25.07.2015 / Общество

Я когда-нибудь, может, уеду...

Нет, он никуда не уехал - всю жизнь прожил в Мурманске, своем «мачтовом городе». Когда узнал, что Виктор Тимофеев умер, невольно вспомнились замечательные его стихи - из тех времен, когда он был совсем молодым человеком:

Ты вся осталась позади,

и все - что не было и было,

охапкой желтых листьев смыло -

такие шли тогда дожди.

Очень жалею, что не знал, не мог знать его тогда - таким, как на известном снимке из шестидесятых-семидесятых. Плащик, водолазка, туфельки - дай бог каждому. Стиляга, ничего не скажешь... Другой Тимофеев - Александр Борисович, знаменитый АБТ, редактор областного книжного издательства, воспитатель мурманских поэтов - выглядит рядом с ним очень обычно, буднично. А Виктор Леонтьевич, тогда еще просто Виктор, Витя, - этакий пижон московский из какого-нибудь аксеновского «звездно-билетного» мира. Но не московский - мурманский! Трудно представить более мурманского (и жизненно, и творчески) поэта, чем Виктор Тимофеев. Это видно и по самым ранним его стихам, в том числе и по тем, никогда прежде не публиковавшимся, что мы печатаем сегодня, когда исполнилось сорок дней после кончины их автора.

Стихотворения Виктора Тимофеева

***

Пусть тебе приснится лето,

Берег моря… Плеск волны

Теплым ветром, синим светом

Пусть твои заполнит сны.

Пусть тебе приснится поле

Рядом с лесом и рекой.

Шепот листьев, голос воли,

А не скрежет городской.

Пусть тебе приснятся руки -

Две ладони, две мольбы…

Но зачем нам сны, разлуки?

Вот же руки - есть! - мои!

***

Парит земля, еще чернее

Без первых всходов на полях.

Звенит высокий полдень, млея.

Сребрится пух на тополях.

Бегут прозрачные барашки -

Степи весенней миражи.

В конце засеянной запашки

Машины крутят виражи.

В засохших ранах бездорожья

Едва заметная трава

Пропета радостною дрожью,

Что вновь весна в своих правах.

И все - от мала до велика,

Ликует в свете и тепле,

И солнца ласковые блики,

Как дети, ходят по земле.

***

Тоненькие вишни,

Как невесты, вышли

В белоснежных платьях,

В пламенных объятьях

Голубого солнца,

Трепетного ветра,

И земля смеется

Маем обогрета.

И душа радеет,

И девчонка дразнит,

И все дни недели

Просятся на праздник.

***

Земля иссохшими губами

Молила небо о дожде.

Чтобы весенними громами

Прошелся дождь по борозде.

Звенели знойные звонницы,

Как в дни уборочной страды,

Земля просила пить.

Напиться.

Хотя бы капельку воды!

Взлетала пыль, завесой белой

Повиснув в воздухе сухом.

Все на земле от суши млело,

Во рту стоял соленый ком.

И вдруг ударил гром над хатой,

И ливень с ходу заструил,

Как будто огненной лопатой

Вдруг кто-то небо раскроил.

Залопотало, заблестело

Все, умываясь под дождем.

А мы в футбол играть хотели

И то сказали: «Подождем!»

В пути

В вагоне душно и тесно -

Временный вид жилья.

Назад, в заполярную местность,

Еду из отпуска я.

Бегут неустанно за поездом

Зеленой толпой леса,

Будто бы кто-то поясом

Дорогу опоясал.

Бабье лето в окна

Бьет потоком тепла.

Вдаль уплывают волокна

Светящегося стекла.

Мазанки за плетнями

Теплом слеповатых глаз,

Выплыв навстречу плотами,

Скромно приветствуют нас.

И я, соскочив с подножки

На крохотный пятачок,

Беру у женщин картошку

И стрел зеленых пучок,

И лишь срывается поезд

В привычную синеву,

Картошку и лук на совесть

Жую и чудно живу.

В простых зеркалах купе

Проносятся в разные стороны

Кусты по лесной тропе.

Ночь. И уже роскошная

Грусть подмосковных рощ.

И на пруды раскосые

Сыплется мелкий дождь.

И дальше бежит Россия,

И впитывается в меня.

Обуревает сила

Жизнь свою обогнать.

А облаков дирижабли

Оторванные плывут.

Вокзалы меня провожают.

Вокзалы меня зовут.

Капитан

Пеленало море туманом,

Криком чаек звало гортанно;

Поманило стать атаманом,

Повелело быть капитаном.

Двадцать лет -

словно двадцать залпов

Перестрелки пятиминутной,

Даже годы приходят внезапно,

Когда очень жизнь перепутана.

