04.03.2016 / Общество

Асы заполярных трасс

Фото с сайта nvinder.ru

«НВ» публикует воспоминания известного летчика, командира вертолета Ми-8 Виктора Лазарева. Они посвящены всем героям полярных трасс, в любое время дня и ночи готовых поднять в небо винтокрылые машины.

Новоземельская эскадрилья

После того как с середины 50-х на Новой Земле начались испытания ядерного оружия, нарьян-марские авиаторы не раз совершали рискованные полеты на Новую Землю, доставляя пробы грунта для определения уровня радиации на архипелаге.

…1976 год обещал быть совершенно обычным: перелеты между населенными пунктами округа, доставка грузов и «продуктовые» рейсы, все как всегда. «Аннушки» и «Мишки» и тогда были главными воздушными извозчиками Заполярья, с той лишь разницей, что были куда новее и выглядели презентабельнее. Но в начале года в нарьян-марский авиаотряд поступило распоряжение о создании эскадрильи воздушных судов из вертолетов Ми-8 для работы на Новой Земле.

Многие в стране лишь спустя десятилетия узнали о том, что в октябре 1961 года на Новоземельском полигоне была взорвана самая мощная по сей день водородная бомба с расчетной мощностью почти 60 мегатонн. Столб взрыва поднялся в атмосферу на 70 километров, жуткое ядерное свечение наблюдалось по всему северу земного шара. Сильные колебания воздуха ощущались за тысячу километров от эпицентра, а в Амдерме, Варнеке и на Колгуеве потрескались стекла в окнах.

Что такое радиация, все мы знали, но отказаться от полетов на Новую Землю не могли: в те годы чувство патриотизма было превыше всего. Каждый командир воздушного судна был членом Коммунистической партии, поэтому особо рассуждать не приходилось - надо так надо, долг есть долг.

В то же время мы прекрасно понимали, что летать на вертолетах над тундрой - это одно, а над гористой местностью, вдоль ущелий и скальных откосов, - совсем другое. Даже для воздушных асов понадобилась серьезная тренировка полетов в гористой местности. Тренировочной базой выбрали район Воркуты. Уральские горы по своей структуре схожи с новоземельскими, с той лишь разницей, что вершины здесь пологие, с них при определенной тренировке можно взлетать и садиться, а Новая Земля - это совсем другое. Большинство гор там остроконечные и крутые, узкие расщелины в скалах и постоянно дующие сильные ветры.

На ядерном полигоне

В апреле 1976 года наш экипаж впервые увидел все это своими глазами, ощутил атмосферу, в которой нам предстоит работать.

Ми-8 с проверяющим штурманом В. Приходько, командиром судна В. Лазаревым, вторым пилотом Ю. Сазоновым и бортмехаником А. Беликом, преодолев маршрут в несколько сотен километров из Нарьян-Мара через Амдерму и Вайгач, приземлился в аэропорту Рогачево на Новой Земле.

Поселок Рогачево с воздуха внешне напоминал Амдерму, только поменьше размером. То, что это не совсем обычный поселок, было видно с самого начала: здесь был очень приличный аэровокзал, остекленный командно-диспетчерский пункт, большая бетонная взлетно-посадочная полоса, куда в условиях Арктики могли приземляться и гражданские самолеты, и тяжелые транспортные, и боевые истребители. Нас встретили, и первое, что бросилось в глаза, что все военнослужащие ходят здесь в морской форме, гостиницу называют кают-компанией, а комнаты - кубриками.

Поразило нас, жителей Нарьян-Мара, где был дефицит и талонная система, разнообразное меню в местной столовой. На столиках - вазы со свежими фруктами, салаты из свежих огурцов и помидоров - то, о чем рядовые жители Крайнего Севера в апреле 1976 года и мечтать не могли. Обслуживание - как в хорошем ресторане.

Нам определили район полетов от Рогачева до поселка Северный (на многих более ранних картах он назывался Лагерным). На каждом вертолете установили приборы для замера уровня радиации. Первый раз мы столкнулись с ее проявлениями сразу при подлете к Северному. Как только это произошло, взяли курс в направлении моря, подальше от скалистого берега, и показания дозиметра стали падать.

На подлете к устью Маточкина Шара открылась очень узкая расщелина в скале, слева и справа были густые облака, казалось, мы входим в какой-то таинственный туннель, но над поселком Северный мы сумели сделать круг и приземлиться. Поселок небольшой, вокруг одни казармы и домики, где жили в те годы ученые-ядерщики.

И в Рогачеве, и здесь уровень радиации не превышал нормы, так как на этих участках проводились подземные взрывы и вся основная радиация скапливалась в скальных породах.

Наша работа в этой зоне заключалась в том, чтобы ставить на вершинах скал вышки для осуществления топографических замеров. Говорили, что после взрывов скалы нередко уменьшались в размере и из мелких трещин в породе могла вырваться радиация. Нам несколько раз попадались такие вершины, напоминающие вулканы после извержения - края их были оплавлены.

