16.03.2013 / Общество

Через школу абвера - домой

«Хейнкель-111». Фото с сайта milday.ru

В октябре 1944 года Красная армия с боями вошла в Северную Норвегию, и немцы не представляли, закрепится она на достигнутых рубежах или двинется на Осло. А иметь представление им было крайне важно. От этого зависело, что следует предпринять: то ли вывести ряд дивизий на другие участки трещавшего по всем швам фронта, то ли, наоборот, укреплять здесь оборону…

Гитлеровская разведка должна была выяснить планы советского командования на Севере, а военная контрразведка «Смерш» - не допустить этого. Они яростно схватились на Кольском полуострове в битве за драгоценную информацию.

Из огня в полымя

Но началась история, о которой хочется рассказать, гораздо раньше и далеко от Заполярья. Ее главным действующим лицом стал офицер-танкист Михаил Яковлев. Войну он встретил воентехником 1-го ранга (это звание соответствовало старшему лейтенанту), командиром ремонтно-восстановительного батальона 6-го механизированного корпуса, который дислоцировался в Белоруссии. Корпус дрался отчаянно, только силы были неравны, и практически через неделю он перестал существовать. Из окружения удалось вырваться немногим.

Яковлеву тогда повезло, однако это было лишь начало испытаний - для всей нашей страны и для него тоже. В октябре офицер был ранен осколком и попал в плен. Мыкался по немецким лагерям, пытался бежать, но неудачно, был брошен в лагерь штрафной, где за малейшую провинность полагалась пуля. Впрочем, и без того там каждый день от голода и побоев погибал не один десяток пленных.

Но однажды двери ада приоткрылись. В июне 1943 года в лагере появились двое немецких офицеров, которые отбирали людей для работы на авиационном заводе в Германии. Яковлев сказался бывшим механиком гражданской авиации. Вместе с ним взяли восемнадцать человек и на поезде привезли под Кенигсберг, в древний прусский замок Бальга.

В конце войны этот замок был практически разрушен бомбардировками, а тогда еще представлял собой мощную крепость с разветвленными подземными ходами. Есть сведения, что в его подземельях гитлеровцы хранили украденные в Советском Союзе произведения искусства, искали там в свое время и следы Янтарной комнаты... Впрочем, это не имеет прямого отношения к нашей истории.

Итак, военнопленных привезли в Бальгу и поставили перед фактом: они находятся в разведывательной школе абвера. И деваться было некуда - разве что встать к стенке. Яковлев получил псевдоним «Валентин Кремнев», началось интенсивное обучение…

Свои среди чужих

В то же самое время курсантом этой школы оказался и человек под псевдонимом «Макаров». О нем известно немногое. Командовал зенитной батареей в Ленинграде, в 1943 году допустил прорыв к городу немецких самолетов, за что был направлен в штрафную часть. Смершевцы предложили ему участие в трудной операции и, получив согласие, осуществили необходимую подготовку. Вот что сохранили доступные источники.

Но тут возникают некоторые сомнения: роль зафронтового разведчика требует предельного доверия. Могли ли ее поручить штрафнику? Если без обиняков - наказанному, униженному и, возможно, озлобленному человеку? Однозначно на этот вопрос не ответишь. Да, на войне могло быть все. Мне доводилось рассказывать в «Мурманском вестнике» о заключенном уголовнике, который был направлен в разведывательно-диверсионную группу, отменно проявил себя за линией фронта и в конце концов стал… офицером НКВД! Тоже звучит фантастически, но случалось и такое.

И все-таки есть разница. «Макарову» предстояло действовать не плечом к плечу с другими бойцами, а в одиночку - без контроля и без поддержки. Опору он мог находить лишь в себе. И в такой ситуации уверенность в стойкости, преданности человека становится главным фактором при отборе... Так, может быть, на самом деле «штрафник» - главная часть его легенды, предназначавшейся для гитлеровцев? Честно говоря, это выглядело бы более логично. Но имеющиеся сведения скупы, и это предположение - не более чем версия.