Сколько раз он отвагой и риском

(Вся их тайна в точном расчете)

Зажигал восхищенья искры

В начинающих жизнь на флоте.

И не зря говорит он гордо,

Что от жизни он не устанет,

Что его задорная молодость

Не в одном молодом капитане.

А на мостике тих, спокоен,

Окликает матросов «братцы»

И грустит, как бывалый воин,

Что завидует новобранцам…

***

Лето в Баренцевом море,

У горизонта радуга и дым,

И тральщиков нестройные ряды;

Там ходит солнце полем золотым,

Едва касаясь розовой воды.

Там зыбь, подняв шлифованную

грудь,

Когда шагает солнце через полюс,

Заводит с ним веселую игру

И поверяет тайны во весь голос.

И рыбака усталый беглый взгляд,

Прикованный к ножу и рыбоделу,

Вдруг радостною

блесткой оживят

Дельфины беспорядочным

весельем.

90-е гг.

***

Я когда-нибудь, может, уеду,

Может, ближе куда-нибудь к лету.

Я еще не подвел итога

Потому, что не видел востока.

Я когда-нибудь, видно, уеду,

Может, к высокоствольному кедру,

К берегам Уссури говорливой,

Я хочу той дороги длинной.

Но я знаю, с какою силой

Будет звать меня самый красивый,

Самый строгий в отцовском гневе,

Самый верный мне

Крайний Север.

Абрам-мыс

Не дождутся рабочие катера.

Беззаботно бросаются картами.

Смех и шутки над пристанью

катятся,

И буксиры перекликаются.

Ждут мальчишки с лесными

яствами,

Проходив с утра за грибами.

Облака, как стеклышки, ясные,

Ближе к южным краям загребают.

А в конце, на выступе пристани,

Два художника пишут этюды.

И под общим

живым любопытством

Им, наверное, пишется трудно.

Посмотреть ведь каждому

хочется,

Чем сегодня картина закончится.

И одни деловито, чинно

Подойдут и косят исподлобья,

А другие сели б на спину

И язвили б бойко, без злобы.

А мальчишки и рты разинули,

Лезут с сумками и корзинами.

На холсте - простое начало:

Впереди синебокий сейнер.

Чуть подальше - завод, причалы,

Ну а главное - фон весенний.

Не расхваленный и не лаковый,

Не открыточный и не музейный,

А знакомый и как-то ласковый

Повседневностью незатейной.

И когда силуэт плавкрана

Был поставлен тральщику к борту,

Вдруг рабочий сказал:

- Вот правильно.

Словно кран тот - его работа.

Может, эти этюды - не лучшие,

Слишком ранними

были смотрины,

Может, после из них и получатся,

И полюбятся людям картины.

Ведь пока что не это важно.

Важна их незатертая свежесть,

Что они, как утесы, влажные,

И что в них уложилась светлость.

И что наши места рабочие

Вот художников интересуют,

Заводские дела, не побочные,

Вот художники эти рисуют.

И когда уходят художники,

Вслед им смотрят

доброжелательно.

Видно, приняли их, как должное,

Видно приняли, как обязательное.

***

В газетном киоске жарко,

Торговля - как снег - бойка.

Свежеиспеченная «Полярка»

Теплится в моих руках.

А я по мосту гремящему

К морскому вокзалу иду.

Внизу железные ящеры

Бегут на стальном ходу.

На катер - как на ракету.

Дальше - на Три Ручья.

В пути просмотрю газету,

Знакомых увижу я.

Здесь все моряки, рабочие,

По духу мне близкий люд.

Парит теснота, как в очереди,

Где редкое что-то дают.

Еще не отчалит катер -

Уже разговоры и суд.

И столько проблем охватят,

По косточкам разнесут.

Люблю я и смех, и браваду,

И едкую соль острот,

Ведь эту мирскую правду

Не спрятать, допустим, в острог.

Понятны мне их заботы,

Здесь как на ладони флот:

Одни без ремонта в ремонте,

Другие авралят ремонт,

Когда в последние сутки

Весь месячный план шевелят,

С утра раздирая судно,

По двадцать ударных бригад.

Среди остряков азартных

Рассказывал ухарь-старпом

О том, как портовый пожарник,

Напившись, гулял босиком.

И шутки, и басни, и вымыслы,

И бездна скорейших дел.

На берегу для промысла

Начался новый день.

И я в этом дне со всеми,

И я в деловой карусели,

И мне со всеми легко,

Хоть мало я с кем знаком,

Хоть знаю из них я редких,

Как и они меня,

Я с ними в своей тарелке,

По-русски, в своих санях.

Дмитрий КОРЖОВ

Опубликовано: Мурманский вестник от 25.07.2015

Назад к списку новостей

Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,875776,184879,000772,9161
Афиша недели
По следам Роу и Электроника
Гороскоп на сегодня