Александр Ильич ГИТОВИЧ (1909, Смоленск - 1966, Ленинград)
Поэт, переводчик. В 1927 году принят в члены Смоленской ассоциации пролетарских писателей (САПП). В конце 1927-го переезжает в Ленинград. Учился на географическом факультете ЛГУ.
Участник Великой Отечественной войны, военный корреспондент фронтовых газет.
На Кольский Север впервые приехал в 1929 году - в творческую командировку, не раз приезжал и после этого. Был в Мурманске, Мончегорске, Кировске. В 1939 году с другом, поэтом Владимиром Лившицем, приезжал в Кандалакшу, где и написал одно из самых лучших стихотворений «Кандалакша», которое затем будет включено во все прижизненные сборники поэта.
ПЕСЦЫ
Октябрь, а снег уже лежит на ветках.
Внизу холодный, чистый блеск реки.
А тут живут за проволочной сеткой
Хорошенькие быстрые зверьки.
И в ноябре совсем похорошеют,
Совсем готовы будут на убой,
Чтоб кто-нибудь другой тебе на шею
Накинул мех туманно-голубой.
КАНДАЛАКША
Вл. Лифшицу
Ну что ж, попробуй. Вдруг все будет так же:
Немного хлеба, водка, соль, табак,
Опять пройдешь по нижней Кандалакше,
Опять перевезет тебя рыбак,
И там, где ты забыл дороги к дому,
Где в белом блеске движется волна,
Сожмется сердце: столь не по-земному
Чиста она, светла и холодна.
Наверх, туда, где сосны завершили
Свой трудный путь. Еще издалека
Увидишь камень, поднятый к вершине
Могучею работой ледника.
А там - подъем окончен. И мгновенно
Поющий ветер хлынет на тебя,
И ты услышишь музыку Вселенной,
Неистребимый голос Бытия.
А солнце и не ведает заката,
А облик мира светел и велик.
Да, здесь, на миг,
был счастлив ты когда-то -
Быть может, повторится этот миг.
ПАМЯТИ Н. В. ПИНЕГИНА
На Севере, на станции Оленьей,
Меня настигло горе. Падал снег.
А был со мной один - на удивленье
Простой и настоящий человек.
И с ним - почти шестидесятилетним -
Вдвоем мы вышли в тундру. У костра
Он мне сказал: «Тут будет незаметней
Все то, что нас тревожило вчера».
Я не хочу, чтоб жизнь была легка мне.
Но память так твердит об этом дне:
Мне помогали мхи, деревья, камни...
Ужели люди не помогут мне?
1941
ЛАПЛАНДИЯ
Когда перейду я на прозу
и разбогатею немного,
Я, может быть, выстрою хижину,
один, не жалея труда.
Вы знаете лес и равнину,
где озеро так одиноко,
Что только скитальцы чайки
любуются им иногда.
Лапландия, милая сердцу!
Твой облик уныл и неярок.
Но те, кто тебя полюбили,
не требуют ярких цветов.
Надолго, товарищ? Надолго.
И мне приготовят в подарок
Рыбацкие сети - Пинегин,
ружье - Соколов-Микитов.
Александр Ефимович РЕШЕТОВ
(1909, Псковская губерния - 1971, Ленинград)
Поэт. Из крестьян. Окончил ФЗУ в Ленинграде, работал слесарем. Первая книга стихов увидела свет в 1931-м. В Заполярье приехал на строительство Хибиногорска, работал в газете «Хибиногорский рабочий». Неоднократно Решетов бывал на Кольском Севере и во время Великой Отечественной войны, в 1942-м увидел свет поэтический цикл «Северные стихи».
НАД СЕВЕРНОЙ РЕКОЙ
Между городом и горою,
На которой лежат облака,
Мчится злая,
любимая мною,
Несмолкающая река.
Мчится так:
И звеня, и воя,
И швыряя на берега,
Точно кружево дорогое,
Пену, белую как снега.
Пробивается косо, криво
Между гор,
По горбам камней.
Сосны тундровые с обрыва
Простирают ветви над ней.
Вот январь озера и камни
Заковал, как в железо,
в лед,
Но и в стужу поет река мне,
Неустанно стремясь вперед.