Как бы то ни было, под видом перебежчика «Макаров» перешел линию фронта. Он сумел заинтересовать собой немцев и внедриться в разведшколу.

Пожалуй, его работу в Бальге можно сравнить с работой сапера: любая ошибка означала гибель. Только от него требовалась еще большая точность и выверенность. Ни одна мина не бывает столь же сложной и коварной, как человек. Каким образом распознать, кто из окружающих тебя в стане врага людей, одетых в одинаковую форму, свой? Или может стать своим? А кто понимающе, по-дружески улыбнется в ответ на наводящие вопросы, но, свернув за угол, побежит с доносом?

«Макаров» сумел не допустить ни единой осечки. Выражаясь языком доклада, он склонил к явке с повинной после заброски на советскую территорию нескольких курсантов. В их числе был и «Кремнев». Все они получили от него пароль для армейских чекистов, который должны были назвать при явке в ближайший отдел «Смерша» - «Привет из Владивостока».

«Кремнев», в свою очередь, оказался неплохим учеником и сам перевербовал трех курсантов.

Зондерфюрер с детства говорил по-русски

Однако наконец хозяева разведшколы решили, что курсантам пора приниматься за дело. В октябре 1944 года двенадцать выпускников, в том числе и «Кремнева», доставили в Норвегию, в разведотдел штаба 20-й горной армии, противостоявшей советским войскам на Крайнем Севере.

Новички поступили в распоряжение зондерфюрера Александра Альтхаузена. Ранее тот являлся начальником абвер-группы-164, работавшей против Карельского фронта и Мурманской области. После расформирования Гитлером в начале 1944 года абвера был переведен на аналогичную должность в управлении «Иностранные армии Востока» («Fremde Heere Ost»), возглавлявшемся Рейнхардом Геленом, который после войны станет создателем разведывательной службы ФРГ.

Зондерфюрер отлично говорил по-русски и ненавидел Советский Союз. Надо сказать, у обоих этих обстоятельств были причины. Александр Альтхаузен родился в 1912 году в Орле, в семье владельца завода, гражданина Германии. В 18-м предприятие было национализировано, и семья поспешила перебраться из охваченной революцией страны «на историческую родину».

С 1938 года Альтхаузен работал в абвере против нашей страны. В последний период войны в разведотделе штаба 20-й горной немецкой армии занимался подготовкой и переброской агентов с территории Финляндии и Норвегии в тыл советских войск, находившихся на Кольском полуострове и севере Карелии.

А события там развивались стремительно. 19 сентября 1944-го было подписано соглашение о перемирии между Советским Союзом и Финляндией. Гитлеровцам пришлось с боями уходить из Лапландии в Норвегию. В начале октября туда из финского Рованиеми переместился и разведотдел 20-й горной армии.

Альтхаузен проверил уровень подготовки прибывших агентов и сформировал из них четыре группы. Первые заброски с нового места для изучения группировки советских войск на Кольском полуострове планировались на 8 и 9 октября.

Однако жизнь эти планы смахнула со стола. Накануне, 7 октября, Карельский фронт пошел в наступление - началась Петсамо-Киркенесская операция. В короткое время были освобождены принадлежавший Финляндии район Петсамо и Северная Норвегия. После этого войска Карельского фронта по указанию Ставки остановились.

Парашют раскрылся в самолете

Надолго ли остановились? Выяснить дальнейшие планы советского командования в Заполярье гитлеровцы намеревались с помощью прибывших из разведшколы агентов.

2 ноября состоялась заброска первой группы из трех человек. От нее поступила шифровка об успешном приземлении, после чего в эфир она не выходила. Ее нейтрализацией руководил подполковник «Смерша» Александр Богданов. В своих воспоминаниях, опубликованных четверть века назад в сборнике «Чекисты Карельского фронта», он скупо указывает, что группа была захвачена и что старшим в ней был предатель по фамилии Туманов. Видимо, агенты отстреливались до последнего патрона или на допросе не проронили ни слова, что ветеран «Смерша» посчитал неудачей, о которой не стоит распространяться.

