05.05.2012 / Общество

«В бизнесе выживал один из десяти»

Родовая горячка капитализма в нашей стране проходила в муках, принесла немало горя и разочарований. Бизнес появился на свет недоношенным, со слабым иммунитетом. В крупноплодных олигархических проявлениях даже с врожденными аномалиями. А «малышей» и «середнячков», как водится, поднимали всем миром: гражданки с клетчатыми сумками садились в поезда до столицы, в самолеты до Китая; бывшие инженеры на свой страх и риск открывали мастерские «Шиномонтаж» или «Изготовление дверей».

Люди, занимающиеся предпринимательством, сегодня - наши кормильцы и поильцы, ремонтники квартир и зубов, «кардены» и «версачи» для широких и тощекошельных слоев населения. А кто они? Как пришли в бизнес и какой была дорога?

Сын председателя колхоза

- Я родом из социализма, - говорит 48-летний предприниматель из Мончегорска Александр Пургин. - Вырос в семье председателя колхоза. Отец возглавлял «Красное знамя», работал день и ночь.

Большое село Грязновское в Свердловской области, в семье кроме Александра еще старшие брат и сестра. Мама работала поваром в детском саду. Труд тяжелый: жар плиты, неподъемные кастрюли. Жили очень скромно, даже аскетично. Вместе возделывали огород, ухаживали за скотиной.

- У меня были своя собака и своя кошка, - тепло вспоминает сын председателя колхоза. - Знаете, я уверен, что сущность человека не изменит никакой строй. Что вложили в тебя в детстве, таким и будешь: к 10 годам, ну, пусть к 15 или 18, по человеку уже все видно.

Пургин в суждениях категоричен, но это не от упрямства - от жизненного опыта. Говорит, батя научил добиваться поставленной цели.

Саше было 14, когда главы семьи не стало. Вдвоем с матерью, с огородом и хозяйством, предстояло продолжать жизнь. Старшие учились и работали в городе. Материнская копеечная зарплата, Сашина мужская ответственность за дом. Выручало подворье: возил на рынок сельхозпродукцию. Этим и жили.

Десятилетки в селе не было, так что после восьмого класса - в техникум. За 60 километров от села в поселке Заречном находился энергетический техникум. В Заречном как-никак имелась одна из первых в СССР атомная электростанция.

- Четыре года учебы - это общежитие, безденежье, борьба за выживание, - светло улыбается сейчас Пургин. - В сельской школе ведь как? То одного учителя нет, то другого. В результате химия для меня осталась белым пятном. Приходилось наверстывать. Два года шел с тройки на тройку. А потом втянулся, да и химия закончилась. Диплом защитил уже с отличием.

На выходные домой ездил... Между Екатеринбургом и Тюменью есть Сибирский тракт - на него-то я и выходил из своей деревни по непролазной грязи в резиновых сапогах. Неподалеку стоял стожок сена - там переобувался в ботиночки, а сапоги прятал в стог. И так все время. Мама молитвенно твердила: «Не смотри на трудности, сынок! Только учись!»

Выучился. «Техник-теплотехник на атомных станциях» - написано в его дипломе. Во время курсовой практики довелось побывать в Кольском крае - на АЭС в Полярных Зорях.

Комсорг морпехов

- После техникума можно было поступить в институт, но, честно говоря, устал от общаги, борьбы за выживание. Да и 19 стукнуло, ровесники уже в армии.

На Тихоокеанском флоте, куда попал служить, толкового самостоятельного парня заметили, вскоре стал секретарем комсомольской организации дивизиона артиллерийского полка морской пехоты.

- В комсомольской организации состояло около восьмидесяти человек. И тут опять, как в детстве, я должен был быть безупречным. Всегда защищал своих ребят, - рассказывает бывший морпех. - У нас была жесткая армия. «Дедовщина» процветала. Были конфликты и с офицерами, не стану скрывать. А реально повлиять на ситуацию можно было только через партийные органы. Это то, чего боялись зарвавшиеся офицеры. Так в 19 лет я стал кандидатом в КПСС: появилась возможность спорить с самодурами на партсобраниях, отстаивая интересы морпехов. Нередко офицер перекладывал свои обязанности по воспитанию на какого-нибудь лидера из «дедов», и тогда все в подразделении держалось не на уставе, а на личном влиянии и грубой физической силе старослужащих.

Домой вернулся старшим сержантом. А тут приехал в отпуск друг, который работал в Мончегорске на «Североникеле».

Айда на Север!

Приятель стал хвастать: мол, на Севере классно, работы много, «полярки» платят, жизнь кипит. Поехали! Три года трудился электрослесарем в КИПиА на комбинате «Североникель». Друг не обманул: в городе металлургов и вправду была очень насыщенная жизни. КВНы, вечера в ДК... Росла профессиональная квалификация, а вот карьера - нет. Чтобы достичь продвижения по службе, полагалось ждать, пока вышестоящий специалист уйдет на пенсию.

