что борьба за «красоту и чистоту» с оружием в руках ничего не даст. Лишь трудом можно решить проблемы деревни и спасти природу от браконьеров…» - пишет Татьяна Рябинина.

Суть моральных итогов, к которым приходит автор крутодресвянского цикла, формулирует Людмила Пантелеева: «…нельзя разрушить семью и остаться нравственным; нельзя разрушить дом, семью и остаться нравственным; нельзя разрушить связи с природой, со своими корнями и остаться нравственным…».

Напрямую связана с крутодресвянским циклом книга очерков «Еще живые», увидевшая свет в 1986-м, в которой автор рассказывает историю создания в Семже Дома памяти. И, наконец, последнее опубликованное произведение Маслова - «На костре моего греха: проповеди и исповеди» - публицистика, родственная «Дневнику писателя» Достоевского. Как отмечал Валентин Курбатов, эта масловская книга «глубока и серьезна, драматична и естественна и каждой своей страницей, и каждой темой… подтверждает, что для благодушия и покойной созерцательности времени уже нет, потому что… в бесконечной борьбе за «всеобщее счастье» «мы уже перешли тот рубеж, за которым любое движение человечества вперед должно быть заранее осмыслено и управляемо, иначе оно преступно…».

Третий уровень - социальный: дела и поступки Маслова-гражданина, общественного деятеля. Его подвижничество, которое на мурманскую литературу и жизнь повлияло, может быть, сильнее, чем писательство, чем лучшие его книги. И здесь нужно говорить о том, о чем мечтал писатель…

Многое сбылось, осуществилось.

Мечта первая - мечта о единении славян: не получилось создать Союз славянских стран, но возрожден и живет праздник Славянской письменности и культуры, и славянский ход - как идея, как форма общения со страной и миром.

Мечта вторая - о будущей России. «Работа на будущее!» - один из любимых Масловских девизов. Необходимость воспитания смены. Этому делу служат областные литературно-исторические конкурсы сочинений «Храмы России» и «Берег России» (всероссийский - «Гренадеры, вперед!»). И недавно возобновленная серия «Первая книга поэта», которая в девяностые изменила литературную ситуацию в Мурманской области. «Поэты - товар скоропортящийся…» Издавать! Результат - блестящий. Сорок книг издано. Из авторов - семеро стали членами Союза писателей.

По сути дела, современная литература Мурмана - это, за редким исключением, «птенцы гнезда» Виталия Маслова.

Он стал для нас не только литературным отцом, он оказал очень могучее, серьезное влияние и на темы, которые сегодня звучат в произведениях писателей-мурманчан (Феодорит Кольский, Трифон Печенгский, Сербия и Россия, первый атомный ледокол «Ленин», Мурманск в его историческом и сегодняшнем бытии, Великая Отечественная война на Кольском Севере), и на литературную жизнь Мурмана. Ушаковский и Поморский славянские ходы, да и хорошо знакомый нашим коллегам, писателям из Карелии и Архангелогородчины, фестиваль «Поморская лодья» - в сущности, продолжение Славянского хода, замечательная возможность для писателей встречаться, совместно решать и какие-то организационные, житейские вопросы, и - творческие.

Далеко не все, конечно, сбылось. Но - многое... И продолжает сбываться.

Фото:
В радиорубке ледокола «Ленин». Фото из архива семьи В. С. Маслова.
Фото:
С Валентином Курбатовым и Николаем Бурляевым на третьем празднике славянской письменности. Новгород. 1988 г. Фото из архива семьи В. С. Маслова.
Дмитрий КОРЖОВ.

Опубликовано: Мурманский вестник от 10.12.2011

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
65,993174,902277,971972,9697
Афиша недели
Брэнд в тренде
Гороскоп на сегодня