20.04.2013 / Общество

С душой северянина

Фото из архива С. Н. ДАЩИНСКОГО.

Наверно, не у одного меня возникает вдруг неожиданное желание поведать миру о людях, близких по духу, с которыми связаны многие годы жизни. Одним из них, несомненно, был Станислав Наумович Дащинский, которому на днях исполнилось бы 75 лет.

Судьба свела нас впервые в селе Ловозере. Меня, тогда сотрудника «Полярной правды», попросили написать для столичного журнала «Крестьянка» очерк о жизни кольских саамов. Отказаться духу не хватило: уж больно заманчивым оказалось предложение московских коллег.

И я поехал в Ловозеро, где до того не бывал ни разу, а о жизни оленеводов практически не знал ничего. Предварительно договорился с тогдашним редактором районной газеты Дащинским о встрече и предстоящем ночлеге.

Станислав Наумович оказался почти ровесником - всего на год моложе меня, и большим знатоком местной жизни. Благодаря ему я быстро нашел общий язык и с районным начальством, и с пастухами-оленеводами, которые находились в селе. Материал получился солидным, его даже отметили на редакционной летучке журнала. А с той поры у нас с Дащинским завязались теплые приятельские отношения.

Был он разборчив в выборе друзей. Контактировал чаще всего с теми, кто, как и он, жил работой. Меня тогда удивляла его скрупулезность в подготовке материалов, особенно краеведческого характера. Каждый документ, попадавший в его руки, подшивался в определенной папке. «Про запас, - говорил он. - Обязательно потом пригодится».

Я не знал тогда, что Станислав Наумович давно уж вынашивал мечту создать энциклопедию Кольского края. Это мечта почти сбылась. Наброски энциклопедии он опубликовал в еженедельнике «Рыбный Мурман», редактором которого стал в 1982 году. А до этого несколько лет был секретарем Кольского райкома КПСС.

Судьба не раз сводила нас на важнейших объектах района, в том числе на расширении мощностей тепличного комбината, в совхозах «Тулома» и «Полярная звезда», где он был своим, уважаемым человеком. Он не скрывал, что сбор краеведческих материалов продолжает, что готовится написать Книгу памяти - о людях, погибших при защите Заполярья, и о жертвах сталинских репрессий.

Осенью 1990 года новые власти области решили создать свою областную газету. Возник вопрос о выборе редактора. На эту должность претендовали три известных в Мурманске журналиста, судьбу которых предстояло решить депутатам областного Совета народных депутатов. Многие склонялись к кандидатуре самого молодого претендента. Меня, тогда депутата областного Совета и руководителя группы независимых депутатов, представители власти просили поддержать именно этого товарища. Просили не случайно: нас, независимых, было 47 человек, наши голоса, по сути, решали итоги голосования. Мы сделали выбор в пользу Дащинского. Так он стал первым редактором новой газеты «Советский Мурман», ныне выходящей в свет под названием «Мурманский вестник».

Всего пару лет стоял Дащинский у руля этой газеты, но успел сделать ее читабельной, близкой жителям Заполярья. Мало кто знал, что здоровье Станислава Наумовича сильно пошатнулось. Он как-то признался мне, что боится не успеть сделать главное дело своей жизни - создать Книгу памяти. Ради нее добровольно оставил редакторское кресло.

Успел выпустить семь томов этой книги, в которую вошли десятки тысяч фамилий павших воинов и жертв политических репрессий. Сделанные им заготовки послужили основой для создания и Кольской энциклопедии. Так что след на нашей суровой северной земле он оставил хороший. И мурманчане благодарны ему за это.

Непридуманное

Записи Станислава Дащинского, две из которых мы публикуем сегодня, сделаны автором, по его собственному признанию, как только он выучился водить пером. Много позже, в 1996-м, они составили книгу «Дом бабки Захарьихи». Это - документ из 27 коротких историй о том времени, когда родная деревня Дащинского находилась в оккупации, а самому ему было 4-5 лет.

Как отмечал автор, «ни одной строчки здесь не придумано. Все это я пережил сам, видел собственными глазами или поведали мои односельчане - жители крохотной деревушки Волковщина, что приютилась на стыке Могилевской и Минской областей Белоруссии».

