(Окончание. Начало в № 171.)

18 января 1942 года после месяца напряженной подготовки первый боевой вылет с высотной парашютной торпедой состоялся. Цель - корабли на внутреннем рейде Киркенеса. Но этот район оказался закрыт сплошной облачностью, и экипаж старшего лейтенанта Александра Хорева сбросил торпеду на порт Лиинахамари.

Экипаж не имел ни практического, ни тем более боевого опыта, не имел каких-либо точных сведений об обстановке в порту - сколько и какие находились корабли на рейде и были ли они вообще там. К тому же что мог рассмотреть штурман и летчик в условиях полярной ночи с высоты 4000? В лучшем случае лишь границу между сушей и морем. Что ж говорить о результате?

В любом случае вылет состоялся, и его по праву можно считать успешным. Проблем, как вы помните, было в достатке. А в итоге: не отказала матчасть, торпеда отделилась от самолета, парашют раскрылся, смертоносная сигара штатно вошла в воду и не утонула, все механизмы сработали. А самое главное - экипажем был зафиксирован взрыв. По немецким данным, торпеда взорвалась на берегу залива и повредила телефонную линию.

Торпедоносец ДБ-3ф 6-й эскадрильи 2-го ГКАП в полете с высотной авиационной торпедой.

Пожалуй, вылет не был вызван боевой необходимостью, а, скорее всего, приурочен к важному событию, отмечавшемуся именно в этот день, 18 января 1941 года, - присвоению 72-му КСАП звания гвардейский. Выполнив свои прямые обязанности, летчики единственного минно-торпедного звена в составе ВВС Северного флота могли с чистой совестью отрапортовать на полковом митинге о том, что: «Присвоение нашему полку высокого звания гвардейского воодушевляет нас, торпедоносцев, на новые подвиги. Еще больше усилим наши удары по врагу! Будем и впредь уничтожать фашистских гадов на земле и в воздухе, разрушать причалы, топить их корабли, не давая врагу покоя ни днем, ни ночью!» - так говорил на митинге воздушный стрелок-радист, орденоносец старшина Иван Бородин.

Как только вошли в подчинение Бориса Сафонова бомбардировочные эскадрильи и минно-торпедное звено, он живо начал интересоваться их возможностями и вооружением. Еще раньше, когда Сафонов и старший лейтенант Гарбуз вместе служили в 72-м КСАП, между ними сложились вполне дружеские отношения. Теперь, будучи командиром полка, главный североморский ас в силу служебных обязанностей должен был досконально изучить и знать матчасть подчиненных. Из истории 9-го гвардейского минно-торпедного авиаполка:

«…Сафонов выразил желание, чтобы Гарбуз вывез его на самолете ДБ-3Ф, на котором он, будучи летчиком-истребителем, никогда не летал. Но перед этим Гарбуз ознакомил Сафонова с кабиной, с установленными на самолете специальными приспособлениями для торпедометания и с тактикой торпедных атак. Торпедист старшина Раков ознакомил Сафонова с техническими данными торпеды».

Рабочее место штурмана в носовой части кабины торпедоносца Ил-4.

После создания во 2-м ГКАП минно-торпедной эскадрильи возможности торпедоносной авиации на Северном флоте несколько возросли, но говорить о том, что этим оружием можно всерьез помешать судоходству противника у побережья Северной Норвегии, было еще рано. Пока было неясно, как наиболее эффективно использовать имеющийся потенциал торпедоносцев.

К этому времени уже поняли, что высотное торпедометание неэффективно. В отношении применения низкого торпедометания высказывалось мнение, что оно может быть результативным лишь в случае, если такие атаки будут массированными. Для этого самолетов одной эскадрильи явно недостаточно.

На этот счет у Бориса Сафонова имелось свое представление. Из воспоминаний Григория Поповича: «Как-то на КП у нас с Сафоновым зашла речь о применении торпедоносцев в условиях Заполярья. Борис Сафонов тогда сказал мне: «Вот что, Попович, Вы часто ходите на разведку, обнаруживаете вражеский транспорт, сообщаете сюда, и только тогда по Вашим сведениям вылетают бомбардировщики его бомбить. А не лучше ли Вам брать с собой в разведывательный полет торпеду? Ваша задача будет состоять в том, чтобы галсировать вдоль берега противника. Приближаясь и отдаляясь от него. При этом Вы всегда сможете уйти в море, если появятся вражеские истребители, и между тем сможете обнаружить и сами атаковать торпедами транспорт. Ну что, Попович, это будет хорошая работенка!»

Вскоре у командующего Северным флотом вице-адмирала Арсения Головко состоялось обсуждение наилучшего использования торпедоносцев на морских коммуникациях противника в условиях начинающегося полярного дня.

Подвоз торпед к самолетам Ил-4 на аэродроме Ваенга-Первая.

Командир 2-го ГКАП гвардии майор Борис Сафонов сказал, что торпедоносцев можно использовать одиночно или парами в крейсерских полетах вдоль вражеского побережья. Его поддержали капитан Попович и старший лейтенант Гарбуз. Штабные офицеры во главе с начальником минно-торпедной службы старшим лейтенантом Тепловым также поддержали его мнение, так как географические и метеорологические особенности Северного морского театра военных действий вполне способствовали действиям низких торпедоносцев методом свободной охоты, учитывая, что в тот период - весной 1942 года - вражеские транспортные суда еще не ходили в составе конвоев. Они осуществляли переходы в основном одиночно или парами без обеспечения прикрытия - и противолодочного, и с воздуха.

После этого разговора боевая работа в 6-й минно-торпедной эскадрилье вышла на новый уровень. Из воспоминаний механика-торпедиста А. Ракова: «В 6-й эскадрильи наша работа сразу получила иной размах. Вся организация минно-торпедной службы изменилась. Наконец-то мы разобрали деревянные тротуары, сколько времени тянувшиеся от места хранения торпед к стоянкам самолетов. Корабельные тележки уступили место тележкам, специально оборудованным и приспособленным для движения по земле. Мы получили и автоторпедовозы и компрессоры, которые раньше приходилось вызывать из Мурманска, и другое оборудование, баз которого сейчас уже нельзя было обходиться».

Крейсерские вылеты с низкими торпедами на вражеские морские коммуникации начались только в июне 42-го, уже после гибели их вдохновителя и организатора подполковника Бориса Сафонова.

За то время, пока полком командовал Борис Сафонов, 6-я минно-торпедная эскадрилья произвела лишь три групповых вылета на торпедную атаку высотными торпедами, все - без результата. Летчики еще учились, постигали азы. Впереди их еще ждали и успех их грозного оружия, и неизбежные горькие потери.