22.02.2012 / Общество

«Хочу, чтоб меня принимали всерьез...»

Сегодня исполнилось 70 лет со дня рождения поэта-мурманчанина Александра Миланова

Александр. Миланов.

…С последней своей рыбалки поэт не вернулся. Его нашли примерно через месяц после гибели. Прозаик и поисковик Михаил Орешета с друзьями обошел все берега в окрестностях поселка Туманного, где уже две недели, как бесприютно скитался верный друг и постоянный попутчик Александра Миланова в его рыбацких странствиях - пес по кличке Боб. Тело поэта и краеведа и его пластиковую волокушу они нашли на одном из плесов реки Новой…

Родом Александр Миланов был с Украины. Рос без отца, который ушел на войну в июне сорок первого - и ни весточки, пропал. Первые послевоенные годы выдались трудными, а детей в разрушенной войной семье было трое. Много позже сам Александр Александрович вспоминал: «Жили впроголодь. Скрашивало существование умение мамы рассказывать русские и украинские народные сказки и всякие жуткие истории о колдунах и ведьмах. Огромным счастьем стало чтение. Читать научился годам к пяти. Старший брат и сестра учили уроки, я вертелся тут же. К семи годам знал на память все стихи, которые они изучали в школе. К книге всегда относился, как к святыне. Никогда не думал в то время, что поэты живут и сегодня, среди нас, казалось, что все они, как Пушкин, Лермонтов, Некрасов, давно умерли… Из-за чтения сильно попадало от мамы. Керосина не было, с обычной семилинейной лампы снималось стекло, лампа превращалась в плошку. Света она давала мало, зато одной заправки ее керосином хватало дней на десять. Читал я, когда мама засыпала в своей комнатухе…»

После школы кем только Миланов не работал: плотником, связистом-линейщиком, плавильщиком. Многое для него решила армия - четыре года на Северном флоте. Здесь увлекся журналистикой. Работал в «На страже Заполярья», в то время мощной, серьезной газете. Домой не вернулся, остался в Заполярье. Первые крупные публикации стихов относятся к концу шестидесятых: сразу две подборки за один 1967-й год - в сборнике молодых поэтов Северного флота и в московском - «Земная орбита».

«Хочу, чтоб меня принимали всерьез. И мама была бы здорова», - так он когда-то написал. О втором пожелании судить не могу - с мамой Сан Саныча (как мы в писательском кругу привыкли его называть) знаком не был. А вот что касается первого… Речь, понятное дело, идет о поэзии, о месте в литературном процессе, о том, что думают о тебе, твоем творчестве товарищи по цеху. С этим у Миланова, видимо, были определенные проблемы - это, в общем-то, и в строчке процитированной достаточно отчетливо звучит. Она ведь прямо указывает, что есть те, кто воспринимает автора не «всерьез», а как-то иначе.

Как сам он писал: «Судьбу свою в поэзии не считаю удавшейся: написано много, не издано - почти все. Почему? Сказались и субъективные, и объективные причины. Можно раскладывать по полочкам жизнь, но к какому-то выводу окончательному не прийти. Для утверждения себя в литературе важны и элементы удачливости, и принадлежность к СП, и, в первую голову, - талант и работоспособность. Не знаю, как в первом, а во втором отказать себе не могу. Поэзия стала для меня не только способом самовыражения, но и смыслом жизни, потребностью душевной».

Издавали его мало. На мой взгляд, неоправданно мало. В Москве вышли поэтические книги «Два крыла» в 1977-м и «Созвездие мамы» в 1989, но последняя, может быть, лучшая среди его отдельных изданий - «книжка в книжке», рядом с двумя другими поэтами. И только потом, позже, уже в начале 90-х, напечатали в Мурманске «Посадочные костры» и «Приворот». С Мурманским областным книжным издательством в советскую эпоху отношения у Сан Саныча как-то не сложились. Не знаю уж почему… Говорят, редактор художественной литературы Александр Тимофеев, многим другим авторам оказавший поддержку, его не слишком жаловал.

