Словосочетание «ребенок-террорист» звучит страшно. Но, к сожалению, реалии таковы, что подростки чаще других вовлекаются в деструктивную деятельность.
Этой теме была посвящена прошедшая в Центре управления регионом встреча. Экспертами выступили руководитель Координационного центра МАУ Майя Панкратова и ветеран УФСБ России по Мурманской области Александр Чемерский.
Виртуальный друг станет реальным врагом
Главный вопрос встречи - почему подростки становятся основной мишенью для злоумышленников?
- В основном вербовка происходит в Интернете, ее методы опираются на мошеннические схемы, которые применяют враждебные нам колл-центры, - напомнил Александр Чемерский. - Причем схемы манипуляций с сознанием очень эффективно работают именно с молодежью. Это точечная работа. И я бы хотел обратить внимание, что в условиях, когда наша страна ведет боевые действия и вооруженные силы несут реальные потери, получается, что в тылу мы тоже несем потери. Юноша или девушка вовлекаются в экстремистскую деятельность, за которую в плане санкций возрастной порог понижен, а уровень ответственности серьезно повышен. Такие ребята теряются для нас социально. А ведь это, возможно, будущие рабочие, врачи, инженеры.
Если взрослые на звонок телефонного афериста (с высоты своего опыта и образования) могут бросить трубку или устроить шутливый диалог, то молодежь часто попадается в силу самоуверенности. По статистике, из трех обманутых или завербованных - двое молодых. По мошеннической схеме ребенка вынуждают, например, рассекретить данные карточек родителей, залезть в семейный тайник с деньгами, отдать курьеру средства. И это понятно: ребенком легче манипулировать. Что касается молодых людей, то они склонны искать самый простой выход из ситуации. Именно его и предлагает вербовщик: сделай то или это, еще и заработаешь попутно. К тому же обратиться за помощью к родителям, педагогам подростку сложнее. Для него это обычно гораздо большая проблема, чем просто по указке вербовщика пойти поджечь что-то и затем снять видеоотчет.
В ходе встречи эксперты разобрали подробно, что именно сегодня вкладывается в понятие терроризм.
- Согласно статье 205 УК РФ (террористический акт) это угроза общественной безопасности, - уточнила Майя Панкратова. - А по своей сути терроризм - идеология насилия. Надо учитывать, что сегодня методы радикальных организаций террористов меняются. Они обратились от жестких процессов сетевых воронок локализации к цифровой франшизе. Противнику не нужно готовить боевиков в лесу, достаточно зайти в Интернет. Это первое. Второй формат - торговля идентичностью. Да, вербовщики предлагают деньги, и меркантильность молодежи им на руку. Но главное не в деньгах, а в решении психологических проблем. Подростку говорят: «Ты сейчас никто, так стань воином халифата!» Предложение мгновенно возвыситься - это классика. И еще. Если ребенок чувствует себя одиноким, нуждается в определенной защите, то вербовщик становится для него спасательным кругом, за который он пытается ухватиться. Особенно опасно для юной, «игровой» аудитории, что убийство подается как определенный квест - убей, получи достижение. Для геймеров это понятно.
Красные флаги тревоги
Когда родителям стоит насторожиться и понять, что ребенок попал в тревожную ситуацию?
- Главное - отличить обычный подростковый бунт от реальной опасности, - подчеркнула Майя Панкратова. - Есть конкретные поведенческие сдвиги, которые должны насторожить. Можно выделить четыре маркера. Первый, когда происходит разрыв реальности: ребенок начинает воспринимать свою жизнь как ненастоящую. То есть учеба, еда, окружение, общение для него становятся неважными, ценен только экшен, будоражат лишь такие понятия, как смерть, идея, гонка.