Патрон

Вся деревня знала: если немцы найдут в хате, во дворе или огороде гранату или патрон, не говоря уже о винтовке, расстреляют всю семью. Так они делали. Поэтому, когда из деревни уходили партизаны, обычно нам, мальчишкам, поручалась ответственная операция по обследованию местности и изъятию случайно оброненных боеприпасов. Мы делали это с удовольствием, потому что кое-что из найденного - патрон, гильза, полудужка пустой обоймы с тугой пружиной - становились нашими трофеями, которые мы умели надежно спрятать.

А тут немцы нагрянули неожиданно.

Партизаны только что ушли. Хвост их обоза еще втягивался в лес, обступивший с обеих сторон дорогу в деревню с не очень красивым названием Козел. И наши летучие мальчишеские отряды не успели проверить подконтрольную территорию.

Немцы грохают коваными сапожищами в сенях нашей хаты. Мама хватает меня с Петей и крепко прижимает к себе. И тут я с ужасом замечаю на полу блеснувший золотистой латунью новенький винтовочный патрон. Наш, советский! Не будь немцев в деревне, я бы оказался героем дня среди своих сверстников. Но фашисты уже рядом... Вот-вот откроется дверь, и тогда... Содрогнулась от надвигающейся непоправимой беды мама, бросив взгляд на пол.

И я скользнул с маминых колен, босой ногой пнул патрон в широкую щель. Забраться снова к маме на подол я не успел. Прижался к ее ногам стоя, и мама прижала меня к себе крепко- крепко.

Гитлеровцы перевернули все в хате. Выгребли золу из печки, опрокинули на бок старинный бабушкин сундук. Но, не найдя ничего, удалились.

А патрон мы потом с ребятами достали. Я долго хранил его на чердаке, в укромном месте. Мои сверстники не могли понять, почему я не хочу разрядить его - вынуть пулю, высыпать и поджечь порох, как мы делали это с другими патронами, или бросить в костер и ждать короткого, приглушенного хлопка-разрыва.

Мне он был дорог.

Забава

Белобрысый немец устало присел на нары возле печи, которые заменяли в нашей хате кровати. Мы с братом, как всегда, прижались к маме на лавке у противоположной стены.

Гитлеровец уставился на нас, будто видел впервые. Хлопал выпученными глазами, что-то соображал. Ухмыльнувшись, взял в руки лежавший рядом с ним длинный тяжелый пулемет с цепочкой овальных отверстий на кожухе ствола, щелкнул затвором. Удобно усевшись, он приложился щекой к прикладу и стал целиться то в меня, то в маму, то в Петю. Разделяло нас и немца всего метра два, два с половиной.

Ни мы с Петей, ни мама не закричали, не потеряли рассудок. Не отшатнулись даже. Наверное, понимали, что от пуль не увернешься, не заслонишься, жуткое отверстие ствола смотрит прямо в твои глаза. Только мама сжалась вся в комок. А немец все целился, держа палец на спусковом крючке.

Иногда он опускал увесистый ствол, резким движением затвора выбрасывал патрон, будто давший осечку, и загонял в ствол следующий. Выброшенные патроны падали на пол рядом с той щелью, куда я спихнул ногой потерянный партизанами.

Гитлеровца распирало от удовольствия. На полу уже валялось около десятка патронов, начиненных порохом и пулями.

Кто знает, как долго продолжалась бы эта сцена и чем она закончилась для нас, если бы нашего угрюмо-сосредоточенного гостя не позвали как раз в тот момент, когда он перезаряжал пулемет.

- Яволь! - услышали мы первое произнесенное им слово, после чего он стал собирать и рассовывать по карманам разбросанные по полу патроны.

Через минуту гитлеровец затопал сапожищами в сенцах и больше не вернулся.

Мы еще долго сидели, не шелохнувшись.

Фото:
Учащийся РУ-6. Могилев. 1956 г. Фото из архива С. Н. ДАЩИНСКОГО.
Василий БЕЛОУСОВ,корреспондент ИТАР-ТАСС в Мурманской области.

Опубликовано: Мурманский вестник от 20.04.2013

Назад к списку новостей

Комментарии

comments powered by HyperComments
Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
57,533668,580172,985372,0079
Афиша недели
В ожидании летнего Деда Мороза
Гороскоп на сегодня