- Сейчас кажется, что все было недавно. Впервые мы приехали в Мурманск на гастроли в феврале месяце шестьдесят, не помню уже какого года. А перед этим были в Сухуми, Тбилиси, словом, по Закавказью ездили. И вдруг - Мурманск. Приезжаем, а здесь холодина - залив замерз. Отвели нам два купейных вагона - в них и жили. Бегали каждый день: от вагона до драмтеатра, где проходили наши концерты, потом оттуда в магазин и обратно в вагон. В магазинах, кстати, было красиво - не то что в средней полосе. В ту поездку и мелькнула у меня мысль: вот бы жить здесь. Ну а перебрался уже потом, в 1974-м.

С художественным руководителем народного ансамбля песни и танца "Россия" Владимиром Ковбасой мы разговаривали перед репетицией. Пока "россияне" собирались да готовились, он выкуривал сигарету за сигаретой и - вспоминал...

Продали корову - купили баян...

Кто знает, отчего одни события исчезают бесследно, не задерживаясь в памяти, а другие - остаются потом на всю жизнь. Особенно - из детства. И ни с того, ни с сего всколыхнется внутри: вечер, косые лучи заходящего солнца, мама сидит на стуле и шьет. Или выплывет, словно из тумана, утро, настигнет пьянящий запах свежескошенного сена, и увидишь почти воочию: отец точит косу - молодой, загорелый, бисеринки пота на лбу. И захлестнет тебя волна радости, как тогда. Есть такие воспоминания и у Владимира Моисеевича.

- Совсем еще мальцом, помнится, сижу на подоконнике у себя дома в зерносовхозе "Магнитострой" - это в Оренбургской области - и жарю на гармошке. Просто так - от полноты душевной. А мимо кто-то из соседей идет. Ого, говорит, гляди-ка, как Колбасенок играет. А играть я начал с пяти лет. Отец показал, он и на гармони, и на скрипке мог, и у меня как-то вдруг пошло дело. Нравилось мне играть, тем более что было своеобразное соперничество - еще ребята занимались, хотелось уметь лучше их. Ну а дальше - семья продала корову, и купили мне баян. Это большая жертва, жили мы не так уж богато, и отступать потом было уже нельзя. Выучил ноты, победил на районной олимпиаде, попал без экзаменов в музыкальное училище. И пошло-поехало.

После, на репетиции, хор еще споет: "Мой дом родной - "Магнитострой", и я услышу и пойму, что это - биография в песне. А пока слежу за вехами творческого пути моего собеседника. По окончании училища - Оренбургский дом народного творчества. Затем переезд в Свердловск, работа в государственной филармонии. Особенно дорогая часть жизни связана с Уральским государственным хором, где Ковбаса был баянистом, дирижером оркестра, руководителем музыкального коллектива. Сочинять же музыку начал он еще студентом.

- На втором курсе музучилища написал одну обработку для баяна, мне ее потом разрешили сыграть на экзамене. А песни стал писать в армии. Первая была "Закамочка", мы ее с "Россией" до сих пор исполняем. Потом постепенно пришло признание. Как гастролирующий человек я имел возможность встречаться с ведущими музыкантами своего направления, и, конечно, их отзывы для меня значили много. Вот, скажем, музыкальный руководитель ансамбля "Березка" Евгений Дмитриевич Кузнецов - великий человек: я, когда впервые "Березку" услышал, неделю спать не мог. И вот он ко мне подходит и говорит: "Так вот, значит, легендарный Ковбаса". Доводилось мне, и подолгу, работать с такими выдающимися коллективами, как ансамбль танца Игоря Александровича Моисеева, с хором имени Пятницкого, ансамблем "Жок". Не помню уже в каком году музыкальная группа Уральского хора под моим руководством заняла первое место на смотре в Москве - это тоже чего-то стоит. В общем, к моменту приезда в Мурманск меня уже знали по всей стране: от Литвы до Сахалина.

Высоцкого поют хором

Со временем Владимир Моисеевич стал настолько "мурманским" человеком, что, пожалуй, без него уже трудно даже представить областной центр. Показателен следующий эпизод, рассказанный моим собеседником. Несколько лет назад на очередную годовщину изгнания немцев из Заполярья приезжал в Мурманск бывший председатель облисполкома Балакшин. Торжества устраивали в гостинице "Арктика", "Россия" готовилась к выступлению, и Ковбаса в концертном костюме, с баяном "наперевес" прогуливался по холлу. Балакшин, увидев его, бросился к нему и спросил: "Моисеич, как, ты еще выступаешь?"

- Я-то понимаю, - говорит Ковбаса, - что он хотел сказать другое, спросить: "Ты еще жив?" А я жив, занимаюсь любимым делом, и мне радостно, что люди меня знают и помнят.

Сегодня заслуги Владимира Моисеевича общепризнанны. Многие его песни звучат уже десятки лет, и - нет им сноса. Возглавляемый Ковбасой ансамбль "Россия", созданный в далеком уже 1974-м, на каких только фестивалях и конкурсах не выступал, каких только призов не завоевывал. Есть, правда, и здесь проблемы: никак не могут "россияне" выпустить свой компакт-диск, и это тем более удивительно, что авторитет ансамбля сомнению не подлежит, и известен он не только в области, но и далеко за ее пределами. В том числе и удачными творческими экспериментами. Так, скажем, есть в репертуаре "России" романсы, в переложении моего собеседника, которых до того народные хоры просто не пели. Много экспериментирует Ковбаса с эстрадой, с его легкой руки вошли в репертуар ансамбля песни Высоцкого. Наконец, исполняет коллектив вещи на злобу дня. И тому есть свое объяснение.