Второй яркий маркер, который часто встречается на практике, - черно-белое мышление. Подросток начинает разделять общество на чистых и нечистых, полутонов нет. Появляется соответствующий сленг: кассиры, свои, враги, системы. Если ты не с нами, то против нас. Третий маркер - культ силы: презрение к слабым, жалость рассматривается как позор. И четвертый маркер - сакральность. Когда подростка не слышат реальные мама и папа, он отчаянно начинает искать того, кто его поддержит. Этим духовным наставником становится вербовщик, который понимает и ценит, которому можно слепо доверять.
Если появились эти четыре маркера, то мы, взрослые, должны понимать: ребенок на грани и требует особого внимания. И еще. Жестко контролируя детей, спрашивая, куда пошел, что делал, готовы ли уроки, чем занимался в школе, мы их беспощадно ограничиваем. В то время как в цифровом мире подросток чувствует себя, как бог: что хочу, то и творю.
Мины на безопасном поле
Эксперты подчеркнули: на деле вербовщики не придумывают чего-то уникального. Они просто используют ключевые возможности Сети. Во-первых, иллюзию анонимности. Подросток искренне верит, что запрещенные в России иностранные мессенджеры и другие кроссплатформенные системы - это безопасное поле деятельности. Никто его не видит, не слышит, и он может примерить на себя наиболее выгодный образ. Традиционная фраза вербовщика: «Это только между нами, не говори взрослым, они не поймут, засмеют, накажут!» - ему понятна и близка. Юноша начинает прислушиваться к «другу», который говорит с ним на одном языке.
Еще один важный момент - эхо-камера. Подростку достаточно сделать запрос по любой теме, например, «Стрельба в школе», и алгоритм тут же подсовывает ему мемы, даже запрещенные в России. Его действия по ту сторону экрана анализируются системами с помощью искусственного интеллекта, и затем подростку поступает предложение вступить в закрытый чат, где его обрабатывают профессионалы. Через неделю ребенок будет уже цитировать манифесты стрелков и искренне думать, что сам к этому пришел.
Далее начинается работа по обнулению эмпатии через экран. Когда мы общаемся в жизни, то видим человека: его внешность, жесты, мимику, в Сети же перед нами картинка. Так поступает и вербовщик: учит, что перед подростком не живой человек, а скрин, и ты не убиваешь, а получаешь достижение. Убей - и перейдешь на новый уровень. У подростка, который провел сотни часов в играх, происходит размывание границ между игрой и реальной жизнью. А убийство, как он считает, дает плюсы в карму. Вывод напрашивается сам: цифровая среда, где часами находится ребенок, - идеальный полигон для вербовки.
Зайки на лужайке
Александр Чемерский особо подчеркнул, обращаясь к взрослым: если попасть в гейм-пространство ребенка, то вы окажетесь там чужаком даже в общении:
- Я это вижу, когда прихожу в школы, лицеи, гимназии беседовать с ребятами о безопасности. Между нашими поколениями колоссальный разрыв, противостояние «отцы и дети» никогда не было таким наглядным. У каждого свой словарный запас: то, что для одних - сленг, для других - целая система взглядов и привычек. Старшее поколение может не понимать слова вроде «рофлить», «краш», «читер» или термины из конкретных игр («лут», «рейд», «квест»). А молодежь использует этот сленг не только в чатах, но и в живом общении, что для родителей порой становится барьером. Но мы, взрослые, в ответе за наших детей и должны донести до них правду. Поэтому я говорю подросткам просто и откровенно: «Ребята, в интернет-пространстве для вас создаются охотничьи лужайки. Но не вы там охотники. Вы заходите на игровые площадки как дичь, как добыча. И как бы вы ни были прошарены в интернет-технологиях, какими бы интеллектуалами себе ни казались, против вас будут стоять профессионалы, вооруженные огромным опытом, и жизненным, и техническим, - это люди, специально обученные. И вам, чтобы выйти из опасной ситуации, все равно придется обратиться за помощью к взрослым - родителям, педагогам, а порой и в правоохранительные органы. Это единственный выход».