Знаю: так не умею петь я,
Но бессмертнее наша речь.
Отряхнули сосны столетья,
Словно иней, с колючих плеч.
Над столетьями,
Над валунами,
Над узлами дикой воды,
Вознесенный на взгорье
нами,
Город наш, словно в небе ты.
Лунной пеной сияют крыши,
Как улыбки, огни легки.
Я иду над рекой и слышу
Силу звонкую той реки.
Что бескрайностью
многоцветной
На просторах земли родной
Жизнь мою
пронесет победно
Беспокойной крутой волной.
Из цикла «ГЕОЛОГИ И ЕЛИСЕЙ»
Паси оленей, Елисей,
Крути в раздумье ус,
Гляди на спины трех друзей,
На их походный груз.
Вот пробирается к луне
Тот, чьи слова смешны;
Он в Ленинград послал жене
Портрет твоей жены.
Другой геолог не такой-
Он молчалив и строг.
Сейчас видны в руках его
Лопата, молоток.
А самый младший из друзей,
Что смотрит с высоты,
Все спрашивает: «Елисей,
О чем тоскуешь ты?»
У Елисея много дум,
Развеется тоска.
У Елисея тесен чум,
А тундра широка...
ПЕСНЯ О ПОМОРАХ
Проносятся волны,
что горы,
Вновь Белое море темно.
Но в море уходят
поморы, -
Их с детства качало оно.
По сердцу их доля такая:
Наполнены гулом их дни.
С тобою, стихия морская,
Воюют и дружат они.
В посадах столетние деды
Поведают внукам о том,
Какие невзгоды и беды
Встречались
на море седом.
И голову юность не склонит,
Пример не однажды ей дан:
Недаром здесь вырос
Воронин,
Ледовых судов капитан.
Он сын и приятель поморов,
Его узнают земляки -
И с мирных судов
и с линкоров
Потомственные моряки.
Пусть доблесть их душами
правит,
Неведомы немощь и страх
Тому, кто рожден,
чтобы славить
Советскую землю в морях.
Раиса Львовна ТРОЯНКЕР (1909, Умань - 1945, Мурманск)
Поэт, журналист. В Харькове, где жила первую часть жизни, вышли три ее сборника стихов на украинском языке. С 1932-го - в Ленинграде, работала в одной из фабричных многотиражек. С 1934-го на Кольском Севере, в Мурманске, где трудилась в газете «Полярная правда» и где в 1942 году вышла последняя ее книга стихов «Суровая лирика».
* * *
Мне очень нужно жить. Любить тебя безмерно.
И ждать тебя. С тобой счастливой быть.
Мне очень нужно жить. Еще увидеть море,
Услышать леса первозданный спор.
Увидеть степь, еще взойти на горы,
Еще затеять с ветром разговор.
Мне очень нужно жить.
Чтобы на книжной полке
Стояли книги избранной семьей.
Чтоб сын родился. Ты ведь хочешь Кольку,
А я бы назвала его Ильей.
* * *
Я не знаю, какого цвета
У тебя, дорогой, глаза.
Мне, наверно, тебя не встретить,
Ничего тебе не сказать.
Правда, знать бы хотелось очень
Кто ты: техник, стрелок, связист,
Может, ты быстрокрылый летчик,
Может быть, ты морской радист?
Хорошо, если б эту записку -
Сухопутье или вода
Принесли к тебе, самому близкому,
Неразлучному навсегда.
Я не знаю, как это было:
Светлый госпиталь, лампы, ночь…
Врач сказал: «Иссякают силы,
Только кровь ему может помочь…»
И ее принесли - дорогую,
Всемогущую, как любовь,
Утром взятую, нолевую,
Для тебя мною данную кровь.
И она потекла по жилам
И спасла тебя, золотой,
Пуля вражеская бессильна
Перед силой любви такой.
Стали алыми бледные губы,
Что хотели б назвать меня…
Кто я? Донор, товарищ Люба,
Очень много таких, как я.
Пусть я даже и не узнаю,
Как зовут тебя, дорогой,
Все равно я тебе родная,
Все равно - я всегда с тобой.
1942
