Вы знаете, где находится Восточный Тимор? Наверняка не многие смогут ответить. Начальник филиала НЦБ Интерпол УВД по Мурманской области подполковник милиции Лев Домрачев знает.

Он с удовольствием вспоминает красоту этой далекой тропической страны, ее песчаные пляжи и коралловые рифы. А еще может рассказать, какие опасности подстерегают в джунглях Либерии. Ведь был он и в Африке, и на Тиморе вовсе не на отдыхе, а на работе. В качестве международного полицейского миротворческой миссии ООН Домрачев помогал наводить порядок в странах, разрушенных войнами и междоусобицами. В Южном полушарии мурманскому милиционеру довелось увидеть много необычного.

- Миротворческие миссии объединяют представителей правоохранительных органов со всего мира. Чем иностранные полицейские отличаются от российских милиционеров?

- За границей слово полицейского - закон. Их и уважают, и боятся, в хорошем смысле слова. Дисциплина у них очень строгая. Все ходят строем, честь отдают, обращаются, как положено, форму одежды неукоснительно соблюдают. Хотя они большие профессионалы, особенно полицейские развитых стран Европы и Америки, но работают иностранцы всегда по шаблону. Видимо, сказывается модульное обучение. То есть выдают в определенной ситуации стандартные решения в соответствии с заученным алгоритмом. Что-то пошло не так - теряются. У нас в этом плане больше гибкости. Зато в случае сопротивления они не боятся применять силу и спецсредства. С палкой, например, свободно обращаются. Заметьте, у нас они резиновые, у англичан из твердых сортов дерева, а у американцев вообще железные.

Еще отличие в том, что иностранные полицейские более открыты. Свободно и приветливо общаются с гражданами и между собой. У нас есть некоторая зажатость, и идет она, как мне кажется, не от принадлежности к системе органов внутренних дел, а от менталитета. Это изменится со временем, уверен. Могу судить по молодым людям, которые приходят в милицию. Они уже более раскрепощенные, не боятся высказывать собственное мнение.

- Как вы стали сотрудником Организации Объединенных Наций?

- Случайно. Узнал, что есть такое направление работы органов внутренних дел, как участие в миротворческих операциях. Кандидату необходимо иметь стаж работы в органах не менее пяти лет, положительные характеристики, права соответствующей категории и быть годным по здоровью. По этим требованиям я подходил. Но, кроме того, надо было сдать экзамены и тесты, которые в Москве принимают эксперты ООН. В их числе экзамен по английскому языку. Думал, неплохо его знаю, в мореходке даже госэкзамен по нему сдавал, но этого уровня оказалось крайне недостаточно. На вопрос экзаменатора: «Что вы знаете об этнических проблемах Югославии?», ответить надо было на английском. В то время я бы и по-русски с трудом пару фраз на эту тему выдал, поэтому «провалился» тут же.

И начал серьезно готовиться - курсы, репетиторы. Только с третьего раза прошел все испытания. Думал, поеду в Косово или в Боснию, где тогда располагался самый многочисленный российский миротворческий контингент. Но направили в Восточный Тимор, где было всего пятеро россиян. Очень хотелось поехать, посмотреть, как работают другие, научиться чему-то. Сознавал, что не безопасно, конечно. Ну, так не небезопасно вообще жить на свете. Поэтому об этой стороне сильно не задумывался.

- Почти все 14 лет вашей милицейской службы связаны с преподаванием в Центре профессиональной подготовки УВД по Мурманской области. Педагогический опыт пригодился в работе миротворца?

- Был 94-й год, когда я закончил высшую мореходку. Времена сложные, в том числе и для рыбной отрасли. Флоты разваливались, начались проблемы с невыплатой зарплаты. Друзья-одноклассники устроились в милицию, думаю, почему бы и мне не попробовать. Пришел стажироваться в отдел вневедомственной охраны при Ленинском РОВД. Понравилось. Потом направили в учебный центр УВД инструктором, предложили остаться там преподавателем на цикле боевой и физической подготовки. Затянуло, и не жалею, ведь работа связана с тем, что я хорошо знаю и умею. Спортом всегда активно занимался, плаванием, единоборствами увлекался, имею разряд по боксу и гиревому спорту.