О дальнейшем развитии событий он сообщает в своих мемуарах более подробно, другие источники дополняют его информацию. Через две недели после неудачи немцы предприняли следующую попытку. 18 ноября на задание вылетели еще три человека, но один из них случайно раскрыл парашют прямо в самолете, и выброска не состоялась.

«Кремнев», поставленный во главе одной из групп, добился, чтобы в нее включили наиболее подготовленных и преданных немцам выпускников разведшколы. Он хотел, чтобы самые опасные враги с его помощью обязательно попали в руки «Смерша». Старший из них мало походил на расхожий образ агента-парашютиста: тучный, в очках, в возрасте под пятьдесят.

Но внешность обманчива: Пшеничников был из царских офицеров и оставался непримиримым врагом советской власти. На службу к гитлеровцам, в разведывательную школу абвера, пошел добровольцем. И, кстати, являлся информатором коменданта, при случае донося на своих «однокашников». Столь же открыто выражал готовность воевать против бывших соотечественников и самый молодой из агентов - радист Писарев.

Через фронт

Вечером 16 декабря с норвежского аэродрома Бардуфос поднялся разведывательный самолет Не-111. В нем находились сразу две группы, включавшие пятерых агентов. Все они были одеты в советскую военную форму. «Кремнев» имел погоны майора-танкиста, а Пшеничников и Писарев - капитана-артиллериста и старшего лейтенанта пехоты.

Группы получили топографические карты районов, где предстояло действовать, фальшивые удостоверения личности и командировочные предписания, продовольственные аттестаты, проездные документы, различные бланки со штампами и печатями, большие суммы советских денег. Возвращаться предстояло по освобожденной советскими войсками территории Норвегии с фиктивными документами о направлении «к месту постоянной службы», и для возможных расчетов с местным населением их снабдили также норвежскими кронами.

Задание было очень важным, и потому парашютистов в полете сопровождал сам зондерфюрер Альтхаузен. Он намеревался контролировать психологическое состояние агентов, а также последовательность их и предназначавшихся для них грузовых контейнеров выброски.

Какие сведения должны были те собрать? Главное - о возможных признаках подготовки частей 14-й армии и бригад морской пехоты Северного флота к десантированию на побережье оккупировавшейся немцами Центральной Норвегии, о концентрации для этого на территории Мурманской области соответствующих сил. Следовало также выяснить, имеются ли в районе Мурманска англо-американские войска и готовятся ли они участвовать в возможных совместных с РККА морских десантах. Интересовали немцев также характер и интенсивность воинских перевозок по Кировской железной дороге, причем в обоих направлениях. Добываемую информацию следовало сразу передавать по радио.

Чтобы обеспечить скрытность, штурман «хейнкеля» выбрал курс не прямо к месту выброски, через Северную Норвегию, а в обход, через финскую территорию. В этих же целях соблюдался режим радиомолчания, последнюю радиограмму экипаж отправил, пролетая над финляндским озером Инари.

«Привет из Владивостока!»

Всего этого советская контрразведка еще не знала, но пограничные наряды пролет немецкого самолета зафиксировали. В подразделения «Смерша» 14-й армии и Северного флота, других дислоцированных в Карелии и Мурманской области войск, а также в территориальные органы НКГБ и НКВД поступила соответствующая ориентировка. Начался масштабный розыск парашютистов, которые могли быть заброшены. Однако в течение пяти суток он результатов не давал, и тревога стала казаться ложной...

Как потом оказалось, причиной стали действия старшего группы - «Кремнева». Он решил не просто явиться с повинной, но и помочь без стрельбы задержать своих подчиненных. Для этого умышленно несколько дней водил их по зимнему лесу, по сугробам, в поисках грузовых парашютов. И лишь когда основательно вымотал, повел к станции Питкуль, первому из объектов их разведывательного задания. Сил для проведения там разведки у шпионов уже не оставалось. Они лишь обрадовались, когда хорошо физически подготовленный «Кремнев» объявил, что сначала пойдет туда один.

На станции «Кремнев» разыскал командира взвода войск НКВД, охранявшего железнодорожные сооружения, сдался ему и помог задержать Пшеничникова и Писарева.

