В девяностые она была одной из самых популярных телеведущих - настоящая звезда, прима! Еще совсем недавно у нее было собственное ток-шоу на ОРТ. А когда-то Светлана Сорокина вместе с папой - военным строителем, мамой и сестрой жила в Мурманске, на улице Миронова, училась в 44-й школе. Об этом мы узнали на фестивале «Северный характер», организованном телекомпанией ТВ-21, на котором Светлана возглавляла жюри. Посетила и те, почти родные, места, где жила когда-то…

ТВ в роли пионервожатого

- У меня сегодня была встреча с моим детством, - признается Светлана и улыбается хорошо всем нам знакомой улыбкой, на этот раз - с едва заметной грустинкой. - В сопровождении журналиста ТВ-21 Сергея Юдкова мы с сестрой посетили дом, где жили, - пятиэтажную «хрущевку». Вокруг почти ничего не изменилось - те же бараки. Только дом раньше был высоким и белым, а сейчас стал ниже и сереньким. Приехали в школу, где я училась. Причем охранник долго не хотел нас пускать. А потом узнал Сергея и пропустил. Это естественно - ваших, здешних, героев люди знают гораздо лучше… Охранник, кстати, сказал: «А что вы тут ходите?» - и потом убеждал нас, что возвращаться туда, где жил когда-то, не надо. Может быть, он прав. Ностальгируют, наверно, либо очень слабые люди - мол, прежде было лучше, чем сейчас, либо очень сильные: оглянулся и - пошел дальше. Должна сказать, что ностальгия - не самая яркая черта моего характера. Нам, журналистам, это не очень нужно. Мы - люди сиюминутные, у нас все - очень быстро. А потому - не нужно пилить опилки…

- Вы по образованию - не журналист. А как попали на телевидение?

- Моя специальность - ландшафтная архитектура. На ТВ я попала совершенно случайно, буквально с улицы. Оказалась в нужный момент в нужном месте - на ленинградском телевидении, которое первым начало делать новые программы, привлекая новых людей. Я оказалась тем самым свежим персонажем, который был востребован. С тех пор я двадцать один год провела в эфире. Жалею ли я об этом? Нет. Очень много было интересного, разнообразного. По сути, прожила период от цензуры до цензуры. Еще застала ту, советскую, - и дожила до российской. Согласитесь, интересно. Не хотелось бы застревать в ветеранских воспоминаниях, но для журналиста это особенно важно - оказаться в нужное время в нужном месте с нужным настроением и необходимым багажом знаний, энергии, желания действовать.

Я не хочу ругать нынешнее телевидение. Не хочу быть ветераном - тем, кто всегда говорит: раньше было лучше, солнце светило ярче и девушки были красивей. Это безусловная правда, но - ветеранская правда.

- В свое время вы уехали из Питера в Москву, столица легко вас приняла?

- Да, меня же приглашали. Мне было легче. Но шел 91-й год. Это - пустые полки магазинов, путч, развал Советского Союза, полные непонятки с будущим... Отсутствие жилья - два года я жила в служебной гостинице. И постоянно, как только появлялась возможность, ездила в Петербург. Но, главное, у меня была работа - трудная не трудная, но работа. Я работала. С азартом, с интересом, и это помогало жить.

- Расскажите о вашей книге…

- Все получилось случайно. Началось с того, что я хотела сделать фильм о детях-сиротах. И появилось это занятие, совершенно душевное. Я прислонилась к благотворительности, к разным проектам, работаю в этой области. В том числе, искала себе ребенка и нашла Тоню - пять лет назад. И за время этих похождений, знакомства с разными детскими домами, в разных городах накопилось некоторое количество историй, связанных с детьми. Я не отказалась от идеи снять об этом серию документальных фильмов. Даже рабочее название придумала - «Россия сиротская». Но поскольку девичья память короткая, начала набрасывать что-то для себя в компьютере. И получилась серия рассказов - они вполне документальны, но немножко додуманы, дофантазированы. Писала-писала, а когда набралась дюжина, мои близкие знакомые стали просить, чтобы где-то напечатать. В итоге одна моя пожилая приятельница - литературовед, в тайне от меня показала их издательству, с которым сотрудничает. Рассказы понравились - редакторы меня уговорили печатать их. С единственным условием, что я дополню сборник несколькими вещами - более веселыми. Уж больно грустно было все в первоначальном варианте. А читатель ведь не любит, чтоб только грусть да тоска! Пришлось дополнить…

В течение месяца выйдет еще одна моя книга, совсем другая. Рассказы о людях - успешных и неуспешных, которые почему-то начинают заниматься благотворительностью - и в свободное время, и профессионально, анонимно и публично, по-разному. Живые истории - пятнадцать штук.

