- Этого не может быть! - не поверила своим ушам мать обвиняемого, когда на допросе следователь познакомил ее с показаниями потерпевшей Анастасии*. - Это не про Дениса, мой сын так не мог. Он тихий мальчик, покладистый. С детства...
- Тихий мальчик... - повторила Настя эти слова, когда знакомилась с материалами уголовного дела. - Тихий, точно. Все больше молчал.
Отложила толстый том в сторону, и глаза налились слезами. А казалось, все уже выплакала.
В доме, где резной палисад
* Имя изменено.
Вот какая черная сила вытолкнула ее тогда из уютного дома на улицу? Ведь начинался-то день, как обычная суббота. Сначала выспались досыта после рабочей недели, потом Настя умыла и покормила ребятишек - пятилетнюю Катю и шестилетнего Ванечку, сходила с ними погулять.
Дети радовались, что не в садик идти, а с мамой в ближайший скверик, соскучились по ней за неделю. Вернулись домой, пообедали, и Настя начала хлопотать по хозяйству: скоро из долгого рейса муж-рыбак вернется, хотелось, чтоб дом к его приходу блестел.
Саша ходил боцманом в частной фирме и малейшего беспорядка профессионально не выносил. Все напоминал жене байку про то, как идут капитан со старпомом по судну, увидели бумажку на палубе, старпом тут же нагнулся поднять: «А то сейчас боцман увидит, всем хана!» Вспомнив мужа, которого не видела уже пять месяцев, Настя загрустила. А тут и ребятишки подбежали, прижались:
- Мама, когда папа вернется?
- Уже скоро, - успокоила она.
Настя считала себя счастливой. Уже семь лет прошло, как привез ее Саша из родной для обоих Вологды в Мурманск, а она так и осталась все той же застенчивой, спокойной и хозяйственной провинциалкой, всю жизнь до замужества прожившей, как в песне, «в доме, где резной палисад».
- А давайте съездим к тете Кате, - предложила она малышам.
Те согласились с радостью. Хоть и жила мамина подруга Катерина далеко от их Жилстроя, аж на улице Крупской, навещать ее они любили.
Пока собрались, пока приехали, пока ребятишки мультики смотрели, а подруги судачили - стемнело. «Что-то погода испортилась, - озабоченно сказала Настя, - как бы малые не простудились».
Вышли вместе с Катериной на остановку автобуса. Дело было зимой, в черном стылом декабре. Сразу же подхватил ледяной ветер, закружила вокруг пурга. Прошло минут двадцать, а автобуса все не было. Ребятишки захныкали. И в это время со стороны торгового центра подошел парень в короткой дубленке, явно навеселе.
- Девушка, вас подвезти?
- Какая я тебе девушка? - в сердцах отбрила Настя. - Не видишь, с детьми стою. Не поеду с тобой.
И отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Но парень отошел, поговорил с другом, тот курил за рулем новенькой иномарки, сбрасывая пепел в окошко, и вернулся.
- Вы бы детишек пожалели, замерзнут ведь. Прямо до дому довезем. Куда вам?
- Правда, Настя, поезжай, - вступила в разговор Катя, - чего бояться, ты ж не одна - с ребятишками.
И, усадив подругу с детьми на заднее сиденье машины, заглянула к водителю:
- Вы уж смотрите, ребята, довезите нормально. Я ваши номера запомнила.
- Базара нет! - хохотнул пьяный (он сидел рядом с водителем). Молчаливый парень за рулем был трезв, прежде чем сесть в машину, Настя к нему пригляделась. Лицо располагающее, одет аккуратно, совсем молодой. Это успокоило.
Вот только рванул он с места так, что пассажиров откинуло на спинку сиденья. «Потише, - вскрикнула невольно Настя, - Вас не Шумахером часом зовут?»
- Нет, - оглянулся он с улыбкой. - Я - Денис.
Тихий мальчик
Когда Денис появился на свет, его родители решили больше не заводить детей, чтобы как следует одного-то вырастить.
В Заполярье его отец приехал с Кубани, чтобы заработать «на корову». А потом, работая на «Североникеле», прижился и о возвращении в родную станицу уже не мечтал. Женился на местной девушке (та трудилась в управлении бухгалтером), обзавелся большой квартирой, чтобы обставить ее, за мебелью ездили аж в Питер, забил все комнаты дорогущей бытовой техникой. А за руль тогда еще семейного «Жигуленка» сына посадил уже в 12 лет, тот шоферскую науку схватил на лету.
