Три художника в одном зале - это непросто. Разнородные творческие потоки бывает нелегко соединить. Тем более, авторы, чьи работы на два месяца поселились под одной крышей, - не группа, не объединение, какие любят модные концептуалисты. Объединились потому, что у всех троих в этом году юбилеи: живописец Сергей Чеботарь и ювелир Евгений Баранов празднуют пятидесятилетие, график Михаил Лапин на пять лет старше.

Все трое мурманчане. Все начинали когда-то в детской студии Тамары Зуевой. Теперь сами учат детей рисованию - преподают в художке. Биография проста: учеба, вступление в Союз художников России, работа, работа. У каждого в "послужном списке" десятки международных экспозиций, а вот мурманчане видят их персональные показы нечасто. Сказывается нелюбовь к пафосу, громким речам в свой адрес. Вот и юбилеи празднуют негромко, под конец сезона. Выставку, открывшуюся в художественном музее, назвали "Многоточие". Знак недосказанности. Умолчания. Тишины.

Три автора - три рода искусства. Работ - целое море; кажется, они едва разместились в большом музейном зале. Но тесноты не чувствуешь: здесь дышится легко. Прозрачные краски, много света.

Свет любит и умеет писать Сергей Чеботарь. А по свидетельству многих художников - это признак особого мастерства. Свет на всех его картинах. Он то заливает весь мир - небо, дорогу, поля. То отражается в золотых цветах, будто впитавших его, излучающих жизнь ("Золотые шары"). Чаще всего источник света невелик: одинокое окно, луна, щель под дверью, чуть ли не замочная скважина - но как ярок и горяч этот луч! И вся темнота вокруг кажется не страшной, а такой "своей", обжитой, как угол детской. К нему, к этому сиянию, движутся человеческие фигуры. Маленькие, нечеткие, но всегда в центре композиции. Центр бытия для художника - маленький человек в большом мире.

Уверенными резкими мазками автор изображает мир, казалось бы, условный, обобщенный: локальные цвета, размытые фигуры. И при этом достигает точности образа, которая для зрителя оборачивается пронзительным узнаванием.

Здесь ничего не названо "в лоб", нет претензии и пафоса. Просто переживание автора оказывается близко зрителю. И в тишине можно узнать себя - несчастного, сонного, бредущего зимним тусклым утром, полярной ночью, в школу... Каждый день эта мучительная бесконечность, неумолимые 8:30 - и хоть плачь! Так и называется работа - "8:30".

Ливень, умытые дома - такие свои, такие мурманские! Прохожие попрятались, и только мать и дитя идут по лужам - по водам, как по зеркалу, как по небу, ведь линию горизонта смыло дождем... ("Осень").

У холстов Чеботаря ловишь себя на том, что поневоле прислушиваешься. Кажется, вот-вот услышишь, как скрипнет дверь, как захрустит снег под ногой у замечтавшегося прохожего. Услышишь легкое дыхание девочки на портрете. Портреты - особая страница творчества автора, целая стена на выставке посвящена им. Здесь дети, в которых за взрослой задумчивостью уже виден характер. Хрупкая женщина: облитые светом худенькие плечи, золотистый пушок на руке. Эти портреты, как поэзия, лаконичны, просты и выразительны.

Так же светло и просто в мире, изображенном Михаилом Лапиным. На его акварелях застыли солнечные ночи июньского Мурманска. Вот натюрморт в мастерской художника: кисти в кувшинах, сухие цветы, холщовый лоскут брошен на стол. Художник любуется предметом, лепит форму бережно, будто боясь разбить, расколоть хрупкую гармонию.

В белом тумане-молоке утонул разноцветный мир. На этих листах и Арктика - такая же непробужденная, не растревоженная ревом ледокола. Это мир до прихода человека.

А вот работы Евгения Баранова, кажется, должны льнуть как раз к человеку. Ювелирные украшения создаются обычно для женской руки, для живого тела. Поэтому и персональный показ ювелира - дело довольно редкое у нас. Его произведения редко обитают в холодных музейных витринах.

Но для "Многоточия" автор отобрал самые любимые вещи. Про них и не скажешь "украшения". Они не для того, чтоб украшать кого-то, они самоценны.

Северные камни: аметист, малахит. Их особенно любит Баранов. Зимние узоры аметистовой щетки, малахитовые лепестки, скань - тончайшее серебряное кружево. Роскошь бриллиантов, золота и жемчугов. Каждая вещь - образ. Влажная ветка в ночном саду. Иней на стекле. Холодный чистый блеск.

У выставки, объединившей работы трех самостоятельных художников, есть единый образ, единый стиль. Здесь тайна и тишина. Свет и покой. Здесь душа, освободившись от немоты, разговаривает на своем детском языке. Здесь ей - хорошо.

Татьяна БРИЦКАЯ