Мой вариант названия был: «Как стать человеком» - нужным, любимым, необходимым. Но издательство он не устроил. Типа того, что читателя унижает. Так что в издательстве меня пожурили, обвинили в высокомерии, и я назвала книгу «Мне не все равно».

- Если бы у вас была возможность создать собственный телевизионный канал, каким бы он был?

- Сложный вопрос. Я человек практический и в гипотетических категориях рассуждаю с трудом. А чтобы создать канал, нужно быть, как вы понимаете, сильно Абрамовичем - очень богатым человеком. Это очень дорого - создавать канал с нуля.

- Опустим финансовую сторону…

- Ничего себе - опустим!.. Да Бог его знает! Сейчас все головы сломали - что интересует зрителя? Какой бы я ни была фантазеркой, все равно привыкла ориентироваться на это.

- Вы хотите продавать то, что там будет показываться?

- Конечно. И я хочу, чтобы это смотрели люди, а не узкий круг моих знакомых. Чтобы это было интересно. А как иначе-то?

- Хотите идти за публикой, а не поднимать ее?

- Я называю это пионерским принципом: вожатый - чуть-чуть впереди. Конечно, не играть на низких инстинктах, это у меня просто не получится - самой противно будет. Да, чуть-чуть впереди, не пытаясь при этом витать в облаках, показывая всем, что вы все - плебс, а я вот сижу на облаке и ногами болтаю. Разумеется, нужно быть ближе к людям…

Телевидение ко всему прочему давно и прочно является организатором нашего времени. Особенно в России. Самое трудное для человека - распределить свое собственное время: я занимаюсь тем-то и тогда-то, иду туда-то и делаю то-то. Это трудно - организовать себя по уму и рационально. Так вот, телевизор у нас долгое время по-своему выполнял эту задачу. Домохозяйки и сейчас ориентируются на него: сначала у нас Малахов, который скажет, как редькой рассасывать беременность, потом «Модный приговор», в котором из толстой женщины сделают и худенькую, и очень модную, и всякие прочие чудеса. Вот она - шикарная организация свободного времени! В маленьких городах и поселках, где нет большого выбора каналов и доступны лишь первые два, где нет Интернета, они по-прежнему выполняют эту функцию… Попутно промывая населению мозги.

Скучаю по кино без желтизны

- В девяностые, в пору моей активной работы на ТВ, у зрителя были иные предпочтения, нежели сейчас. Никогда не видела и, должно быть, уже не увижу такого всплеска интереса к публицистике, к обсуждению, проговариванию - осмеиванию или оплакиванию - каких-то тем. Огромное количество публицистических программ и документальных фильмов - тех, что открывали новые темы и новые факты. Причем общество призывали к обсуждению всего этого. И общество не просто подавало голос, но живо реагировало. У нас на Ленинградском телевидении тогда возникли такие программы, как «Пятое колесо». Она тогда, кстати, часто имела неопределенный хронометраж. Что называется, текла, как река. Начиналась в определенное время и, если было, что показывать, уходила в ночь. Долгий разговор Лихачева о жизни могли слушать два часа кряду! Сейчас - поди кого усади, заставь слушать!

- Ну, положим, Лотмана будут - «Беседы о русской культуре», к примеру…

- А попробуйте, проведите эксперимент!

- «Культура» показывала эту программу четыре раза…

- Да, конечно, «Культура» - с ее тремя процентами смотрения. Но центральные каналы это никогда не покажут. Потому что аудиторию такая программа не соберет. А вот по Питеру мы тогда это слушали как завороженные. Как и все, что было связано с новыми темами и интересными людьми. Счастливый был момент. Я сильно скучаю по такой публицистике, по документальному кино без желтизны… Конечно, скучаю! Хотелось бы таких программ, которые мне близки. Но я понимаю, что способ изложения должен быть иной. Возможно, когда люди пресытятся гламуром, коньками, Петросяном, дай Бог ему здоровья, разными другими вещами, опять откроется ниша для говорения. Не для современных ток-шоу, которые довольно желтые или агрессивно-пропагандистские, с поиском врага и его бичеванием, а для проговаривания и осмысления.

- Когда вам интереснее было работать, в 90-е или сейчас?

- Вы меня опять на ветеранство подвигаете…

- Так сейчас же скучно. Стабильно все… Кризис вот, правда.

