В Москве вот-вот должна была состояться необычная выставка, незадолго до ее открытия "Полярная правда" даже опубликовала статью под названием "Мольберт и винтовка". Но зрители так и не увидели тех произведений, а их авторы, моряки-краснофлотцы, оказались каждый на том месте, на которое определила его война. Кто у перископа подлодки, кто у артиллерийского орудия, а кто и с кистью в руке. Оружием Василия Баранова были именно кисть и карандаш.

Это имя помнят все, кто знаком с историей изобразительного искусства на Мурмане. Создатель и первый председатель областного отделения Союза художников, живописец ленинградской школы, маринист. При нем начинали работать те, кто сейчас составляет костяк Союза. Он добился постройки "дома художников" - мастерских на улице Полярные Зори. Его имя было занесено в областную Книгу почета... Кажется, о людях, вошедших в историю края, известно многое. На самом деле зачастую - в основном лишь сухие факты и даты.

Вот и значатся они, как в учетной карточке, - награды, звания, должности. Ордена Красного Знамени и Красной Звезды, медали, звание заслуженного работника культуры... Матрос, затем младший командир. Мичманом 33-й дивизии подводных лодок Северного флота Василий Баранов стал уже после войны. Невысок чин, но ведь он был не профессиональным военным, а художником.

Семейный альбом красноречивее архивных справок. Молодые люди в матросках, с палитрами в руках выстроились перед объективом. Счастливые. Красивые. Они же, дурачась, изображают, все в той же морской форме, "живые картины" - например, "Запорожцы пишут письмо турецкому султану". Тридцать восьмой год, еще мирное небо...

В тридцатых на Северный флот были призваны сразу несколько молодых художников - кроме Баранова также Михаил Новиков, Наум Цейтлин, Михаил Костин. Работали они в мастерской вместе, понимали друг друга с полуслова. Основной работой стали выпуск наглядной агитации и работа над декорациями флотского театра. В семейном архиве Барановых сохранилась программка: спектакль "Огни маяка", режиссер Жуков. В одной из ролей второго плана - Исай Шойхет, будущий главный режиссер и легенда театра Северного флота. На фото в барановском альбоме - вся история этого коллектива тех лет, таких снимков нет даже в театральном архиве.

С началом войны спектакли не прекратились. Более того, стали играться прямо на кораблях. Но тут уж декорации были, так сказать, натуральными. А художники - к ним подключились скульпторы Лев Кербель и Александр Бродский, а также Дмитрий Свешников, Виктор Бибиков - оказались на флоте незаменимыми людьми. Политуправление Северного флота организовало выпуск "Окон "Полярной правды", сатирических листовок "Сквозняк" и "Таран", - тексты к ним писали поэты Александр Жаров и Николай Панов. В альбом вклеены листовки с текстами военных песен с нотной записью, чтобы мелодия "Марша североморцев", например, была всегда перед глазами.

Но главной заботой было камуфлирование судов, транспортов, зенитных батарей. Маскировочные работы для Баранова стали своего рода искусством: суда, закамуфлированные его бригадой, всю войну избегали ударов противника. Ни одного попадания за все четыре года - это стало легендой. Маскировка делалась так: корпус корабля сплошь покрывался контрастными ломаными линиями. Расписанный таким образом, он терял четкость очертаний. Целиться врагу становилось гораздо труднее, и его снаряды летели мимо. Художников за это так ценили, что даже выделяли им особый, "литерный" паек.

На фото в альбоме снят плакат: "Миноносец "Куйбышев" прошел боевое крещение, выпустив 200 снарядов по врагу. Сам не получил ни одного попадания!" Видимо, "Куйбышев" был замаскирован на совесть. Корабль запечатлен и на одноименной картине Баранова.

Василий Григорьевич, как и его собратья, на флоте успевал много работать творчески, он и на снимках постоянно за работой - с холстом или акварелью. Оно и понятно: если ты родился художником, ничто не оторвет тебя от мольберта. Тема всех работ военная: "Возвращение подлодки", "Портрет адмирала Головко", "Гаджиевский бой". Последняя работа помечена 43-м, годом самых жарких для подводников боев. На холсте волны бьются о борта всплывшей на поверхность лодки. Непогода. На горизонте - вражеский транспорт и конвой. Интересен даже не столько сюжет, сколько угол зрения автора. Он сам будто находится на борту гаджиевской субмарины, в центре событий. Происходящее перед взором зрителя - не абстрактная "натура", а живое, пережитое, прочувствованное.

Трудно представить себе выставку, проходившую в сорок третьем в Полярном, главной тогда базе Северного флота, ежедневно подвергавшейся бомбежкам. Однако она не только состоялась, но и была отправлена в Архангельск - стала передвижной. А в победном сорок пятом Василий Баранов участвовал в масштабной мурманской экспозиции, задуманной как групповой творческий отчет за пять лет. В следующем году картины отправились в Москву: краснофлотцы наконец "показались" в столице. "Победа" - так называлась та выставка.

После войны друзья разъехались по своим городам, а Василий Григорьевич так и остался в Полярном. Тогда не было еще поисковиков, Долина Славы по-старому называлась Долиной Смерти, а он уже отправлялся туда в экспедиции: собирал пробитые каски, медальоны, оружие для Полярнинского филиала музея Северного флота, который организовывал и несколько лет возглавлял. Участвовал в издании книги об истории подводников "В студеных глубинах", выступал с лекциями. Давно оставив службу, до самого своего ухода из жизни в 1978-м все-таки стремился не терять связь с моряками, как военными, так и гражданскими. "Советская культура" как-то напечатала снимок знаменитого Евгения Халдея: в кадре Баранов открывает выставку прямо на палубе ледокола.

Он был немногословен, скромен, интеллигентен. Такие люди редко говорят о собственных заслугах. Вот и оказалось, что почти никто не знает о его военных годах:

- Когда я был мальчишкой, дома о войне особо не говорили, - вспоминает Евгений, сын Василия Григорьевича, тоже ставший художником. - А вот альбомов, писем осталось очень много. Что-то передал в музей Полярного, что-то осталось.

"Что-то" - семейные альбомы, пожелтевшие газетные вырезки, зарисовки, но главное - рисунки и картины, красноречивые свидетели тех далеких лет.

Татьяна БРИЦКАЯ