22.06.2013 / Общество

Словно только что из боя…

Журналистская судьба сводила меня со многими участниками героической обороны Заполярья. О некоторых успел рассказать землякам на страницах «Полярной правды» и «Мурманского вестника». А в старых моих блокнотах все еще остаются не озвученные рассказы фронтовиков, которые, полагаю, будут с интересом встречены и нынешним поколением северян. Предлагаю вниманию читателей «Вестника» два из них.

С Иваном Васильевичем Перфильевым мы сошлись на почве землячества и родственной службы в армии. В войну он был старшим лейтенантом, командовал взводом разведки 31-го отдельного лыжного батальона 14-й армии. Мне же довелось быть помощником командира взвода разведки отдельного зенитного артиллерийского дивизиона уже в послевоенное время. Разговоры на эту тему заходили у нас при каждой встрече.

«Мы - разведка!» - любил повторять ветеран. И чувствовалось, что он действительно гордился своей принадлежностью к этой армейской элите. Про летние походы в тыл врага за «языками» Иван Васильевич рассказывал редко. Его коньком были лыжные вылазки.

- Зимой в районе патрулирования линий связи много лыжных следов, - рассказывал он. - Немцы тянули свои провода не на столбах, как мы, а по земле, маскируя камнями. Но провода все равно заметны на фоне снега. Мы находили такую линию, разрезали ее и устраивали засаду.

Один раз залегли между высотой 221 и Малым Кариквайвишем - особо сильно укрепленным районом немецкой обороны. Там протекал ручей, по обе стороны которого довольно густо росли кусты ивняка, через которые фрицы и проложили линию связи. Погода в тот вечер выдалась как на заказ - сильно мело. Мы перерезали провод и залегли в кустах, поджидая немецких связистов, которые непременно должны были выйти на проверку линии. Ждать пришлось не долго. Их было шестеро. Нас - 16. Бесшумно взять «языка» не получилось. Пришлось открыть огонь. Четверых мы сразу положили. Двоих - рядового и раненого обер-ефрейтора привели к своим.

В том походе я был ранен, и оказался в госпитале в Мончегорске. Каково же было мое удивление, когда там встретил уже выздоравливающего того самого обер-ефрейтора, которого мы захватили в плен. Не думаю, что немцы вот так же сочувственно отнеслись бы ко мне, попади я им в плен. Их «гуманность» по отношению к советским военнопленным нам хорошо была известна...

После Победы Иван Васильевич остался жить на Кольской земле. Он был одним из создателей газоснабжающей организации региона и многие годы, до самой смерти, возглавлял управление «Облгаз».

Гордился своей принадлежностью к разведке и другой участник обороны Заполярья - легендарный Виктор Николаевич Леонов, дважды Герой Советского Союза, с которым мне довелось не раз встречаться в послевоенное время. Видимо, крепко засели в его памяти события суровой военной поры, особенно завершающего этапа боевых действий в наших краях. И через десятилетия после Победы рассказывал он о последнем походе своего отряда в тыл врага с таким жаром, словно только что вышел из боя.

- Осенью сорок четвертого по всему чувствовалось, что скоро и здесь, в Заполярье, грянет решающий бой, - говорил он. - Мы, разведчики, хорошо знали, что творится в стане врага. Егеря нервничали в ожидании нашего наступления. Их опорные пункты представляли многоярусную систему долговременных огневых точек, покрытых стальными колпаками и соединенных глубокими траншеями. Немцы очень надеялись на эти опорные пункты, среди которых особенно выделялся мощный, оборудованный артиллерийскими установками опорный пункт на мысе Крестовом, который считался морскими воротами в порт Лиинахамари и к главной военной базе гитлеровцев на Севере - порту Печенга. Его-то и предстояло взять нашему отряду во время начавшегося решительного наступления советских войск.

Помнится, после этих слов Виктор Николаевич надолго замолчал, и мне показалось, что мыслями в этот миг он снова оказался там, на суровых скалах мыса Крестового, вместе с бойцами отряда, на долю которых выпало выдержать редкий по своей напряженности бой. И когда он снова заговорил, я невольно вздрогнул. До того пронзительными, берущими за душу словами описывал он картину того боя:

- Воинственные крики и отчаянные предсмертные вопли, треск автоматных очередей и лязг стволов. Меж камней мелькают фигуры разведчиков и егерей. Удары прикладов и короткие взмахи ножей. Это была смертельная схватка, когда в ход идет и кулак, и холодное оружие, и подвернувшийся под руку булыжник. И нам, и им отступать было некуда. И все дрались с неистовой яростью людей, у которых один только шанс выжить - это убить врага.

В том бою, за который Леонов заслужил первую свою «Золотую Звезду», разведчики уничтожили свыше ста фашистов. Многих взяли в плен. Но и своих потеряли десять бойцов. После боя оставшиеся в живых пришли похоронить их.

- Стоим над свежевырытой могилой, но нет сил отдать приказ на их погребение, - вспоминает Леонов, и голос его дрожит. - Мимо как раз вели пленных егерей. Враги видят 10 убитых разведчиков, и они знают, сколько похоронили своих. Егеря срывают с голов картузы, прижимают руки к бедрам и строевым шагом проходят мимо могилы.

Может, этот эпизод покажется кое-кому нереальным, - заключил свой рассказ Леонов, - но война есть война, и на ней бывали случаи, когда враг отдавал должное доблести и геройству павшим на поле брани чужим солдатам. Этот - один из них.

Василий БЕЛОУСОВ,член Союза журналистов России

Опубликовано: Мурманский вестник от 22.06.2013

Назад к списку новостей

Комментарии

comments powered by HyperComments
Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
57,533668,580172,985372,0079
Афиша недели
В ожидании летнего Деда Мороза
Гороскоп на сегодня