- Да бросьте! Во-первых, жизнь же нам постоянно что-то новенькое приносит. Вот у нас кризис. Мы-то думали, у нас нефти завались, стабфонд такой огромный. Только к стабильности пришли - и вдруг на тебе, явилась беда, откуда не ждали, несчастный этот кризис, который не знаем еще, чем завершится, потому что не дошли до самых сложных времен. Все равно бодрит, да? А потом мне сейчас очень интересно - без всяких яких. Новый период жизни, период «после публичности» - сложный, но проживать его по-человечески очень интересно. Только что тебя каждая собака знала, все было, и разом оборвалось - ни денег, ни известности, одни проблемы. Одни проблемы! Но - интересно. Бегаю по разным работам, занимаюсь разными вещами, проживаю новую жизнь, новый ее кусок. Стараюсь себя найти в этой жизни, воспитываю ребенка, пишу книжки. Интересно! Мне интересно.

- В какой валюте средства храните?

- В первый раз за долгие годы порадовалась, что у меня нет сбережений. Я стараюсь не снижать привычный уровень жизни - жить нормально: поездки, няня для ребенка, машина. Вместе с тем, чтобы сегодня позволить себе то, что было мне очень легко вчера, приходится много крутиться. Но я проживаю почти все, что зарабатываю. И вопроса, в какой валюте хранить деньги, для меня нет. В кошельке - двухдолларовая банкнота на счастье. Еще пятьсот евро, так как имелось благое начинание поднакопить денег - поехать куда-нибудь с ребенком отдохнуть на зимних каникулах. Это, согласитесь, не те деньги, что заставляют бояться кризисных колебаний.

- Но Светлана Сорокина по сию пору - бренд, а бренд всегда проще продать, правда ведь?

- А кому? Назовите покупателя.

- Вам виднее.

- Но это ведь особого рода продажа. Люди верят в то, что я могу сделать определенную работу. Ну, могу, наверное. Но каждый раз прикидываю: нужно ехать в Киев и жить там, перевозить туда ребенка. Для такого я не созрела… Кстати говоря, нашему брату там живется сейчас гораздо свободнее. Он может не быть ни под Януковичем, ни под Ющенко, ни под Тимошенко. Там такая бурная жизнь, и нам в этом коктейле жить сейчас довольно свободно.

Драматические бодания смотрела на ура

- А региональное телевидение смогли бы возглавить?

- Возглавить - нет. Организатор плохой, я о себе это знаю. А работать - работаю во всех проектах, которые мне предлагали с мест, участвовала - от Томска до Екатеринбурга. Провожу семинары, и короткие, и длинные, и в благотворительных программах участвую. Всю Россию объездила. Всегда с интересом откликаюсь на приглашения регионов.

- Чем, на ваш взгляд, отличается работа журналистов здесь, на Севере?

- Сережа Юдков мне говорил, что сейчас нужно несколько видов Мурманска снять, потому что дальше будет совсем темно и уличные планы придется ставить из архива. Смеялся: как-то под выборы прислали из Москвы заказ на сюжет, и пришлось отослать декабрьскую картинку. Спрашивают: «Вы, что, ночью снимали?» Пришлось объяснять: «У нас вроде как полярная ночь…» Шутка.

Если же серьезно, то, продолжая предыдущий пассаж, как правило, здесь беднее картинка, если только вы не едете спасать тюленей и белых медведей во льды Арктики. А если взять Мурманск или Североморск, Норильск, Архангельск, то картинка скуднее и дома обшарпаннее. Больше серятины - того, что совсем не гламурно и глаз не радует.

По энергетике - другая манера, иная пассионарность, более сдержанная. Не такая, как в более южных регионах. С другой стороны - наблюдательность, внимание к окружающему миру. Присмотритесь: вроде бы сугроб, а ну-ка, ну-ка, фокус ближе, ближе! А это медведь, оказывается, - нос в сугроб спрятал! Тому, кто к клипам привык, кому-то более темпераментному, возможно, это будет неинтересно. А вам - интересно. Потому что вы почти философы здесь, на Севере… Шаманим вот так. Я утрирую, конечно. Но подобная неторопливость и философичность требует еще более отточенного профессионализма. Длинные планы требуют высокого качества - хорошего оператора и хорошего режиссера. Хорошего журналиста, который зачем-то все это наблюдает. Но если сложилось, результат - шикарный. То, что я люблю…

- Что читаете кроме газет?

- Из современных читаю Пелевина, считаю его одним из лучших литераторов последнего времени. Диму Быкова, с которым знакома. Он Моцарт такой - все успевает, все знает. Радио, интервью, газета, книги - все может. Таких людей крайне мало. Год назад делал со мной интервью: встретились в кафе, жрали мороженое, трепались-смеялись и все. А на следующий день присылает текст, и, что самое интересное, там почти документальная запись моей речи (а он был без диктофона). Мало того - с моими интонациями и словечками. Кроме этого все настолько отточено, что я оказываюсь умнее, чем есть на самом деле.