- Я страстно люблю народное творчество. А вот сам народ наш сегодняшний - не очень. Люди сейчас привыкли, что покупается все и вся, и готовы при необходимости продать друг друга. Живут по принципу "лишь бы мне было хорошо, а другие - как хотят". Меня такая философия не устраивает, как не устраивает, скажем, современная эстрада. Я, наверно, в свое время, мог бы пойти в шоу-бизнес. Таких песен, которые там звучат, штук по 20 за ночь писать можно. И материально был бы благополучен, а вот душевно - вряд ли. Мне доводилось работать с великими Шульженко и Бернесом, с киноактерами Рыбниковым, Ларионовой, Андреевым, Крючковым. Мы дружили с квартетом "Аккорд", его участники приезжали сюда, в Мурманск и были у меня в гостях. Все эти люди служили искусству, а не делали из него коммерцию, как нынешняя банда безродных певцов.

Лишь бы жила "Россия"

Служение любимому делу для моего собеседника необходимая и, наверно, самая важная часть жизни. И у него, как у всякого мастера, выработался с годами свой собственный, одному ему свойственный алгоритм творчества. Конечно, тонкие, скрытые движения души проследить невозможно, но о внешнем, о видимом - почему бы не спросить. Известно, например, что Гоголь писал стоя, а не сидя. Многие люди творческих профессий предпочитали и предпочитают трудиться по ночам, и у каждого на то свои резоны. "Мурманский" пример: замечательный писатель, моряк, Виталий Маслов не мог работать в большой по размерам комнате и, отгородив себе шкафом уголок размером с корабельную каюту, писал только там.

- Я люблю сочинять на кухне. Не знаю почему, но кухня для меня в творческом плане очень удобна. Сижу, работаю, курю, чай пью - так лучше всего получается. Впрочем, мое творчество - это еще и работа с хором. Честно скажу, хор я мучаю. Сейчас уже не так, как раньше, но все равно мучаю, заставляю "пахать" с полной самоотдачей. Бываю жестким, потому что уверен - иначе ничего не добьешься. Приходилось наблюдать, как действовали в том же ключе классики - Моисеев, Александров, работая со своими ансамблями. Но я не то чтобы им стремлюсь подражать - сам по себе такой. Ну и коллектив понимает, что жесткость жесткости рознь. Если ты просто орешь, не зная, чего хочешь добиться, - это одно, а если проявляешь твердость, даже выгоняешь кого-то, но за дело - это другое. А без дела человека обидеть - грех.

Когда Владимир Моисеевич только-только переехал в Мурманск - город был иным, чем сейчас, - уютней, меньше и, можно сказать, патриархальней. Это было время расцвета рыбных промыслов, сделавшее Мурманск крупнейшим центром рыбодобычи, рыбацкой столицей. Время, когда даже от ансамбля "Россия" требовали, чтобы в его составе было больше докеров и вообще "людей труда". С тех пор снесены многие "деревяшки", в городской черте выросли новые современные дома, улицы, целые районы. Изменились и порядки, и люди. Не всегда в лучшую сторону.

- Раньше мурманчане составляли особое братство, - мой собеседник ностальгически улыбается. - Мурманчанина можно было запросто отличить по доброте, по особенной приветливости, по стремлению помочь, выручить в трудную минуту. Сейчас это ушло... Хотя и в те времена, и теперь люди есть разные. К примеру, как-то так всегда получалось, что областное руководство, начиная с Владимира Николаевича Птицына, поддерживало меня и помогало в работе, а вот чиновники рангом пониже, случалось, и палки в колеса вставляли. Приходилось доказывать, что ты "не верблюд", тратить попусту энергию, которая пригодилась бы в творчестве. Впрочем, я и тогда был независим, насколько возможно, а ныне мне и подавно бояться нечего - 60 лет, законный пенсионер. Скажут уходи - уйду.

Однако, судя по тому насколько успешным был концерт "России", посвященный юбилею ее создателя и бессменного руководителя, по тому, как тепло встречали зрители каждую песню, каждый танец, - уходить Владимиру Моисеевичу рано. Да он и сам сроднился со своим коллективом настолько, что без работы себя не мыслит. В день нашей встречи, после интервью, на репетиции Ковбасы, вспомнив об отсутствующих по тем или иным причинам хористах, сказал: "Без них-то я проживу, а вот без хора - нет, не проживу". Сказал так, что я поверил - не проживет. Такой уж он человек, что из песни его судьбы, его жизни этого признания не выкинуть. И когда я спросил его, на прощание, о чем он мечтает, Владимир Моисеевич ответил:

- Заветное мое желание, чтобы "Россия" пела даже тогда, когда меня уже не будет. Чтобы она продолжала нести людям народное творчество - душу народа. Уверенности в том, что это совершится, у меня, к сожалению, нет. Но хочется, чтобы все было именно так.

Дмитрий ИЛЬИН