07.05.2014 / Общество

И в страшном сне присниться не могло

Под звуки духового оркестра

На простенький вопрос, какой у него год рождения, Александр Стариков точно ответить не смог. По паспорту - 1936-й. Но тогда получается, что его младшая родная сестра моложе его всего на два месяца. По прикидкам родственников - 34-й. Значит, когда началась война, ему было лет семь.

- Все помню, - говорит он, мысленно возвращаясь в те далекие годы. Родился он в Белоруссии. Жили в Быхове. Когда началась война, отец ушел на фронт, их дом сгорел от бомбежек. И мать с пятью детишками подалась к своей сестре, которая жила в глухой лесной деревне Гамарня. Тетка из раскулаченных, сослана сюда в начале 30-х.

- Грамотная была, когда-то работала юристом, - рассказывает Александр Стариков.

Но с тех пор вся их семья считалась врагами народа. И только после войны, когда начали искать пропавшего без вести отца, семья выяснила, что вместо фронта как враг народа оказался он на урановых шахтах, там и сгинул. Позже его реабилитировали.

Первые немцы, которые шли через Гамарню, в деревне не задерживались, население не трогали. Лишь подъедали живность. Потом пошли эсэсовские отряды. Те уничтожали партизан, евреев, коммунистов. Александр Михайлович вспоминает, как в их избе остановился немецкий офицер. И однажды в минуту отдыха он заиграл вдруг на мандолине (инструмент был его личный) Интернационал, тогда это был Гимн Советского Союза. Мать знала немецкий, и она объяснила меломану-завоевателю, что за мелодию он исполняет. Зря она, конечно, сунулась со своими объяснениями, потому что немец рассердился, вскочил, уставил на нее палец и закричал: юде, юде! Но ничего не сделал, орал только сильно, а потом очень быстро съехал. Может, испугался, что на него донесут, как он тут гимном врага свой слух услаждает. А скорее, вместе с наступающей армией устремился дальше на восток.

Евреев и коммунистов каратели расстреливали и вешали. Население всякий раз сгоняли на главную деревенскую площадь, где проходила казнь, заставляли смотреть для устрашения. Александр Михайлович вспоминает, как бабушки закрывали им, детям, глаза своими руками, чтобы те не видели этих страшных моментов. Но где-то между пальцами, из-за края ладони детские глазенки выхватывали фрагменты этого ужаса. Дополненного еще и музыкальным сопровождением. Некоторые казни совершались под музыку - оркестр, состоящий из двух труб и барабана. Вешали под барабанную дробь. Правда, постоянно немцев в деревне поначалу не было. Боялись партизан, места все же глухие. А партизаны за продовольствием заходили сюда часто. Кстати, как вспоминает Стариков, бывало, ходили по избам и мародеры, выдающие себя за народных мстителей. Но их интересовали ценные вещи, которые конфисковали безоговорочно.

Вот сейчас расстреляют, и все...

- Ну а когда под Москвой даванули фашистов, в Белоруссии появились бандеровцы, которые уничтожали целые деревни за то, что люди кормили партизан, - рассказывает Александр Стариков. - Очень хорошо помню их трезубцы на петлицах. Вообще основные карательные операции немцы делали их руками.

А потом он вспоминает, как в деревню пришел отряд карателей, стал отбирать людей на работы в Германию, остальных уничтожали. Одна женщина с двумя детьми побежала из деревни в лес. И он за ней. Спрятались под елкой. Их нашли по следам на снегу - дело было зимой, отвели в соседнюю деревню, стали загонять в сарай, который потом закрыли и подожгли. Шустрый мальчишка, воспользовавшись суматохой, юркнул под грузовик, стоящий перед дверьми сарая, и босиком по снегу - обувь он потерял, еще когда в лесу прятался, задами да огородами побежал домой. А там уже никого. Только один старик остался, он сказал, что всех угнали в соседнюю деревню. Мальчишка - туда. Все так же босиком. Как ног не лишился? Штаны были длинные, штанины на ступни натянул, так и бегал. Ноги потом опухли, полгода их лечил после. Но тогда было не до ног. Парнишка стремился к матери, к братьям и сестрам. Прибежал, а там уже всех перед пулеметом выстроили. И его тоже в общий ряд поставили.