Поздновато вступил Миланов и в Союз писателей - лишь в 1993-м, когда ему уже было за пятьдесят. При этом рекомендации получил роскошные, и аж пять штук: три из Москвы - Владимира Цыбина, Валентина Устинова и Александра Боброва, одну из Пскова - Станислава Золотцева, и из Североморска - Евгения Гулидова. Все, повторюсь, полновесные, иные - страницы на две машинописные, своего рода мини-рецензии. Ведь каждый из них понимал, что речь - о сложившемся мастере, лишь в силу неведомых обстоятельств не получившем подтверждения собственной принадлежности цеху поэтов прежде.

Вот что писал, например, известный критик и поэт из Пскова Станислав Золотцев:

«Поэт Александр Миланов знаком мне полтора десятилетия по книгам и многим подборкам в периодике. Это зрелый, самостоятельный, сложившийся художник слова. Я знаю и рукописи его готовящихся книг: они свидетельствуют о немалой перспективе его творчества.

Александр Миланов обладает своим почерком, самобытным мироощущением, в котором пластично сочетаются живость, колорит, темперамент, данные ему в детстве южной землей, и нравственный стоицизм, резкость слова, крупный план изображения, что, несомненно, подарили ему многие годы, проведенные в северных морях и на арктическом берегу. Долгое знакомство позволяет мне сказать о его объективном, самокритичном взгляде на собственное творчество: в прошлом у него было немало сугубо риторических жестов в стихах, излишней выспренности - ныне он с успехом избавляется от этого.

С годами становится богаче, насыщеннее, разнообразнее язык его стихотворений и поэм, и - что, может быть, самое главное - растет не декларативное, а глубоко личностное осознание долга русского художника перед языком, народом и землей - впрочем, эти явления взаимосвязаны…»

Замечательный русский поэт, москвич, преподаватель Литинститута Владимир Цыбин считал, что в случае Миланова «жизнь определила поэзию - угловатую, насупленную и чуть-чуть наивную». Пожалуй. А среди недостатков Цыбин справедливо отметил то, что в стихах «молодой поэт чересчур любуется собой». На мой взгляд, довольно точно. И не только в отношении милановской поэзии.

Любил себя, конечно. Но кто из поэтов себя не любит? Это, можно сказать, часть профессии. При этом важно правильно расставить приоритеты. Что сначала - поэзия с ее восторгом «езды в незнаемое» либо ты сам - человек со всеми своими радостями и печалями, в общем, вполне обычный, хоть и наделенный даром складывать слова в строчки? Для Миланова, безусловно, поэзия всегда была первична. Была, как он сам сказал, «смыслом жизни, потребностью душевной».

Он был заядлый женолюб - тот еще ходок. Женщины замирали, как только он начинал говорить, смотрели на него с восторгом, подчиненно, будто змеи на умелого факира. Дудочкой заветной, которой он их смирял и заговаривал, без сомнения, служила поэзия. Впрочем, и личное обаяние, конечно, им он, человек чрезвычайно добрый, душевный, был наделен в достатке.

Еще одна страсть неизбывная - рыбалка. О ней Миланов целую книгу написал - с показательным, о многом говорящим названием «Отрада моя - рыбалка». Да, рыбак он был заядлый. Горько, но именно эта отрада его и сгубила. Пошел в мае 2001-го в тундру, в родную заповедную избушку на Сейдозере, где много лет вместе с поэтом Владимиром Сорокажердьевым промышлял рыбу и зверя. Не дошел. Провалился под неокрепший лед речки Новой.

Как он мне рассказывал, такое бывало с ним и прежде - трижды. Но всякий раз выбирался он из ледяной купели. На этот раз не смог, хоть и боролся за жизнь до последнего...

Фото:
Александр. Миланов.
Фото:
Александр. Миланов.
Дмитрий КОРЖОВ.

Опубликовано: Мурманский вестник от 22.02.2012

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
65,975176,504780,539973,5615
Афиша недели
Хит из медвежьего угла
Гороскоп на сегодня