Садились мы с экипажем и на Панькову Землю, именно на этом месте был осуществлен надземный взрыв в 1961 году. Брали пробы и увидели, что даже по прошествии 15 лет следы от того страшного испытания остались на земле. Нам всем было хорошо известно, сколько потрясений тогда принес взрыв водородной бомбы: вдоль восточного побережья Баренцева моря плавала дохлая рыба, много оленей погибло в Карской тундре и на границе с Коми.

Когда наш экипаж работал на Новой Земле, там тоже проводились взрывы, но в такие дни нам не разрешали вылет. Мы находились в гостинице и несколько раз были свидетелями того, как после «мероприятий» (слово «взрыв» произносить запрещалось) сначала начинала качаться люстра над головой, а затем и сам остров как большой корабль в океане начинал качаться. Погода на острове вообще меняется часто, но в такие дни практически за 10-15 минут туман окутывал весь остров. Нам приходилось летать и в такую погоду, так как после взрывов необходимо было проводить дозиметрию.

Животные больше обычных

Что еще удивило на архипелаге, так это большие стада диких оленей - крупных, светло-серого окраса. Белые медведи тоже, как нам показалось, достигали необычных размеров. Раньше большинство из нас видели их только в зоопарках, где из-за худобы они и выглядели иначе. Здесь же отдельные особи, с которыми доводилось сталкиваться, достигали трех метров в длину и весили явно более полутонны.

Помню, как-то раз экипаж Ми-8 выполнял рейс Рогачево - Белушье. Разгрузились в Белушье и внизу заметили группу белых медведей. При подлете все медведи, кроме одного, бросились врассыпную. А один, видимо старший, побежал в сторону моря и поплыл. Мы приземлились, вышли из машины, стали наблюдать за «пловцом». Непонятно было, куда он направляется: впереди ни земли, ни льдины. Видимо, медведь это тоже сообразил, резко повернул назад, доплыл до берега и с ревом бросился к нашему вертолету.

Мы едва успели забежать в кабину, благо винты уже работали на полную мощность. Медведь без страха приблизился к Ми-8, встал на задние лапы, и в то время, когда машина уже начала отрываться от земли, со всего размаха ударил лапой по стойке шасси. Удар был довольно ощутимым. Экипаж не стал больше испытывать судьбу, набрал высоту и направился в сторону поселка Рогачево.

Нашему экипажу пришлось еще несколько раз вылетать на Новую Землю, пока не случилась страшная авария нашего вертолета.

Катастрофа вертолета

В конце августа 1976 года я летел уже с новым экипажем в район поселка Северный. В полете возникла нештатная ситуация, описывать которую со всеми техническими подробностями не стану. Скажу лишь, что на острове очень трудно определить не только точное направление ветра, но и его силу: если у земли она одна, то на высоте 1200 или 1800 метров совсем иная.

При заходе на посадку над одной из вершин из-за сильного попутного ветра и низкой скорости машины при снижении Ми-8 едва сумел зацепиться шасси за вершину. О нормальном приземлении и речи не шло, мы просто ударились о нее, хвостовой винт разрушился, и вертолет начал беспорядочно вращаться. Наконец зависли на краю вершины, но это был еще не конец ужаса…

Техника продолжала работать и вертолет свалился вниз со скалы, падал и разваливался при этом. Летчики потеряли сознание. Последнее, что я отчетливо слышал, - это шипение, которое издавал наш Ми-8. Казалось, он говорил: «Что же вы со мной сделали?!» У меня была разбита голова, снег рядом был пропитан кровью, это последнее, что я видел перед потерей сознания.

Потом этот случай расследовала комиссия, проводились экспертизы, выяснялись все обстоятельства аварии. Члены экипажа не были признаны виновными, как и положено, за все отвечал командир. А я вскоре оформил летную пенсию и уехал из Нарьян-Мара. Мой товарищ, второй пилот Юрий Созонов, через год умер от белокровия, ему тогда исполнилось всего 25 лет. Второй пилот Саша Кусков окончил Академию гражданской авиации и стал командиром объединенного авиаотряда в Тюмени.

Помню всех, с кем мне пришлось работать в те годы: Александр Бахан, Михаил Назаренко, Василий Клименко, Виталий Фисун, Владимир Кушкин, Юрий Огарков, поэтому эти воспоминания посвящаю всем нарьян-марским авиаторам - настоящим асам заполярного неба.

Часто вспоминаю Нарьян-Мар, не могу забыть свою родину. Когда по телевизору показывают снежные просторы, оленьи стада, чумы или нарты, не могу оторваться от экрана и готов смотреть на все это великолепие бесконечно. Говорят, Север вообще невозможно забыть, как и людей, с которыми здесь познакомился и подружился. Заполярная дружба - это навсегда.

С уважением ко всем, кто меня знает и помнит, Виктор Федотович Лазарев.

«Наръяна вындер»

Опубликовано: Мурманский вестник от 04.03.2016

Назад к списку новостей

Комментарии

comments powered by HyperComments
Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
59,249069,653174,868973,2998
Афиша недели
Старые сказки на новый лад
Гороскоп на сегодня