- О чем вы думали в тот момент? - спрашиваю у него.

- О чем на отмороженных ногах думаешь? - горько усмехается он. - Думал, вот сейчас расстреляют, и все...

Но тогда их лишь попугали. Кто знает, что произошло, почему оставили в живых. Но только каратели уехали, а люди пошли по своим деревням, по своим домам. А точнее, на пепелище своих домов. Деревни были сожжены. Жили в землянках.

В 43-м немцы собрали всех в Быхов, ходили слухи об эвакуации в Германию. Жили в казарме, питались объедками, ходили с протянутой рукой да подъедали летом всю зелень, что росла, выкапывали старую сгнившую картошку.

Уроки, которые мы забываем

В 44-м Белоруссия была освобождена. Но жить было так же голодно. Как-то раз набрали землянику в лесу, приехали в Быхов ее продать, чтобы купить хоть какой-то еды, а корзину с ягодами у них украли. Там-то, в Быхове, кто-то им и посоветовал искать счастья в Западной Белоруссии, уехать в Барановичи, там колхозов еще не было (с 1921 по 1939 годы город входил в состав Польши), но наняться в батраки к какому-нибудь крестьянину вполне возможно. Поехали, чтобы не умереть с голоду. Мать пристроила детей куда могла. Саша, например, пас корову и лошадей у поляка. Тот детей не имел, даже хотел усыновить пацаненка, да мать не дала согласия. Четыре года в весенне-летний сезон жил он у поляка, помогал тому управляться с сельским хозяйством, зимой перебирался в Быхов, ходил там в школу. В первом классе учиться ему не довелось, как раз началась война, и вместо уроков и добрых учителей были показательные казни и зрачок автомата или пулемета, направленный в сердце. В Быхове пошел сразу в третий класс. Читать к тому времени уже умел. Кто научил - не помнит, но помнит, как читал поляку газеты по вечерам, когда все дневные дела были завершены. А по ночам, признается, плакал, скучая по маме.

Сколько же ей досталось! Во время войны ее пять раз водили на расстрел партизаны за то, что немцам переводила, и десять раз водили на расстрел немцы. За то, что не всегда переводила правильно.

После 7-го класса завербовался на лесоразработки в Красноярск, в 55-м году забрали в армию, после армии остался контрактником. Был командиром службы. В одной из командировок в далекий северный город Мурманск встретил земляков. Они-то и уговорили его стать рыбаком. Первый рейс матросом на СРТ запомнил на всю жизнь. Морская болезнь настолько его измотала, что, сойдя на берег, твердо решил: все, больше в море не ходок. С командой попрощался, зашел потом на корабль, чтобы забрать паспорт у капитана. А до этого он хорошо пообедал с корешами в столовой ТПО. Взяли жареного гуся, выпили под такую закуску.

Как уж он там с капитаном общался, мой собеседник в подробности не посвятил, но только разморило его, и он уснул. Проснулся, а сейнер уже в Тюва-губе на волнах качается. Следующий рейс его закалил. Так и стал моряком. Закончил потом среднюю мореходку, судоводительское отделение. И началась напряженная морская жизнь. Женился, троих детей с женой вырастили. Старшая дочка уже на пенсии, сын занимается бизнесом.

- Если бы вам тогда, голодному оборванному мальчишке, бегающему от немцев, сказали, что будет у вас сын-бизнесмен, у вас бы, наверно, глаза на лоб полезли, вы и слова-то такого тогда не слышали, - говорю я Александру Михайловичу.

- У меня глаза на лоб полезли, когда я увидел по телевизору бандеровцев с их трезубцами на петлицах в Киеве, на Крещатике, в настоящее время. Такое и в страшном сне не могло мне присниться! - почти кричит он мне в ответ.

И у нас возникает минута молчания. Сегодняшние события на Украине - что это? История делает виток? Забыли ее уроки? У кого-то память напрочь отшибло? Или, напротив, сохранилось опьяняющее, лишающее остатка рассудка чувство от пролитой крови. Чужой, не своей, естественно.

Галина ДВОРЕЦКАЯ

Опубликовано: Мурманский вестник от 07.05.2014

Назад к списку новостей

Еще по теме

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
65,587175,182577,528072,9524
Афиша недели
Брэнд в тренде
Гороскоп на сегодня