Константин Алексеевич ТЮЛЯПИН (1910, Санкт-Петербург - 1985, Мурманск)

Поэт. Окончил Литературный институт имени А. М. Горького в 1940 году. На Кольский Север приехал во время финской войны - работал в дивизионной газете «За счастье Родины». В Великую Отечественную - военный корреспондент «Полярной правды». После войны - в газетах Карелии и Калужской области. С 1955 года - вновь в Мурманске. Работал на областном радио, в газете «Комсомолец Заполярья». В 60-70-е печатался под псевдонимом «К. Веснин». Книги: «Счет оплачен» (Свердловск, 1931), «В нашем городе» (Калуга, 1952). Автор литературной записи воспоминаний комиссара мурманской санитарной дружины Екатерины Владыкиной «Дружинницы, подруги мои!» (выдержала два издания - 1963, 1965).

ЗОЛОТАЯ ЗВЕЗДА

Из поэмы, посвященной Герою Социалистического Труда Андрею Маклакову

...До крови мальчишьи

исколоты пальцы.

Но садишь ты мойву

на острый крючок.

Не вздумай заплакать.

Поморы-бывальцы

Тебя замордуют.

Ну, то-то, молчок.

Лишь только

чуть нижнюю губу прикусишь,

Подтянешь зюйдвестки

тугой ремешок,

Уж, если ты, парень,

назвался гусем,

Так нечего делать,

лезь, брат, в мешок.

И если тебя

посылают за водкой

Поморы,

вернувшись живыми домой,

Будь на ноги резвым,

как парусник, ходким,

Чтоб ветер бежал

вперегонки с тобой.

И если тебя

за вихры потаскают,

Не «жалясь»,

надолго запомни урок.

Издревле известно,

 наука такая

Навеки помору

останется впрок.

Все это Андрейка усвоил,

 как надо,

Чтоб сверстникам

глянуть с презреньем в лицо,

Которым неведома

трудная радость

На шняке

на промысел выйти с отцом...

ОСЕННИЙ ЭТЮД

Когда под солнцем невысоким

Осенний ветер к нам шагнул,

Они пришли из ближних сопок

Вальяжно к моему окну.

Березки тонкие, рябинки,

Как внучки кровные мои,

Я им утер слезинки-льдинки,

Подсыпал свежей им земли.

От всей души я их приветил,

Как самых близких из родни.

Мы все одной природы дети,

Один питает нас родник.

Я вырыл ямки им поглубже

И вдосталь отпустил воды,

И не по службе, а по дружбе:

Ведь, как они, был молодым,

Но повзрослел, окреп корнями,

И радуюсь, что я могу

Стоять под юными ветвями

На нашем кольском берегу.

Василий Васильевич АНИСИМОВ (1911, Петрозаводск – 1969, Москва)

Поэт. Окончил Ленинградский коммунистический университет. В Заполярье приехал в 1932-м на строительство комбината «Апатит». С 1939-го - на партийной работе. В годы Великой Отечественной - комиссар Ленинского партизанского отряда города Мурманска. С 1950-го по 1960-й - второй секретарь Мурманского обкома партии. В 60-е руководил областным литературным объединением, которое тогда находилось при газете «Полярная правда». Публиковался под псевдонимом «В. Северов». Уехал с Севера в Москву в 1966-м, пенсионер союзного значения. Книга: «Простые напевы» (1961).

 

Темные, старинные

Спят леса за Лувеньгой,

За далекой Лувеньгой

Плавает туман.

Ночь проходит длинная,

День похож на сумерки...

И шумит без умолку

Море-океан.

Но дороже юга мне

Наши зимы с вьюгами,

Хмурые, холодные,

Снежные края.

Потому что Лувеньга,

В три избенки Лувеньга,

Всем ветрам открытая, -

Родина моя.

Александр Александрович КОВАЛЕНКОВ (1911, Новгород – 1971, Москва)

Поэт. Окончил сценарный факультет Московского института кинематографии. Во время Великой Отечественной войны служил в редакции газеты Карельского фронта «В бой за Родину» - бывал и на Кольском Севере. После войны работал в Литературном институте имени Горького, руководил поэтическим семинаром, в котором в разные годы учились Белла Ахмадуллина, Константин Ваншенкин, мурманчанин Владимир Сорокажердьев.

 

НЕБЫВАЛЬЩИНА

Бабка старая, причитая,

Прячет в погреб

своих внучат,

Чуя волка, беду встречая,

Пароходы в порту мычат.

Вот он, черный,

лазейку ищет,

Пробирается в облаках...

Щерит зубы -

и бомба свищет,

Разбивая домишки в прах.

Беломорье видало виды

И в недобрый,

и в добрый час,

Не прощало врагу обиды,

Не простит и на этот раз.

Сосны грохотом оглоуша,

Бьет зенитка,

визжит снаряд...

Наземь рушится

волчья туша,

Клочья шерсти ее горят.

В розоватых кустах молочая

Догорает, чадит скелет...

В стеклах окон обозначая

Небывальщины желтый свет.

ОГЛЯДКА

Вонзилась в память

как заноза:

Есть под Москвой

одна береза

Необъяснимой красоты,

Глядит на Истру с высоты.

Она стоит как утвержденье,

Что жизнь моя

не наважденье,

Не грохот мрака и огня

В ночных лесах

за Кандалакшей,

Где топчет торф

и снег размякший

Войны чугунная ступня,

А неотступная защита

Тебя, чье имя не забыто,

Полей, где детство

сказкой стало,

Где юность

счастье разыскала,

Но не успела рассмотреть

Людей, которые мне дали

Любовь, чтоб видеть

 эти дали,

За что не страшно умереть.

СПОЛОХ

Елки к морю подбежали,

Чтоб на синее взглянуть,

А оно лежит в печали,

Льды ему сдавили грудь.

- В Кандалакше

мы бывали, -

Я скажу когда-нибудь...

Там война дала поблажку,

Мне позволила в пути

В полушубке нараспашку

Близко к счастью подойти;

Подойти, позабывая

Все заботы, все дела...

Ах, хорошая какая

Там Снегурочка жила!

Поглядеть -

совсем девчонка,

А сумела мне вернуть

Все, что в холоде, потемках

Стало гаснуть и тонуть.

Все, что

детской лаской мило,

Светом юношеских глаз,

А и сказано-то было,

Может быть, десяток фраз.

Вспоминай, душа, сиянье,

Хвойный запах,

звездный лед,

Эту встречу без прощанья -

Сполох северных широт.