Май прошлого года северян погодой не баловал. Заботливые мамы для прогулок надели на малышей теплые комбинезоны, шапки, сапожки и шерстяные перчатки. Дети играли, скатывались с жестяной горки, качались на качелях. И вдруг…

- Это что еще за Маугли?! - ахнула одна из мамаш.

На детской площадке, неуверенно улыбаясь, стояла малышка. В маечке и трусиках, босиком, с всклокоченными волосами. Она, казалось, не замечала холода и ветра. С интересом вертела головой, увидела в песочнице ребятишек с лопатками и бросилась к ним со всех ног.

- Да это же Даша*! Из нашего подъезда, - вскрикнула одна из мам. - Они над нами живут. Мать-то ее где?

И, снимая с шеи толстый шарф, со всех ног бросилась к ребенку. Другая мама сдернула с себя куртку, накинула на малышку, третья подхватила ее на руки.

Очень долго за дверью квартиры, где жила девочка, была тишина. На звонки никто не откликался.

- Ну все, вызываем полицию и звоним в опеку! - решила соседка.

Видимо, ее услышали, и дверь распахнулась. На пороге стояла, качаясь, сильно нетрезвая молодая женщина.

- Что за кипеж? - возмутилась она. - Отдохнуть не дают. Ну вышел ребенок погулять, и что? Раскудахтались - полиция, опека.

Вырвала малышку из рук соседки, бросила на пол чужие куртку и шарф и захлопнула дверь. Женщины застыли на месте. И тут же услышали отборный мат, громкий, отчаянный рев ребенка. И крик:

- Мама, не бей!!! Мамочка, мне больно!

Любовная лодка дала течь

- Ну ты прикинь, мне воспиталка в садике сказала: «Вымойте наконец своего ребенка. От девочки плохо пахнет, и она всегда в грязном белье! Она у вас от грязи уже чешется». Нормально так родителям хамить? - с возмущением рассказывала жительница маленького заполярного города Алла подружке Лике. - А я что сделаю, если Дашка мыться не любит, вечно ревет. Она специально меня из себя выводит, шкодничает! Такая мелкая, а уже гадина.

- Ну, дети вредничают, бывает, - попыталась заступиться за ребенка подруга. - Тебе ли не знать, многодетной маме?

- Не-е, те двое не такие были, - отмахнулась Алла. - Они мне, конечно, тоже жизнь отравляли, но все же были поспокойнее. А эта...Господи, куда бы ее деть?

Разговор проходил на кухне у Аллы 23 февраля, подружки отмечали мужской праздник. Впрочем, праздник у Аллы Черненко был ежедневно. Красивая, кудрявая, кареглазая девушка с юности любила лишь пить, гулять и веселиться. Пила все, что нальют. Работать даже не пробовала - ее манила веселая, разгульная жизнь «под градусом».

Сразу после школы выскочила замуж. Практически за первого, кто позвал. Парень был спокойным, работящим, но скучным, у непоседливой юной супруги зубы сводило от тоски. Она мечтала о любви, о счастливой встрече, после которой жизнь вдруг изменится волшебным образом. Любила наряжаться, хохотала и пела песни так, что соседи в стенку стучали.

Очень скоро родились двое детей. И любовная лодка мгновенно дала течь. Молодая жена не желала вставать по ночам к орущим младенцам, откровенно тяготилась бытом. Супруги вскоре развелись, муж уехал в другой город. Позже до него дошли слухи, что Алла бросает ребятишек одних дома, уходит в загулы, и он вернулся. Но только для того, чтобы забрать детей. Бывшая жена радости не скрывала:

- Ошибка молодости, - говорила о первом браке и о детях. - Бывает...

Веселая разведенка одна не осталась, в очередной компании подцепила симпатичного парня - Владика. Через пару дней он уже переселился в ее квартиру, и совместная жизнь с грохочущей музыкой, от которой соседи по ночам сходили с ума, с водкой рекой, с веселыми собутыльниками понеслась вскачь.

И как-то внезапно для Аллы нарисовалась еще одна «ошибка» - новая беременность. Сначала женщина не особенно расстроилась: ходила легко, пила алкоголь, пела и плясала буквально до дня родов. Даже гордилась этим. А потом, когда принесла младенца домой, погрустнела - на нее с молодым сожителем снова навалились унылые будни. Пеленки, распашонки, памперсы, бессонные ночи. А еще - необходимость посещать педиатра, прививки, визиты участковой медсестры и прочие заботы. Единственным, что примиряло с нудной действительностью, было детское пособие - 25 тысяч рублей и другие льготы одинокой мамы.

