25.11.2014 / Общество

Мой капитан...

«Там, наверху, его зачислили в экипаж,» - оставил один из друзей в «Фейсбуке» комментарий к скорбной новости. Максима Родионова, капитана «Седова», не стало в воскресенье. Инфаркт. Осиротел корабль. Осиротела команда.

После очередной - длиной в экватор - навигации он привел барк в Калининград на ремонт. Говорят, был весел, строил планы. Курил, затягивался тонкой «зубочисткой» - дескать, сначала на них перейду, а там и вовсе брошу, сердце поберегу. Не уберег.

К журналистам он относился не сказать чтоб скептически, но иронично. Давать интервью отказывался наотрез. Но было во всех его отказах и строгостях что-то неуловимо доброжелательное, что не позволяло обижаться... Лишь привыкнув к человеку, чуток оттаивал, а то и позволял себе откровенность.

Море для него было жизнь и смерть.

- Может, у меня особые отношения с морем, - задумчиво говорил мне как-то. - Мне без него нельзя.

За этим «нельзя» - семейное горе. Родионовы - династия подводников, отец и два сына. Все служили у нас, на Севере. Один из братьев, Михаил, погиб на «Комсомольце». После трагедии Максим решил с морем завязать. И думал, что навсегда. Ушел на берег, преподавал в Макаровке. И вроде все складывалось, но...

- Спрашиваешь, откуда я родом? Море - вот родина, - совсем не в шутку говорил он в одной из наших бесед на борту «Седова». Максим Николаевич был еще старпомом. Но бывалые моряки уже в те времена, пять лет назад, говорили, что во всей России в парусах лучше всех понимают двое - тогдашний капитан мурманского барка Виктор Мишенев и - Максим Родионов.

К парусам он шел долго. Вначале, решив возвратиться в море, сказал себе, что на субмарину, которую покинул старпомом, больше не ступит. Нужно что-то совсем иное, противоположное... Не глубина, так высь. Паруса!

- Это как две стороны луны - темная и светлая, - сравнивал он подлодки и парусники. И шутил: дескать, в юности не пошел на парусник, потому что... высоты боялся.

От предложения служить на «Мире» штурманом отказался наотрез:

- Я был штурманом подлодки. Вести парусник - это совсем иная работа. Со всем своим опытом я бы тогда этого не смог. Чтобы знать паруса, нужно пройти весь путь, с самого низа, нужно самому все почувствовать! И я нанялся на «Мир» простым матросом.

Так он второй раз вошел в ту же воду, второй раз прошел путь снизу доверху, от трюма до клотика.

Уже капитаном водил «Седов» в кругосветку, а этим летом выдержал изнуряющую и азартную Черноморскую регату. Друзья пишут: на корабле его Бог хранил, а вот стоило сойти на сушу, сердце не вынесло.

«О капитан, мой капитан!»- бессмертное уитменовское стихотворение про остановившееся сердце моряка - это, конечно, и о нем.

О капитан! Мой капитан!

Рейс трудный завершен,

Все бури выдержал корабль,

увенчан славой он.

...Но сердце! Сердце! Сердце!

На «Седове» за последние годы это вторая потеря - и обе горше некуда. Три года назад ушел Константиныч - легендарный старший матрос Александр Михайлов, отходивший в море с шестнадцати и почти до семидесяти. За матросом ушел капитан. Только совсем молодой, едва стукнуло пятьдесят.

Их, конечно, зачислили в команду - какого-то прекрасного корабля. Который никогда не покинет морей, пахнущих солью и сверкающих солнцем.

Прощайте, капитан.

Татьяна БРИЦКАЯ

Опубликовано: Мурманский вестник от 25.11.2014

Назад к списку новостей

Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,893276,057679,300672,7685
Афиша недели
По следам Роу и Электроника
Гороскоп на сегодня