01.11.2014 / Общество

Как разрушается сталь

Фото: Сергей Юдков

- Кому они нужны, эти Дальние Зеленцы? Там же полная разруха! Свалка на свалке, сплошь ржавый металл. Да и людей там почти уже не осталось, все разъехались.

Такое об этих краях доводилось мне слышать не раз. Обидно, хотя доля правды в этом есть. Но можно и возразить - нужны, нужны еще Дальние Зеленцы! И едут сюда люди! Туристы, кому по вкусу дальние земли, экстремалы, любящие поползать по заброшенным объектам. Дайверы - ведь Баренцево море по красоте и различным диковинным обитателям может поспорить и с некоторыми южными морями. Не случайно тут в тридцатые годы прошлого века построили базу биологического института.

Да, построили. А потом забросили. Вон сейчас на берегу бухты стоят деревянные скелеты институтских лабораторий, домов, где жили ученые. Однако само главное здание ММБИ - деревянный особняк - и сегодня, спустя двадцать лет разрухи, внешне сохраняет свое величие.

А внутри - полная разруха. Хоть главный вход заколочен, но без труда можно проникнуть с черного хода. В кабинетах и лабораториях все разгромлено: мебель, шкафы, полки, всюду валяются колбы с какими-то реактивами, на полу горы книг, научных отчетов, почетные грамоты.

Полвека заполярные биологи изучали тут тайны моря и его обитателей. А потом, в 90-е, словно объявили экстренную эвакуацию - ничего не стало нужным.

Но я сейчас не об этом. Не буду пытаться выяснить, кто принял решение уничтожить уникальную базу в Дальних Зеленцах, что стало тому причиной. Кто уехал из этих мест, обосновался на новом месте на Большой земле - не нам их судить. Возможно, в других кабинетах, ближе к цивилизации, они сделали не меньше для науки, чем те, кто остался.

Сегодня в Дальних Зеленцах живет от 20 до 30 человек - в зависимости от сезона. Осталось несколько представителей биологического института, пограничник, инспектор Кандалакшского заповедника.

Сложно сказать, наступят ли времена, когда работа станции будет востребована. Должны наступить! Оборону и космос вроде никто не отменял

Летом народу побольше: экспедиции приезжают, туристы, журналисты опять же. Места дивные, исключительные. Рядом-то ведь заповедные Гавриловские острова с птичьими базарами и местами гнездования черных бакланов и тупиков.

Зимой - затишье. К тому же дорогу из Туманного частенько переметает, проехать можно только на снегоходе.

Среди старожилов - Любовь Березина. Она не биолог, ее сфера - изучение природы металлов. Всю жизнь Любовь Григорьевна отдала этой работе. Она трудится на коррозионной станции уже 48 лет! Человек очень скромный, мне с большим трудом удалось ее разговорить.

- А чего рассказывать-то?! У меня все просто, из года в год без изменений. Каждый день замеры, данные передаю в Москву, там анализируют. Ничего интересного.

Но мне все же удалось уговорить Любовь Григорьевну (фотографироваться она так и не согласилась!), и вот мы уже идем на вершину сопки, с который открывается красивейший вид и на бухту, и на весь поселок. Идем по узким деревянным мосткам. Да, по зиме, когда снегу наметет, тут пройти сложно. А когда метель, ураган? Представить страшно. Спасают деревянные поручни, держась за которые, только и можно добраться до площадки, где установлены объекты исследования.

Северная коррозионная станция была создана еще в 1948 году. Здесь изучают, как неблагоприятные природные условия влияют на сохранность разных видов металлов. Проще говоря, проверяют опытным путем, насколько устойчивы к ржавчине чугун, сталь, алюминий, другие металлы и сплавы.

Сама станция - ровная площадка, огороженная со всех сторон забором. Подобных исследовательских полигонов в России всего четыре: два в Подмосковье, один на Дальнем Востоке - и наш, вот этот, самый северный, в Дальних Зеленцах. Здесь два места для образцов: на сопке, обдуваемое всеми ветрами, и прямо на берегу моря, чтоб испытать металл на воздействие морской водой.

- Воздух, влажность и морская соль - главные враги металла, - рассказывает Любовь Березина. - Зимой ветер дует, как правило, с юга, хлоридов на металлах оседает меньше. Коррозии при отрицательных температурах практически нет. Обычно ржавчина появляется, когда тепло и влажность больше 80 процентов.

Хоть и, казалось бы, прочный материал - сталь, алюминий, медь, никель, но и у таких, даже самых стойких, век недолог. Каждый образец, а их тут десять тысяч, Любовь Григорьевна регулярно проверяет на коррозию. Стальные образцы уже через пять лет в сырости и на ветру ржавеют, алюминий держится дольше.

- Алюминиевые образцы первые пять лет стоят и практически не меняются, а потом возникает небольшой налет коррозии, затем начинается расслоение. Лет через пятнадцать получается такой своего рода торт «Наполеон» - кусок металла можно легко расслоить.

В советские годы на коррозионную станцию регулярно отправляли свои материалы автозаводы, авиапредприятия, так называемые «почтовые ящики» - секретные институты, занимающиеся разработками в сфере обороны и космоса.

Останавливаемся у стенда, где от кусочка металла остались одни ржавые ошметки.

- А это стенд с образцами «АвтоВАЗа», - поясняет хозяйка. - Они прибыли сюда в 1978 году, сегодня никому уже не нужны.

И то верно, таких вот образцов отечественного автопрома в ином дворе по несколько штук ржавеет. В полном небрежении, без надобности.

- Есть образцы, которые уже с начала 70-х годов стоят. И государственные научно-исследовательские институты, и заводы - многие в девяностые закрылись. Исследования оказались им не нужны. Но мы все равно наблюдаем и данные отправляем в Москву. Вдруг пригодятся когда-нибудь.

И хотя новых заказов вот уже пятый год нет, коррозионная станция в Дальних Зеленцах не прекращает работу. А ее хозяйка Любовь Березина кропотливо - изо дня в день, из года в год - снимает показания, отправляет их для анализа.

Сложно сказать, наступят ли времена, когда работа станции по испытанию металлов снова будет востребована. Должны наступить! Оборону и космос вроде никто не отменял, а в последнее время особенно.

Вот военные начали строить гарнизоны на арктических островах - им нужен устойчивый к лютым морозам и ветрам металл.

Машиностроение не стоит на месте, потребности в крепких и надежных материалах растут. А прежде чем пустить их в производство, нужно испробовать на прочность.

Станцию в Дальних Зеленцах и создавать не надо, она есть и работает. И ее хозяйка Любовь Березина новой работе будет только рада.

Как и научная база биологов, на мой взгляд, просто должна быть восстановлена. Да, старые, разрушенные временем, непогодой и людьми постройки можно и снести, создать на их месте новые.

А исследования, которые тут проводятся и будут проводится, без сомнения, нам еще понадобятся. Учитывая то, что Россия возвращается в Арктику.

Прощаясь с Любовью Березиной, мы обещали наведаться к ней через два года - на юбилей. Да, совсем скоро Любовь Григорьевна будет отмечать 50 лет с того дня, как начала работать на самой северной коррозионной станции.

Фото: Сергей Юдков
Сергей ЮДКОВ

Опубликовано: Мурманский вестник от 01.11.2014

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
65,993174,902277,971972,9697
Афиша недели
Брэнд в тренде
Гороскоп на сегодня