Молодой сожитель, кстати, Алле тоже быстро осточертел. Доставал ее требованиями по дому, просил лучше ухаживать за дочкой, ругался, что с младенцем она общается в основном матом. А еще не играет с ней, не гуляет, книжки не читает. «Да пошел ты!» - сказала ему как-то Алла, вспылив. Он и ушел. А через неделю появился новый кавалер.

Мужчины в квартире менялись, калейдоскоп знакомств был веселым и хмельным. Но рядом постоянно находилась маленькая дочка, которая очень быстро надоела Алле до тошноты.

- Осточертела! Отдать бы ее в детдом, - жаловалась она подружке. - Да вот не знаю, как это оформить.

Соседей частенько по ночам будил заполошный плач ребенка и крики: «Мама, не бей! Мамочка, мне больно». Да и днем девочка то и дело захлебывалась рыданиями. Мать на это реагировала привычно: орала матом. Соседи порой поднимались в «нехорошую» квартиру, пытались увещевать остервеневшую мамашу.

- Своих наплодите и воспитывайте! - давала Алла отпор. - А к моей не лезьте.

Никто не хотел защищать

В тот февральский праздничный день в гостях у Аллы была компания. Выпивали, слушали музыку, общались. Тут же, в пьяном гомоне, выяснениях отношений (порой до драк) и клубах дыма, находилась маленькая Даша. Как всегда - чумазая, босая, в одних грязных трусиках, с волосенками дыбом.

- Ты бы ее хоть причесала! Что она у тебя как беспризорница? - спросил один из собутыльников.

Алла только отмахнулась. Не орет ребенок и ладно. Всем разлила по новой и включила музыку погромче. А чтобы малышка перестала ныть и хватать куски со стола, сунула ей в руки смартфон, включила мультики. Позже увидела, как Даша моет под струей воды телефон, который чем-то испачкала. Разразился нешуточный скандал, женщина жестоко избила ребенка на глазах у собутыльников. Пьяным взрослым пришлось буквально выдирать девочку из цепких рук родительницы.

- Потом я пришла к Алле в гости сразу после 8 Марта, - рассказала уже в ходе расследования уголовного дела на допросе подруга Аллы Надежда. - В квартире, как всегда, было очень грязно и накурено, вещи разбросаны. Мы сидели, выпивали, общались. К нам постоянно подбегала ее дочка, чего-то просила. И постоянно говорила: «Мама, прости!» Видно было, что боялась матери. В какой-то момент Алла стала громко кричать на нее матом. А потом я увидела, как Черненко с силой нанесла удар ладонью правой руки по затылку Даши. Та упала, громко заплакала, просила не бить, потом убежала в свою комнату и спряталась под кровать. Она постоянно туда от матери пряталась, я давно заметила. Я сделала Алле замечание, зачем та распускает руки на ребенка, но она сказала, что Дашка над ней издевается, личной жизни у нее нет, что дочь - это ошибка молодости и она очень хочет отдать ее в детский дом. Отношение Аллы к своей малолетней дочери меня всегда возмущало, и я постоянно делала замечания, чтобы она не орала на нее матом, а спокойно объясняла, уделяла должное внимание, занималась воспитанием. На что Алла мне говорила: «Раз ты такая умная, то помоги: успокой ребенка, уложи ее спать».

В тот день Алла опять избила дочку. Это повторилось и после праздника. Как-то Алла зашла в комнату и увидела, что девочка ножницами порезала ее футболку, штаны и кофту. От увиденного впала в ярость, стала громко кричать на дочь матом, после чего изо всех сил ударила ладонью по затылку. Девочка упала, громко заплакала, а потом быстро уснула.

- По данному факту к врачу я с дочкой не обращалась, - сказала Алла на допросе. - Были ли у дочери повреждения на голове, не видела, так как не смотрела. Я просто хотела наказать дочь за то, что та испортила мне одежду. У меня до сих пор не поднимается рука выбросить эти вещи. Мне их было жалко, не передать словами!

Родительница так избивала малолетнюю дочь, что на крики ребенка несколько раз прибегала соседка из квартиры снизу, обещала позвонить в полицию и опеку. Алла извинялась, заверяла, что шума больше не будет. Однако крики «Мамочка, не бей, мне больно!» повторялись с пугающей регулярностью. Взрослая, здоровая, осатаневшая от алкоголя и безнаказанности садистка лупила ребенка постоянно.

