Олег Бородин
* * *
Ах лето в Мурманске -
По кругу солнышко.
Мы на Семеновском
Сидим на бревнышке.
Подружка милая -
Ресницы длинные.
Глядим в обнимочку
На воды синие.
Пусть спят родители
И не волнуются,
А мы, как взрослые,
Вовсю целуемся.
Подружка милая,
Взгляд с поволокою,
Совсем забыли мы
Наказы строгие.
Годочки быстрые -
Вот жизнь на кромочке.
Но летом в Мурманске
По кругу солнышко.
И мальчик с девочкой
От счастья жмурятся,
На том же бревнышке
Вовсю целуются.
* * *
Милая моя -
Очи строгие.
Ты судьбу-злодейку не кляни -
Пересилим, и не то прожили,
Пока есть хоть
на глоток любви.
Русь большая,
Вот и беды долгие...
Да и весны-то не все цвели.
Значит, белым разметет
черное,
Пока есть хоть
на глоток любви.
Есть и радости,
и люди добрые -
Только кликни,
в гости позови.
А цветы еще не все собраны,
Пока есть хоть
на глоток любви.
* * *
Ты пришла.
Распахнула все окна,
Изгоняя мой личный дурдом.
И под видом нехитрой уборки
Оживила заброшенный дом.
Исполняя несложные «па»,
Оказалась в ногах у кровати.
Улыбнулась: - А ты и не спал,
Хулиган без забот и занятий...
Позабыв про друзей и дела,
И тебя отпускать не желая,
Я шептал про цветы-острова,
Где трава до небес неземная.
Я придумывал сотни миров,
Где влюбленным
нельзя на работу,
Где с тобой,
лишь с тобою светло,
Где движенья
подобны полету....
После вскрикнув:
- Ах, Боже, как поздно!
Чмокнув в щеку
меня у дверей,
Торопилась ты
к жизни серьезной,
Так привычной
для многих людей.
Вслед кричал,
что замки изломаю,
Горбылем свои окна забью...
Ты в ответ мне,
соседей пугая,
На весь дом:
- Хулигана люблю!
* * *
Устал я, наверно, милая.
Часто мне стало сниться:
Плещет форель игривая
В зорях на Западной Лице.
Снится землянка старая,
Дождик за дверью мелкий,
Туча над сопкой алая,
Алый голец в тарелке.
Спят сыновья умаявшись.
За день прошли - дай Боже...
Здесь бы хотел состариться -
Пройденный век итожить.
Устал я, наверно, милая.
Нечем душе укрыться.
Снится форель игривая,
Зори на Западной Лице.
* * *
Когда вернусь домой,
а я вернусь -
Иначе и писать о том не стоит, -
Я расцелую северную грусть
И тучи над своею головою.
Мне мурманская станет
акварель
Лечить глаза
и сердце от разлуки.
Я слушать буду вьюгу
и капель;
Как вечностью
не тронутые звуки…
Я буду пить
январский снегосвет,
А летом ждать
рождения туманов
И в них бросать остатки
своих бед...
Мне больше не нужны
чужие страны.
Когда вернусь домой...
* * *
Когда моря на мне
поставят крест,
Пенсионером выбросят
на берег,
Дай Бог,
чтобы на хлеб хватало денег,
А про запас -
озера, горы, лес...
Не выдохся -
мне есть кого любить,
С кем поделиться радостью
и горем.
Могу еще к сердцам
дороги торить
И воду родников
друзьям носить.
А та беда,
что жить привык спеша,
Бродить в штормах,
чужие видеть страны...
Все это - Память. Память,
а не раны.
И не состарилась
рыбацкая душа.