Правда, преподавателем ощутил себя не сразу, года три-четыре понадобилось. Мой главный педагогический принцип - делай, как я. А еще стараюсь не просто показать прием, а объяснить, в каких ситуациях применить его можно, против какого соперника, подсказать какие-то тактические штучки. Процесс креативный - способы и методы обучения разные. Но основная установка у меня на то, чтобы поощрять и хвалить слушателей. Они же мои коллеги, зачем «давить погонами»? Предпочитаю общаться с ними на равных. Люди, конечно, разные в милицию приходят. Попадаются и сложные кадры, которые приемы изучать не хотят, подтянуться не умеют. Некоторые панически боятся оружия, воспринимая его как железяку, которая приносит смерть. Таким я объясняю: «Это друг, который однажды может спасти вам жизнь». Между прочим, некоторые девушки в плане огневой подготовки мужику фору дадут и отношение у них к учебе серьезнее.

Слушатели уже почему-то все про меня знают, спрашивают, а как в Португалии?.. А у американцев как?.. Опыт работы в Центре мне пригодился за рубежом. Во время второй командировки в Восточный Тимор полтора года преподавал в полицейской академии. В Либерии мы осуществляли функции офицеров связи миссии ООН и местной полиции, были советниками либо наставниками. Задача состояла в том, чтобы набрать рекрутов и провести с ними тренинг по тому направлению деятельности, которым владеешь. Я их учил стрельбе и рукопашному бою.

- Чем еще пришлось заниматься на Тиморе и в Либерии?

- Вкратце расскажу, что такое Тимор. Это один из островов Зондского архипелага. Почти 300 лет был колонией Португалии, потом 25 лет индонезийской провинцией. Все это время свободолюбивые тиморезы боролись за свою независимость. В 99-м году в восточной части острова разгорелся военный конфликт. Погибло 150 тысяч мирного населения. В стране не было ни промышленности, ни сельского хозяйства, ни органов власти, ни президента, ни правительства, ни полиции, ни армии. Поэтому Совет Безопасности ООН принял решение о развертывании миссии.

Первый раз приехал в Восточный Тимор в 2002 году. Начинал с должности патрульного офицера. Работал и в спецподразделении, и в дорожной полиции. Участвовал в задержаниях, различных полицейских операциях, в обеспечении общественного порядка (например, во время выборов президента). Случались там и массовые беспорядки, причем серьезные. Как-то раз нам пришлось в сорокаградусную жару несколько часов стоять в полном снаряжении - со щитами, в сферах и бронежилетах. Чуть не сварились заживо, даже газовая зажигалка у меня в кармане взорвалась, думал - стрелять начали.

В таком жарком и влажном климате европейцу, тем более с Севера, сложно не то что работать - существовать. Одна из серьезных опасностей в тропиках - это малярийные комары. Уберечься сложно, нужно носить одежду с длинным рукавом, спать под сеткой, лекарства специальные пить, да и то не всегда помогает. От малярии умер польский полицейский, поздно обратился. Я сам болел два раза. Еще змей нужно остерегаться. От укуса черной мамбы нет противоядия. Раз она проползала мимо меня, но на безопасном расстоянии.

Вернулся я в Тимор в 2007 году. Это уже была совсем другая страна. Появились банды, на улицах стали нередки убийства, разбой, воровство. Но в целом население относилось к миротворцам очень доброжелательно. Люди видели реальную помощь, в которой сильно нуждались. Кроме того, миссия, состоящая из полиции, военных и обслуживающего персонала, тратила зарплаты, вливая деньги в местную экономику. За счет миссии люди Тимора зажили заметно лучше, стали открываться кафешки, отельчики.

Островитяне народ низкорослый. Например, критерии отбора в полицию - вес свыше 40 килограммов, рост не ниже 150 сантиметров. Но они прекрасно владеют такими видами оружия, как мачете, лук и стрелы. Притом они люди горячие, взрывные по характеру. Когда машина местного жителя столкнулась в ДТП с машиной ООН, сразу собралась толпа, начала чужаков камнями закидывать. Хотя в Тиморе свой язык тетум, а старики говорят на португальском, проблем объясниться с задержанным на улице правонарушителем не было. Патруль ООН едет на машине с полным оснащением. Экипаж состоит из двух международных полицейских, двух тиморских полицейских-стажеров и местного англоязычного переводчика. При необходимости штат переводчиков есть и на станции.

- Что удивило или особенно запомнилось?