Та, предоставленная сама себе, пыталась хоть как-то играть. Игрушек дома не было, и ребенок то испачкает гуталином стену, то сдерет кусок обоев в прихожей. Все это вызывало у истязательницы вспышки гнева, и она била дочь так, что руки потом болели. Вымещая на ребенке все свои сокрушения о незадавшейся жизни…

Точку в истязаниях крохи поставили воспитатели детского сада. Не соседка, которая то и дело прибегала на громкие маты распоясавшейся пьянчуги и плач ребенка, не собутыльники Аллы, которые своими глазами наблюдали каждодневные издевательства над девочкой. А ведь, чтобы спасти ребенка, всего-то и нужен был звонок в полицию или опеку. Нет, никто не хотел вмешиваться в «воспитательный» процесс.

Правда, после «прогулки» раздетой до трусов девочки в холодном мае 2025 года на учет в полиции мамашу поставили. Но проверка ограничилась лишь дежурными посещениями раз в три месяца «нехорошей» квартиры. О том, почему в холодильнике мало продуктов для малышки и почему у девочки нет развивающих игр и прочего, мать отвечала одинаково: нет денег. О синяках на теле ребенка говорила: «Да она шебутная, без тормозов. Быстро бегает, падает, вот и бьется о мебель!»

Те же самые объяснения мамаша давала и медсестре детского сада, когда та замечала на ребенке гематомы и синяки. Сведения о повреждениях заносили в специальную тетрадь и делали Алле внушения. А спас четырехлетнюю кроху от матери-садистки случай: в конце апреля этого года Алла просто не пришла за ней в детский сад. Загуляла.

Вот тогда-то девочка и попала сначала в районную больницу, а затем в приют - Центр социальной помощи семье и детям. И там впервые уснула на чистых простынях, впервые взяла в руки куклу и мишку. А еще впервые узнала, что есть можно не то, что втихую утащишь со стола у пьяной компании, а суп, кашу, котлеты, компот, яблоки и мандарины, сладкие пирожки - пять раз в день. И в первый раз на ребенка не орали матом, не избивали за малейшую провинность, а водили гулять с другими детьми, тепло одетую и накормленную.

Если мама - монстр

Психологу в приюте маленькая Даша доверчиво рассказала, что мама часто ругала ее и била, но девочка научилась терпеть (какое страшное умение для четырехлетнего малыша!). А на вопрос: «Если бы волшебник мог исполнить самое заветное желание, какое оно было бы?» - та ответила: «Много-много денег, чтобы меня не били». То есть уже малышкой Даша поняла, что наказывают ее и ненавидят за то, что она - источник расходов для мамаши. А ведь на деле была как раз источником доходов.

Наверное, самое страшное в женщинах-алкоголичках - их полная безответственность и абсолютное безразличие к родным и близким. Любой здравомыслящий человек понимает: жизнь с вечно пьяной матерью была для ребенка непрерывным кошмаром. Как может ощущать себя малыш, который видит валяющуюся на полу без сознания мать в грязной одежде или без нее? Запах перегара, грязного тела, белья, рвоты. Чужие, нетрезвые и бесстыдные люди рядом... Во всем этом ребенок находится регулярно. И понимает, что это - единственный родной ему человек. Какие воспоминания будут при слове «мама»? Отвращение, брезгливость, страх, агрессия. Ужасна такая память. Психологи говорят: люди, над которыми измывались с пеленок, часто попросту не могут признать и принять, что родители совершали преступление. Именно преступление, ведь любое физическое насилие - это уголовная статья. А главное, в психике таких, битых с малолетства людей работает жуткая пружина: сначала унизили меня, эта модель закреплена, я это чувствовал, пережил, а потом вырасту, пружина лопнет - и буду бить я. Социологи сделали вывод: у взрослых, которых в детстве били, чаще возникают психологические расстройства и стойкая зависимость от алкоголя или наркотиков.

На днях состоялся суд над матерью-агрессором. Собранные следственным отделом по ЗАТО Мурманской области следственного управления регионального СК России доказательства признаны судом достаточными для вынесения обвинительного приговора в отношении 31-летней северянки. Она признана виновной в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» части 2 статьи 117 УК РФ (истязание, совершенное в отношении заведомо несовершеннолетнего) и статьи 156 УК РФ (ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, соединенное с жестоким обращением).

Приговором суда виновной назначено наказание в виде лишения свободы на срок 3 года 8 месяцев с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Когда она выйдет на свободу, Даше будет всего восемь лет. Дать отпор своей истязательнице она не сможет. А что такая необходимость возникнет, можно не сомневаться. Те, кто почувствовал удовольствие от чужой беспомощности и упоение своей властью над слабым ребенком, не останавливаются. Одна надежда на органы опеки, в чей круг ответственности попала маленькая девочка, на их внимание и заботу.

____________________________

Все имена и фамилии изменены.