Всех троих доставили в транспортное отделение НКВД в Кандалакше, откуда передали армейским чекистам. Тут и пришла пора «Кремневу» произнести пароль: «Привет из Владивостока!» И он снова обрел прежнее имя.

В «Смерше» Михаил Яковлев сообщил о другой летевшей с ними в самолете немецкой разведгруппе, указал район выброски, назвал приметы и клички этих и прочих известных ему агентов, рассказал имевшиеся о них сведения. Военная контрразведка организовала розыск оставшихся в Не-111 и заброшенных затем, как она полагала, в тыл 14-й армии двух немецких агентов. Однако результатов он не дал, опасные враги (а по полученным сведениям, в гитлеровскую разведшколу они подались из власовской армии - РОА) как сквозь землю провалились.

Кстати, ветеран «Смерша» Александр Андреевич Богданов в своих воспоминаниях об этом факте вообще умолчал. И понять почему, в принципе, несложно. Тогда военные чекисты считали, что немецкие агенты сумели уйти и приступить к выполнению своего задания. Что, конечно, было большой неудачей. Не имея сведений о второй группе, смершевцы не решились развивать и успех с группой «Кремнева» - не стали начинать через него радиоигру с немецкой разведкой, чтобы дезинформировать ее о планах советского командования.

На этом тайная война в Заполярье, конечно, не окончилась. Только «Смерш» Северного флота, например, арестовал в 1945 году четырех немецких шпионов.

А капитан Михаил Яковлев продолжил офицерскую службу в Красной армии. С человеком, который помог ему найти верную дорогу на Родину, зафронтовым разведчиком «Макаровым», он встретился в марте 1945 года в Ленинграде. И только тогда узнал, что того зовут Николаем Андреевым.

Точку поставили горы

Финал этой истории стал известен - во всяком случае, исследователям - много позже. Хотя местные жители, как утверждается на некоторых интернет-сайтах, еще летом 1945 года обнаружили в Хибинах, в нескольких километрах от станции (а ныне и города) Апатиты, разбившийся в декабре 44-го самолет.

Это был тот самый разведывательный, без опознавательных знаков, Не-111. Пробоин на нем не имелось, то есть самолет не сбили. Видимо, он шел на небольшой высоте и в условиях плохой видимости (полярная ночь, поздний вечер, а значит, темень) врезался в склон. Все находившиеся на борту погибли. Под обломками самолета находились четыре члена экипажа, зондерфюрер Альтхаузен и два человека в советской военной форме.

Получилось словно у Высоцкого: «Ведь это наши горы, они помогут нам…»

Фото:
Михаил Яковлев.
Фото:
Александр Богданов.
Фото:
Александр Альтхаузен. У портрета зондерфюрера Альтхаузена, одного из участников описываемых событий, есть своя небольшая история. В начале двухтысячных в Умбу пришло письмо из Германии. К создателю историко-этнографического комплекса «Тоня Тетрина» Александру Комарову обратился Виктор Альтхаузен, который разыскивал следы своего погибшего на Кольском полуострове брата. Автор письма, кстати, тоже воевал на Восточном фронте - как сообщил, разведчиком и переводчиком. Почему оно пришло к нему, Комаров точно не знает, но поскольку он активно занимался историей края, в том числе поиском погибших самолетов, контактировал с Берлинским обществом воинских захоронений, то подсказать адрес могли многие люди. Как бы то ни было, завязалась переписка. Правда, на Терском берегу никаких сведений о судьбе Александра Альтхаузена найти не удалось, однако посвященная войне часть экспозиции «Тони Тетрина» пополнилась снимком сражавшегося против нас немецкого разведчика. Это фото Александр Комаров предоставил редакции для публикации.
Фото:
Замок Бальга.
Фото:
Останки разбившегося «хейнкеля» в Хибинах. Фото с сайта hibiny.com
Виктор ФЕДОРОВ, полковник запаса

Опубликовано: Мурманский вестник от 16.03.2013

Назад к списку новостей

Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,875776,184879,000772,9161
Афиша недели
По следам Роу и Электроника
Гороскоп на сегодня