- Это откровенно скучно. Шли 80-е годы. Я стал заместителем секретаря ВЛКСМ комбината. А пополнить недостающие знания было предложено в Ленинградской высшей партийной школе.

Что тут скажешь - новому мончегорцу явно попалась золотая рыбка. Учиться по целевому направлению да еще в городе на Неве! ВПШ для многих комсомольцев того времени стала проводником в бизнес.

Но Пургин и в этом случае сделал все, чтобы выполнить батин наказ. Рыбка рыбкой, а он сам хозяин собственной жизни. К тому времени уже была семья, и как подобает уральскому мужику, все свое забрал с собой. Жена, маленький ребенок, чужой город, стипендия. Неплохая, партийная. Правда, для семьи мало.

Питер еще назывался Ленинградом, еще не наступила мерзость запустения 90-х. Дворники требовались, им даже предоставляли жилье. Так коммунист последнего призыва стал по утрам подметать улицы, получив взамен немного денег и комнатушку в коммунальной квартире на 13 хозяев. А потом подфартило устроиться еще и полотером в институте. Летом сколотили с товарищами бригаду и строили дачи за городом.

- Да, учеба оказалась нелегкой. Но я ничуть не пожалел: передовые мысли того времени, лекции известных историков, экономистов, изучение иностранного языка, мировой литературы и искусства. Сколько себя помню, любил спорить, а там была настоящая вольница, жаркие дискуссии.

Между тем вовсю вступала в права рыночная экономика. По сути, в «партвышке» этому и учили. Ориентация была задана, и идти по старому пути я уже не захотел.

Люди гибли за металл

- Мой бизнес рос с нуля, - делится Александр. - Организовал маленькую строительную фирму по установке оконных и балконных рам, дверей. Получил лицензию. Собрал единомышленников в ООО, скинулись мозгами и руками. У кого-то был свой «Москвич» - сделали на крыше багажник и на нем перевозили рамы. Потом у нас появились продовольственная точка и магазин стройматериалов.

- Партнеры не предавали? - почему-то спросила я.

- Именно так и получилось. Бизнес мы разделили. Бывшие партнеры дали в налоговую компромат на меня, было заведено дело, маячила тюрьма. Но сфабрикованное дело вскоре рассыпалось. Я не стал никому мстить. Кстати, позже все они разорились. В 90-е был огромный прессинг предпринимателей со стороны налоговых органов. Кредиты бешеные, дикая инфляция и гиперинфляция. На свой страх и риск занимали деньги у частных лиц под огромные проценты. В бизнесе выживал один из десяти, остальные разорялись, не было никакого порядка, никакой защиты. Наезды бандитов, рэкетиров изрядно осложняли жизнь. К счастью, встречались нормальные люди в правоохранительных органах - меня, например, не раз защищал товарищ по учебе. Кстати, если бы такую бескомпромиссную позицию я занимал, например, в Екатеринбурге, у себя на родине, то было бы несдобровать. А у нас в области большинство бандитов «сидело на металле», малое предпринимательство им было не интересно. Если не занимаешься металлом, ты для них букашка. С «Североникеля» тащили платиносодержащий цветмет, дорога от Мончегорска до Апатитов, куда его везли для лабораторного исследования, усеяна жертвами разборок. Люди гибли за металл.

Словом, выстоять Александру удалось, но приходилось все заработанное вкладывать в развитие бизнеса. Жили скромно. Тот, кто проедал и прогуливал прибыль, неминуемо разорялся.

- В Оленегорске нет дома без наших дверей, - говорит предприниматель, у которого сейчас магазины стройматериалов в двух городах. - Классический малый бизнес: все очень компактное, небольшое.

Тем не менее Пургин дает работу более чем полусотне человек.

Но нужен ли стране малый бизнес? Об этом Александр не может не задумываться. Заставят задуматься.

- Я плачу огромные налоги на зарплату сотрудников, зашкаливающие тарифы на электроэнергию, которые за три года выросли в три с половиной раза. Железнодорожные перевозки: 150 тысяч рублей стоит вагон из Санкт-Петербурга. О какой конкуренции может идти речь? Доходы на прежнем уровне. Мы сами себя съедаем. Так нужен ли этот малый бизнес? Какое-то понимание со стороны государства разве что в торговле. Во всем остальном процветают откаты, взятки, порочная система конкурсов. Я хочу своей работой гордиться, однако действительность не позволяет, - с горечью отмечает Пургин. - Такое впечатление, что во власти сегодня никто ни за что не отвечает. С советскими бюрократами можно было говорить, они хотя бы чего-то боялись. Нынешние - не любят народ.

Предприниматель помогает землякам, выделяя стройматериалы детским садам, школам. Север стал родиной, здесь его дом. И Александр очень хочет, чтобы в этом доме царили порядок, достаток и совестливость.

Татьяна ПОПОВИЧ, Мончегорск

Опубликовано: Мурманский вестник от 05.05.2012

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
65,402675,651280,273273,4324
Афиша недели
Хит из медвежьего угла
Гороскоп на сегодня