24.10.2015 / Общество

Мари Бойне: «Песни помогают мне дышать»

Фото: Лев Федосеев

Мари Бойне - исполнительница саамского йойка, мировая звезда, которую почитают не только поклонники фолка, но и любители самых разных музыкальных жанров. А еще Мари - частый гость в Заполярье, где вокалистка получила в подарок одну из песен, прочно вошедших в ее репертуар. Благодаря любезности Генерального консульства Королевства Норвегия в Мурманске мы встретились с Мари на одном из музыкальных фестивалей Страны фиордов.

- Вы много поете о волшебстве и чудесах природы. А сами с магией встречались?

- Магия везде. Я ее постоянно чувствую. Я родом из маленького городка, где жило всего

3 тысячи человек. И не могла подумать, что песни, которые я писала на маленьких листочках бумаги, разойдутся по всему миру, что незнакомые люди заговорят обо мне. Помню, как удивилась, встретив своих фанов в Индии, на Бали... Все, что у меня в судьбе случается, случается благодаря музыке. Знаете, когда-то у меня были другие планы на жизнь, но магия их поправила. И я всегда говорю спасибо за это. За все вообще. Надо быть благодарной за любой опыт. Иногда шучу, что вот, мне дали талант, а ведь он мог достаться какой-нибудь соседской девочке!

- На ваших концертах люди ведут себя, как на концертах «Битлз» - смеются, плачут, танцуют...

- Да, и Леннону я посвятила первую песню. Она была написана под большим впечатлением от его «Героя рабочего класса». У меня возникла четкая параллель между его «Героем» и детьми саами в норвежских школах. Педагоги учили нас забывать наш бэкграунд. А Джон пел о ребенке из рабочей семьи в школе жизни, где тоже от многого придется отказаться. Но если останешься собой, победишь. Правда, сильнее на меня повлияла Патти Смит. В 79 году я работала с ней - и все изменилось в моей жизни. С Патти все началось! Видела ее в этом году, ей уже 69, и она хороша. О, я хочу быть такой, как она! Патти Смит, Дженис Джоплин, Джон Леннон - они меня изменили.

- Но начали выступать вы только после протестов в Альте? (В 50-х годах XX в. планировалось строительство дамбы под Альтой, которое привело бы к затоплению оленьих пастбищ, саами вышли на акции протеста, и проект отклонили. - Т. Б.).

- Да, я училась тогда на педагога, как раз в Альте. Было много публикаций в прессе, дискуссий. В то время я еще не имела особой политической позиции, я просто изо всех сил старалась быть норвежкой. Была очень застенчивой. Я помню себя тогда - молодую женщину-саами, которая хотела забыть и выбросить все, что досталось ей в подкорке, в подсознании. Помню свой постоянный стыд и чувство неполноценности. В педколледже - спасибо моим наставницам - я начала изучать историю колонизации, причем не только здесь, на Севере, но и везде в мире. Начала понимать, почему я такая. И нашла шаманизм - наше наследие, а в нем новые ощущения. Я думаю о том, что каждый из нас может сделать для окружающего мира. Природа - наша мать, и, заботясь о ней, мы одновременно строим будущее для своих детей. Это философия людей, живущих вплотную к природе.

- У вас много песен о страданиях народа, социальной лирики. Гражданская позиция обязательна или можно остаться просто художником?

- Это зависит от тебя самого. Я не писала специально политических песен о саами, я просто писала о своей судьбе. Каждый говорил: «О, она пишет обо мне!» - а я просто рассказываю, как боялась жить, боялась быть собой. Творчество, как ветер, как воздух, пришло - и помогло мне дышать. Конечно, я видела страдания своего народа: самоубийства, алкоголизм, ненависть к самим себе. И не могла остаться равнодушной. Но нашла внутри баланс: каждый должен рассказывать свою историю. А не писать о политике ради самой политики.

- Культура саами в России в известной степени стала декоративной: поделки, сувениры, экзотика для туристов. Вы часто бываете у нас, как думаете, почему у западных и российских саами столь разная судьба?

- Они мои люди. Мои родные люди. Я не вижу разницы. Конечно, мне больно видеть, как люди, созданные для жизни в природе, брошены в каменные мешки, где остается разве что спиться. Они теряют дух нашей культуры. Но я пытаюсь вдохновить их. Это непросто. Но они тоже чувствуют наше родство. Кстати, на одном из моих дисков есть йойк, созданный женщиной из Ловозера, ее зовут Павла Конькова. Я все время пытаюсь внушить им: мы - можем!

- Вас периодически поднимают на щит феминистки.

- Традиционно у саами женщина имела высокий статус. У нас говорили: не послушаешь женщину - пути не будет. Женщина наделена божественной силой - у саами ведь нет мужчины-божества, как у большинства народов. Конечно, мы подвержены влиянию западной маскулинной традиции. Но ощущение, что женская сила весомей, остается. И женщины - мои героини.

- Вам трудно петь на норвежском?

- У меня есть несколько песен на норвежском, но саамский более подвижный, гибкий. Мне проще петь на английском, чем на норвежском.

- Что вы делаете, когда вам грустно?

- Музыку (смеется). Смотрю кино, иду на природу, сижу на берегу и смотрю на воду. У меня двое внуков, играю с ними. Вспоминаю свои концерты - это дает мне силы. Как-то, кстати, в России, на Кавказе, в районе Минеральных Вод, помню, ужасно долго добирались до площадки, где запланировали концерт, и была в ужасе: куда меня везут, кто сюда поедет слушать йойк?! Когда увидела количество публики, обомлела: там было 10 тысяч человек! Потрясающий опыт (Мари имеет в виду фестиваль этномузыки «Womad», прошедший в 2013 году в Пятигорске. - Т. Б.). Для художника грусть - судьба. Когда очень трудно, вспоминаю своего индийского учителя медитации. Он говорил: «Прими скорбь, это часть жизни. Потеряв способность грустить, потеряешь слишком много».

Беседовала Татьяна БРИЦКАЯ. Харстад - Мурманск.

Опубликовано: Мурманский вестник от 24.10.2015

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,849775,807679,332773,7570
Афиша недели
Тени незабытых предков
Гороскоп на сегодня