Паренек рос тихим, послушным. В школе учился хорошо, хоть звезд с неба и не хватал. После школы поступил в престижный вуз на заочное отделение юрфака. А работать устроился на тот же комбинат газосварщиком, закончив предварительно курсы.
На двадцатилетие родители подарили Денису новенькую иномарку «Ниссан». Для этого пришлось влезть в кредит, но усилий было не жалко: мать не могла нарадоваться, каким послушным и покладистым растет сын. Как-то раз он не на шутку влюбился и решил пожить с девушкой на квартире. Однако мать встала насмерть: «Женишься, тогда пожалуйста. А сожительствовать не позволю». Он смирился.
И только приятели Дениса знали, что в машине он становится совсем другим - жестоким, агрессивным. Как только он садился сначала за руль отцовской «девятки», а потом уже собственного «Ниссана», он словно за «флажки» выходил, летал без всяких правил и упивался свободой. Особенно любил покрасоваться в компании друзей, таких же задавленных родителями и абсолютно безбашенных в их отсутствие ровесников.
В день встречи с Настей Денис провожал свою девушку в Мурманский аэропорт. За компанию взял с собой приятеля, Виктора. А когда самолет взмыл в небо, решили отметить отлет подруги в ближайшем баре. Пил только Виктор, Денис был за рулем. Но воздух свободы пьянил не хуже водки, хотелось приключений. Они их подсознательно искали. И нашли.
«Я поняла, что нас убьют...»
Машина рванула и, обходя на большой скорости более осторожных водителей, вылетела на Ленинградку. Настя молчала, боясь отвлечь лихого водилу от управления. Прижав к себе детей, лихорадочно думала, как бы остановить машину. Темнота и холод теперь уже пугали ее гораздо меньше, чем оголтелый водила.
Уже на Ленинградке к ней повернулся с первого сиденья пьяный парень.
- Меня Витьком зовут, - хохотнул, - закурим?
- Не курю, - отозвалась Настя напряженно.
- Ах ты правильная? - куражился тот. - Не куришь и не пьешь?
И обратился к водителю:
- Деня, тормозни я к ней пересяду. Поговорим по душам.
Машина остановилась и вновь рванула вперед. Виктор навалился на уснувшего Ванюшку, тот заплакал.
- Ты смотри, куда садишься, ребенка придавил! - возмутилась молодая мать.
Тот не слушал. Молча навалился и стал рвать с женщины одежду. Она вскрикнула и услышала в ответ хриплое:
- Молчи, убью!
В остальное поверить почти невозможно. Но ведь было, было. Просто процитирую показания Анастасии:
«Я сразу поняла, что они хотят меня изнасиловать, будут издеваться надо мной и детьми, а потом убьют нас. Я сказала Виктору: «Как же ты нас убьешь, ведь Катерина запомнила номер машины?» Тот ответил, что не боится. Тогда я обратилась к водителю: «Ты посмотри, он пьяный! Что он делает, тут же дети!» Я подумала: он же трезвый, поможет. Но он повернулся, улыбнулся и сказал: «Молчать!» И засмеялся. Я подумала, что он сумасшедший, ведь так не может быть...»
Но Денис был вполне нормальным. Просто вседозволенность опьяняла. Он и жил сейчас, как ехал - без тормозов. Даже не понимал раньше, как это круто, когда в твоей полной власти не пьяные, на все готовые телки с дискотеки, не машина даже, с ее мощным мотором в 190 «лошадей», а взрослый человек с беспомощными детьми. И можно сделать с ними все что хочешь.
«Я пыталась прижать к себе Ванюшку, но Виктор стал рвать пуговицы на моей куртке. Я сказала: «Возьмите, что хотите, я заплачу деньги, не трогайте только детей».
Это был единственный миг, когда Виктор отвлекся. Он спросил: «А сколько у тебя с собой бабок?» Настя достала из сумочки все что было - пятитысячную купюру и какую-то бумажную мелочь. «Маловато будет!» - захохотал тот. Женщина трясущимися руками вынула из ушей золотые серьги с бриллиантами - свадебный подарок мужа, сдернула с рук кольца, с шеи цепочку с крестиком - протянула. Виктор все это сгреб за пазуху.
- И этого мало, - услышала она, - придется отработать!
