(Продолжение. Начало в № 127131135139143151155159163166170174178182186190194 за 2020 г., № 1, 4, 8 за 2021 г.)

Чилийская Лубянка

В двух-трех кварталах от дворца стоит малоприметный дом. Он хранит жуткие секреты. Рядом с входом - табличка, на которой перечислены имена людей, привезенных пиночетовскими особистами в закрытых машинах и никогда уже отсюда не вышедших. Чилийское подобие лубянских подвалов для «врагов народа». Катя говорит, что таких домов в Сантьяго сотни, но она водит туристов именно к этому.

Дом и впрямь овеян некой печальной и темной аурой, это чувствуешь, подойдя близко. И не отпускает мысль, что все это было не в махровые довоенные годы, а сравнительно недавно - при нашем уже поколении. Так же как и режим Пол Пота в Камбодже. И отчасти режим Франсуа Дювалье на Гаити. Преходящи лишь персоналии диктаторов, но сами диктатуры будут в мире вечно.

Покидаем центр и окунаемся в совершенное безлюдье. Катя выглядит потрясенной, на ее памяти город еще ни разу не был таким. Отмахиваем улицу за улицей - никого! Как в страшных сказаниях или фантастических романах, где люди внезапно куда-то исчезают. Усиливая эффект, со стен пялятся нарисованные уродцы, один фантасмагоричнее другого. Граффити - гордость Сантьяго и Чили, мы видели эти картинки во всех городах, начиная с Пунта-Аренаса, но по-прежнему далеки от того, чтобы ими восхищаться. Они придают окружающей действительности неряшливый и китчевый вид, а она и без того не блещет чистотой и изысканностью.

Отголоски октябрьских беспорядков: почти все памятники, не говоря уже о зданиях, размалеваны, исписаны вдоль и поперек, заляпаны краской. По Сантьяго без преувеличения прошлось стадо варваров, и никто не спешит ликвидировать последствия этого набега. Не видят смысла. В любой момент буйные демонстранты, а под прикрытием оных и обыкновенные мародеры и хулиганье могут вновь выйти на улицы, и хаос повторится. Так что стоять Сантьяго в таком неприглядном виде еще долго. Разве что эпидемия притушит страсти. Но она и у коммунальщиков убавит ретивости. Впрочем, Катя утверждает, что город никогда и не был аккуратным, это его нормальное состояние. Но нам непонятно, зачем уродовать достопримечательности, портить лицо собственной столицы? Или чилийцы до такой степени ее ненавидят?

Обезлюдевшие улицы.

Мы не вандалы

А город, между прочим, обладает и оригинальностью, и шармом. Это замечаешь, даже проехавшись по безлюдным улицам, пестрящим вывесками «Closed». Ближе к концу дня отыскиваем едва ли не единственный открытый еще парк - Бисентенарио. Катя в удивлении вопрошает сторожа: что, в самом деле можно войти? Он кивает: можно. Но прибавляет, что с завтрашнего дня уже будет нельзя. В общем, и тут мы, если можно так выразиться, вскакиваем в последний вагон.

Парк хорош! Впервые вижу белых лебедей с черными шеями и черными головами. Смотрятся слегка инфернально, но по большому счету по-королевски. Изящные водоемчики кишат рыбой и пернатой дичью. Разрешено кормить. Вдоль пешеходных дорожек расставлены автоматы с мелкими гранулами. Бросаешь монетку в щель - и из контейнера тебе в ладонь высыпается горстка корма. Сын выцыганил всю мелочь, зато и обитатели парка подкрепились. Мы тут одни, и в отсутствие посетителей живется им не так сытно, как в благополучные времена. Во всяком случае, на еду набрасываются стаями, затевают драку, даря нам дополнительное развлечение.

Проезжаем через район, где находится российское посольство. То самое, которое рапортует, что с каждым застрявшим в Чили россиянином поддерживается прямая связь. Одолевает зуд: намалевать бы на воротах что-нибудь эдакое… в чилийском стиле. Но мы не вандалы, не так воспитаны. Отпускаем пяток-другой крепких словечек и проезжаем мимо. Заходить нам сюда уже без надобности, мы выручаем себя самостоятельно.

Вечереет и холодает. Около восьми возвращаемся назад. Прощаемся с Лешей и Лидией Ивановной, которая никак не в состоянии смириться с потерей айфона (и ее эмоции понятны). Взаимно желаем удачной дороги и возвращения домой. Пути у нас разные, но цель одна. Уговариваемся списаться уже в Москве, узнать, кто как добрался.

Нас довозят до аэропорта. Благодарим Катю, она благодарит нас и с грустью замечает, что следующие экскурсанты у нее появятся очень и очень нескоро. С этим пророчеством трудно не согласиться, мы только что видели, во что коронавирус превратил многомиллионный город. Катя как будто извиняется за то, что наша поездка получилась такой куцей и смазанной, упрашивает вернуться когда-нибудь в Чили, обещает показать и Атакаму, и Патагонию, и Анды… Что ж, все может быть.

Памятник основателю Сантьяго.

Парочка в противогазах

В ожидании своего рейса сидим за столиком в пустом аэропортовском кафе, закрытом по случаю все того же вируса. Грызем купленные днем чипсы, заедаем клубникой и анализируем впечатления. Странное свойство моей натуры: лет до тридцати пяти я был сугубым домоседом. Но это всегда касалось только поездок на относительно близкие расстояния. Мне и сейчас тяжело сдвинуть себя с места и съездить, скажем, из Оленегорска в Мурманск. Это сто километров. А сорваться на другой конец света - запросто. Соберусь в момент.

А что же нынешнее путешествие? Оно еще не закончилось, и мы не знаем, каков будет финал, но мне жаль расставаться с ним. Да-да, так и есть, не лукавлю. Получилось захватывающее приключение, которое не только не отбило охоту к дальнейшим перемещениям, но и в изрядной степени раззадорило. Хоть прямо сейчас набрасывай план следующего странствия по неизведанным краям. Вот только непохоже, чтобы оно состоялось в скором будущем.

Аэропорт еще неделю назад жил мирной жизнью, а нынче все сотрудники разряжены в защитные средства, словно участники карнавала по случаю Хэллоуина. К нам подходит сеньора с кипой масок, сует одну сыну. Он надевает, и мы фотографируем его. Этот экспонат в фотоколлекции будет называться «Лева борется с коронавирусом». Мы сами далеки от паники, а вот наши соседи выглядят кто как. Многие в масках и перчатках. Видели даже парочку, затянутую в непроницаемые комбинезоны с противогазами. И раз за разом под сводами объемного здания разносятся предупреждения, достойные стать фрагментами звуковой дорожки постапокалиптического фильма.

Два часа ночи. Посадка в самолет арабской компании «Эмирейтс». О да - из Америки в Европу мы будем лететь через Азию. Кто бы нам сказал, что за один месяц предстоит побывать сразу в трех частях света!

(Окончание следует.)