На вопрос, были ли в Мурманской области случаи попадания подростков на крючок экстремистов, эксперты ответили утвердительно. В прошлом году несовершеннолетняя девушка, поддавшись на интернет-манипуляции, предприняла попытку поджога призывного пункта. Была остановлена на месте преступления.
- И хотя мы, как правоохранители, поставили плюс - дело закрыто, виновную осудили на реальный срок - чувство горечи осталось. По сути, общество потеряло человека, - констатировал Александр Чемерский. - Хотя не могу не отметить, в этом направлении правоохранительные органы ведут огромную работу. Причем повсеместно по всей России.
В нашем Арктическом регионе есть свои специфические риски. В-первых, географическая удаленность, высокие цены на билеты, суровый климат. Эти факторы иногда создают у подростка чувство, что он находится в ловушке, это вызывает тревожность, апатию, и он ищет выход. Зачастую находит его в виртуальном пространстве. Сказывается и полярная ночь, дефицит солнца: растет риск сезонной депрессии. Вербовщики это используют, предлагая простые и, на взгляд ребенка, яркие решения. Еще у подростков, как правило, работает культ силы, потому что на Севере ценятся выносливость, умение выживать. И порой эта тема настолько искажается, что происходит романтизация агрессии, где насилие представлено как признак настоящего мужчины.
Не только воспитывать, но и договариваться
Что же делать взрослым, если есть подозрение, что ребенок попал под влияние интернет-экстремистов?
Эксперты ответили. Нельзя лишать подростка телефона, устанавливать тотальный контроль за общением в Интернете - он окончательно потеряет к вам доверие. Нельзя также твердить ребенку: «Ты - террорист!» Этим вы только закрепите навязанную роль, и он про себя решит: ну что ж, раз так - буду соответствовать.
Что же нужно делать? Родители должны создать со своим чадом своеобразный договор о цифровом детоксе. Например, предложить правило: каждый вечер ты общаешься в Сети с 21 до 22 часов. После этого все - и дети, и взрослые - убирают телефоны в сторону. Почему это особенно важно? Вербовщики для своей грязной работы используют время от 23 ночи до 3 утра, когда родители спят, а ребенок может сидеть в телефоне. Поэтому решение о цифровом детоксе может стать первым шагом к безопасности. Причем и взрослые должны четко соблюдать этот порядок.
И главный совет: разговаривать с ребенком. Начистоту. Объяснять: если кто-то предложит секретную миссию и потребует об этом молчать - этот человек злоумышленник. Нужно немедленно рассказать взрослому, который поможет решить проблему. Важно не говорить общих фраз из разряда «Терроризм - зло», а растолковать ребенку, что, по сути, вербовщик - это неудачник, человек, который прикрывается детьми, чтобы достигать своих целей, зарабатывать деньги. Такая формулировка разрушает ореол героизма, и вряд ли ребенок захочет стать марионеткой.
Как подчеркнул Александр Чемерский, общаться с ребенком на данные темы, быть с ним в одной цифровой зоне, понимать его и делать все, чтобы он понял вас, надо начинать очень рано. Потому что, когда стукнут бунтарские 15, можно просто опоздать, и помощь будет неэффективна.
Сегодня органы безопасности по всей стране активно проводят профилактику деструктивного поведения подростков, делают все возможное для противодействия экстремизму. Огромное значение имеет общение с детьми ветеранов практически всех силовых структур. Они не просто беседуют со школьниками, студентами, но и поднимают старые факты из своего опыта, которые актуальны и сегодня.
Также очень помогают наши законодательные инициативы. Если с одной стороны речь идет о мерах противодействия терроризму, то с другой вступают законодатели: вводятся понятия традиционных ценностей, богатства духовного наследия. И это правильно, ведь важно не просто бить по террористической заразе, а постоянно и всемерно укреплять устои общества. Все это работает на оздоровление людей в нашей стране и в каждой семье. Помните: ребенку значительно сложнее попасть под влияние опасных идей, если дома царит атмосфера уважения, внимания и принятия. Ваша поддержка и искренний интерес - лучшая защита.