Деваться ей было некуда
Конечно, такие суды проходят в закрытом режиме. Иначе нельзя. Читая то уголовное дело, я поняла почему. Всю грязь, все глумление над женщиной, столь подробно и тщательно преподанное нынешнему нашему молодняку порносайтами, продемонстрировали в той страшной зимней гонке два молодых скота. На глазах у ее маленьких детей. Плачущих, перепуганных до смерти, видящих мамино лицо в крови, слезах и кровоподтеках - подонки жестоко избивали ее за неповиновение.
Был момент (машина стояла на обочине), когда Настя выскочила из салона. Плачущая, в растерзанной одежде металась по шоссе, пытаясь остановить встречные машины. Но те проносились мимо.
Был момент (машина стояла на обочине), когда Настя выскочила из салона. Плачущая, в растерзанной одежде металась по шоссе, пытаясь остановить встречные машины. Но те проносились мимо. В это время ее насильники (позже к этому кошмару присоединился вполне трезвый Денис) спокойно покуривали в салоне и похохатывали. Знали - все равно вернется, деваться ей некуда.
- Мама! - услышала Настя детский плач и остановилась как вкопанная. И пошла обратно к машине.
Виктор лениво вылез ей навстречу, развернулся и ударил кулаком в лицо. Кровь хлынула потоком. И в этот момент на крик матери Ванечка выбрался из машины и бросился на обидчика. Тот, как щенка, швырнул его обратно: «Ах ты, гнида мелкая!» И обратился к Денису, дескать, иди, твоя очередь.
...Листала я то уголовное дело и ничего не могла понять. Денис, электрогазосварщик, образование незаконченное высшее. Никогда в жизни не был судим, хороший сын порядочных родителей, характеристика с работы - хоть в депутаты выдвигай. И десятки подписей товарищей по цеху, где он работал, в его защиту. Посадить бы хоть одного-другого из подписантов в ту машину на пустынной зимней Ленинградке. Пусть бы поглядели, как Настины детки, что их «морально устойчивый, спокойный и выдержанный в быту, доброжелательный и отзывчивый» Деня творит. В здравом уме и трезвой памяти.
Тут же в материалах уголовного дела его подельник - Виктор. 23 года, электрик управляющей компании. В отличие от друга дважды судимый за хулиганство и побои.
Не буди лихо
Но вернемся к тому жуткому вечеру. Уже на улице города, машина нарушила правила, и ее остановили сотрудники ГИБДД. Но лишь пригрозив оружием, оперативникам удалось заставить выйти из машины молодых подонков и освободить плачущую, растерзанную, окровавленную Настю.
Несколько дней она прожила с детьми у знакомых, почему-то боялась идти домой. А когда вернулась к себе, на Жилстрой, ее ждала мать Дениса. С чем пришла? Вот ее показания из уголовного дела:
«Я предложила потерпевшей 5 тысяч рублей и ее золотые украшения, хотела вернуть все, что у нее взяли наши ребята, а заодно договориться, чтобы она забрала заявление и прекратилось уголовное дело в отношении моего сына. И еще я ей предлагала деньги в возмещение морального вреда. Но она отказалась, сказав, что будет суд и пусть он решит. Кроме того, я сказала Анастасии, что она сама виновата в том, что произошло, зачем она села в машину, где один из ребят был пьяный? Не могла разве дождаться автобуса, тем более что была с малыми детьми? Зачем так рисковать?»
- Но ваш-то сын был трезвый, - прервал ее следователь. - И, как вы утверждаете, он вполне адекватный, спокойный молодой человек...
- Да он не просто спокойный, он с детства тихий, добрый, мухи не обидит, - заголосила пожилая дама. - Но раз она сама, сама к ним села, значит сама и виновата. Зачем провоцировать, зачем будить лихо?
Закончив читать обвинительное заключение, я вернулась на страницу с ксерокопиями паспортов насильников. Ожидала увидеть монстров. Чудовищ с низкими лбами, злодейскими глазами, тупыми, дегенеративными лицами. Почему-то кажется, что именно так должны выглядеть те, от кого обществу пришлось отгородиться колючей проволокой на столь долгие сроки («тихому мальчику» суд назначил 13, его подельнику - 14 лет в колонии усиленного режима, и пока они отбыли лишь часть наказания).
Ничуть не бывало. Две симпатичные, почти ребячьи мордахи смотрели на меня с паспортов. Вихрастые челки, смышленые глаза...
Похожи на людей.