Кто еще? Есть такой неоднозначный писатель нижегородский - Захар Прилепин. Его считают леваком, почти экстремистом. Он окончил Литинститут и очень хорошо пишет. Если не читали - почитайте… Владимира Сорокина - последние, почти фельетонные - «Сахарный Кремль» и «День опричника». Почти фельетон, но при этом затейливая политическая сатира. Мне было занятно. Иногда и классику перечитываю, но редко. Это уж надо совсем в депрессию впасть.

- Как к критике относитесь?

- Я почти никогда не интересовалась писаниями о себе. Что-то до меня доходило - ладно, но чтобы специально выискивать, где какая строчка обо мне есть, - никогда. И всем это советую. Если о себе что-то знаете и понимаете, то не нуждаетесь в ругани со стороны, и лучше ею не интересоваться. Потому как чего только не напишут…

- А как с плохим настроением боретесь?

- Я вообще-то склонна к самоедству. И выход всегда находился свой. Нет рецептов. Не могу напиться, потому как наутро - похмелье, из-за которого я еще больше продолжаю себя ругать. Рецептов и очевидных пороков, которые помогали бы в этом, у меня нет. Иногда, кстати, хорошая книга помогала…

- За «Зенит» болеете?

- Нет. Никогда не была болельщицей, даже когда в Питере жила. Болею, лишь когда идут большие чемпионаты - Европы, мира, матчи высокого качества. Зидан со товарищи, их драматические бодания я смотрела на ура. Смотрю игру, как эмоциональное, красочное зрелище. Хочется даже съездить на какой-нибудь финальный матч большого турнира. Очень давно не была на стадионе.

- Как вам наш «Северный характер»?

- Я счастлива, что появляется инициатива отсюда - местная, не спущенная откуда-то сверху, а продиктованная движением души, желанием конкретных людей. Возникают подобные фестивали, которые собирают моих коллег - самых разных. Пусть на три дня, но это возможность общаться, смотреть работы друг друга, увидеть наших иностранных коллег и их работы, обменяться мнениями, поговорить на языке профессионалов - нормальном, свободном языке, без шор и оглядки на что-то. Конкурс ведь хорош еще и своей гениальной подачей: а пусть будет «Северный характер» - наш взгляд на проблемы Севера, на то, как мы живем, в том числе и о том, что у нас не всегда здорово и замечательно. Эта объединительная идея оказалась интересной. Я не очень верила в успех, получив приглашение поработать в жюри… Но когда посмотрела фильмы и передачи, представленные на конкурс, убедилась, что это интересно, есть очень славные работы.

Вот еще о чем хотела сказать. Сегодняшняя ситуация побуждает нас, как и всю Европу, не сидеть на месте, а двигаться. Конечно, есть привязанность к родным берегам, к родной избушке. Но - труба зовет, и если мы хотим интересной работы, то надо поднимать попу и двигаться туда, где эта работа может быть вашей.

Я родилась и большую часть жизни прожила в Петербурге и никогда не думала, что оттуда уеду. Но в 91-м году меня пригласили работать в Москву, которую я, как все питерские, слегка не любила, считала, что это - не то, Петербург - совсем иное. Расхожее такое противостояние… Суетный город, где нет ни родных, никого. И все-таки переехала, потому что появилась возможность новой, интересной работы. И не пожалела об этом. Как бы ни было трудно, как порой ни было бы просто погано. Но - было интересно. Поэтому я сегодня не загадываю, что будет дальше. Может быть, Москва, может быть, снова Питер, а может, и другой, совсем незнакомый город - Киев или Алма-Ата, куда приглашали работать в последнее время. Главное - не застревать на одном месте. Если вам профессионально скучно, если вы ощутили невозможность двигаться дальше, ощутили потолок, не бойтесь менять место пребывания. Если есть возможность реальной интересной работы, нужно быть немножко авантюристами.

Фото: Федосеев Л. Г.
Светлана Сорокина.
Фото: Федосеев Л. Г.
Светлана Сорокина.
Фото: Федосеев Л. Г.
Светлана Сорокина.
Фото: Федосеев Л. Г.
Светлана Сорокина.
Фото: Федосеев Л. Г.
Светлана Сорокина.
Фото: Федосеев Л. Г.
Светлана Сорокина.
Фото: Федосеев Л. Г.
Светлана Сорокина.
Дмитрий КОРЖОВ