- Неизгладимое впечатление оставляют закаты Восточного Тимора. Их нельзя описать - красные, желтые, оранжевые, они всегда разные. От красоты подводного мира океана рядом с Тимором даже опытные дайверы в полном восторге. Из-за обилия островов волн в прибрежных водах вообще нет. Правда, акулы с крокодилами водятся, но они встречаются редко и первыми не нападают. Узкая прибрежная полоса состоит из песчаных или коралловых пляжей. Рядом вулканические горы до трех тысяч метров над уровнем моря. А тиморские сорта кофе, оказывается, ценятся на уровне лучших кенийских и южноамериканских.

Не менее красивая страна Либерия. Алмазы, золото, богатейшие месторождения железной руды и природные плантации каучука (именно из него, кстати, выпускают резину для «Формулы-1») позволяли ей быть когда-то одним из богатейших государств на западе африканского континента. Столица - Монровия - крупнейший порт. Это была оффшорная зона, и очень много судов ходило под либерийским флагом. За предыдущие 14 лет гражданской войны вся инфраструктура в стране была разрушена, даже электричество и водопровод отсутствовали.

В Либерии, кстати, особенно в глубинке, царит страшная беднота. Зарплата у местного полицейского всего 30 долларов в месяц! Местные жители живут за счет натурального хозяйства. Кур, коров разводят, ну, бананы, кокосы и ананасы там сами растут. Поэтому одна из задач миссии была - научить их кормить самих себя. Например, мы показывали им, как выращивать рис. При случае дарили местным все что можно: приемник, фонарик.

Африканцы запомнились людьми с постоянными улыбками на лицах. Они устали от войны, им хочется мирной жизни. Люди активно участвовали в государственной программе по разоружению местного населения. За сданные стволы либерийцы получали деньги, участники боевых действий могли пройти курс реабилитации, включавший обучение и трудоустройство.

- Приходилось попадать в критические ситуации?

- Пожалуй, в Либерии. Нас - двух русских, двух пакистанцев и двух самоанцев, направили на границу с Кот-д,Ивуаром, чтобы развернуть международную полицейскую станцию. Мы приехали на берег реки. На той стороне приграничная территория неподвластная правительству Кот-д,Ивуара, с нашей - бангладешский военный батальон и деревенские хижины. Местный полицейский участок размером с курятник.

Еще толком распаковаться не успели, к нам обратился за помощью житель Кот-д,Ивуара, который приехал на своем автомобиле на рынок в Либерию. Здесь его вышвырнули из машины, а авто похитили. Только заявление от потерпевшего приняли, с той стороны реки пришли вооруженные до зубов представители повстанцев и в ультимативной форме заявили: «Если вы не вернете машину нашего друга, готовьтесь к самому худшему. Мы перекроем границу и будем брать заложников». Разгорался международный конфликт.

Ситуацию надо было «разрулить», хотя мы выполняли функции не полицейских, а наблюдателей. К тому же у нас не было подробной карты местности, мобильная сеть там не действовала, и остались мы на тот момент всего лишь вдвоем с напарником. Путем переговоров, привлечения местных информаторов удалось разобраться, что к чему. Оказывается, аналогичная ситуация случилась год назад на территории Кот-д,Ивуара. Была похищена машина либерийского гражданина и данный случай был местью. В итоге стороны просто поменялись автомобилями. Машины вернулись к владельцам, а мы тут же приобрели непререкаемый авторитет.

- Вас неоднократно приглашали преподавать в специальном Центре подготовки российских миротворцев на базе Всероссийского института повышения квалификации МВД России в Домодедове...

- Да, для тренинга сотрудников ОВД, перед тем как им нужно сдать итоговый тест комиссарам ООН. Курсы проходят два раза в год. Обучение проводят преподаватели, приглашенные из регионов, те, кто имеет опыт работы в миссиях миротворческих операций и хорошо знает английский язык. Все преподавание ведется только на английском. Погружению в языковую среду способствует постоянная разговорная практика, аудирование. Вечером обязательно просмотр новостей Би-би-си и художественных фильмов, естественно, без перевода. С утра идет обсуждение услышанного накануне. Студентам даже вне аудитории категорически запрещено говорить на русском языке. Для «провинившихся» стоит специальная коробочка, куда нужно положить штраф.

Курсантам есть ради чего стараться. Быть международным полицейским очень престижно. Я частенько ругаю себя за то, что до сих пор не взялся за португальский или французский. Это перспективно, франкоязычные миссии есть в Конго и на Гаити. Поехал бы туда с удовольствием.

Фото:
Делай, как я. Фото из архива Льва ДОМРАЧЕВА.
Беседовала Наталья БРАВИНОВА.