- Счастья достигаешь, когда все уже позади...

- Нет, когда ты на середине пути!

- Да нет же, ты счастлив только в самом начале жизни!..

Три женщины спорят о счастье, любви, правде, верности, смерти.

У женщин нет имен, вместо них - буквы А, Б, В. Все трое отчасти похожи друг на друга. Отличаются возрастом: юная, зрелая, старая. Именно из-за разницы в летах им трудно найти общий язык. Но что-то как магнит притягивает друг к другу. И вновь и вновь они ведут нескончаемые споры. О любви. О счастье. О смерти.

Пьесу современного американского драматурга Эдварда Олби "Три высокие женщины" в Мурманской облдраме поставила Лариса Погосьян. Питерский режиссер в Заполярье частая гостья, это ее шестой спектакль на нашей сцене. Позади работы по Томасу Манну, рассказам Евгения Замятина и Тэффи, наконец, премьера прошлого сезона - "Стеклянный зверинец" Теннесси Уильямса. Постановщик считает, что с Мурманском у нее особая связь.

- Здешние места сыграли роль в жизни моей семьи, - вспоминает Лариса Викторовна. - В Североморске в сорок первом погиб отец моего мужа. Я давно хотела съездить туда и увидеть его имя, высеченное на братском надгробии... Здесь за месяц до войны родился муж. Да, я давно стремилась в Мурманск. А приехала впервые 16 лет назад, на театральный фестиваль. И секретарь местного отделения Союза театральных деятелей Светлана Анкудинова познакомила меня с Аллой Журавлевой. Артистка давно мечтала о моноспектакле. Это форма сложная, за нее берутся не все режиссеры, а я - люблю. Так все и началось.

Погосьян вообще не боится сложностей, говорит, они держат ее в тонусе. Отсюда и выбор пьесы:

- Я взялась за Олби в первую очередь из-за того, что работа с ним - непростое испытание для меня и актеров. В современной драматургии таких вещей - одна, две, три. Я безумно боялась этого спектакля. Действия мало, сплошной текст. Но на таких вещах я и люблю себя проверять - а что я могу? Тут ведь вся одаренность или бездарность видна сразу. К тому же это очень актерский спектакль. Каждый может или провалиться, или блеснуть.

Как же выдержал театральный коллектив это испытание?

На сцене аскетичные, изысканные декорации, созданные петербургским художником Андреем Прониным. Черно-бело-красная гамма. Повсюду рассыпаны розы, красные, словно капли крови. Посредине на возвышении - огромная кровать под белым балдахином. В постели - она. Номер первый. Ей 92. Она стара. Безумна. Безобразна. Трогательна. Прекрасна. В таком диапазоне разворачивается игра народной артистки России Аллы Журавлевой. Немыслимый грим, сорочка и панталоны, гипс на безжизненной руке. Она изводит капризами сиделку (актриса Галина Серегина) и безумно раздражает молодую юристку, разбирающую ее неоплаченные счета (Наталья Волкова). В кровать укладывается непременно с куклой, заменившей сына. Его, Фрэнсиса (Владимир Равданович), уже тридцать лет как выгнала из дому и до сих пор ненавидит, якобы за распущенность. А может быть, за то, что он оказался более свободным. Смог отказаться от богатого, но несчастливого дома, в котором красавица мать изменяла уродливому старому мужу с конюхом. Впрочем, она и сама уже не помнит, почему перестала любить сына.

Теперь вздорная старуха одна. Она скупа до крайности и хранит в банке фальшивые драгоценности - это все, на что могут рассчитывать наследники.

Она любит танцевать в балетной пачке! Красного цвета! Под музыку Чайковского. Представляя себя лебедем.

Она с упоением рассказывает эротические подробности своей давней, прошлой, семейной жизни. Столь смелые, что собеседниц бросает в краску. А старуха довольно хихикает. Она отвратительна и привлекательна одновременно. Но жизнь слабо теплится в этом нелепом теле. Сознание вскоре выключается навсегда. И тогда просыпается глубинное, настоящее. Душа. Память.

Второй акт трагикомедии разворачивается в сознании героини. Оно, расколотое болезнью, утратило цельность - и перед нами уже не один, а три персонажа. Три высокие женщины. 26, 52 и 92 лет. А, Б и В. Три возраста, одна судьба. Они ведут разговор, пытаясь понять, что же сделала жизнь с прекрасным юным существом, как превратила его в безобразную развалину. Что за дороги они - три женщины - прошли и могли ли выбрать иные? На сцене будто решается задачка из школьного учебника: "Путь из точки А в точку Б..."

Ни социальные, ни исторические подробности драматургу не важны. Его интересует общая для всех женская судьба. Надежды, любовь, разочарование, измена, ненависть, одиночество, смерть.

- А где же счастье?! - вопрошает младшая.

- Счастье? Оно - каждую минуту. Оно сейчас! - отвечает другая...

Вот так. Счастья не стоит ждать, ведь можно увидеть его в каждой минуте. В каждом слове. Если забыть о страхе. Если поверить в любовь и свободу.

Людмила Иванова, мурманский театральный критик, уверена, что придирчивая публика осталась довольна увиденным:

- Спектакль, адресованный, на первый взгляд, знатокам драматургии и любителям условно-психологического театра, говорит о простых вещах. О том, что каждый период жизни и прекрасен, и страшен по-своему. Молодость обещает. Зрелость пожинает. А старость... О ней-то, прежде всего, и состоялся разговор. Журавлева, на мой взгляд, стремится сыграть некое освобождение. В том числе и освобождение от Памяти, ее боли. Все вспомнив и всему дав честную оценку, она чувствует, что может уйти из жизни в небытие. Она свободна!

Режиссер, бережно работая с актрисами, сумела раскрыть талант каждой. Так ярко демонстрируется комический дар Журавлевой (эта роль, думается, одна из самых удачных ее работ). Так открывается публике Галина Серегина, которую, к сожалению, нечасто увидишь в главных ролях. А ведь это удивительно талантливая артистка, эмоциональная и темпераментная, обладающая к тому же редким умением становиться воском в руках режиссера.

Так Наталья Волкова (самая младшая героиня) оказывается резка, свободна и напориста.

Как приезжему режиссеру удалось достичь этого, мне стало понятно на репетиции. Погосьян работает скрупулезно, по-хорошему въедливо. Эпизоды повторяются раз за разом. Поначалу это изматывает актеров, потом роли просто "входят в кровь". Еще и еще отрабатываются сцены, пока не переломится что-то внутри актера, не лопнет скорлупа, отделяющая исполнителя от роли, не произойдет его полное слияние с образом.

На слова одобрения режиссер скупа. Ровным голосом дает указания, комментирует. Критикует. Журавлева вновь и вновь играет затверженные сцены. Пока наконец в тишине полутемного зала не прозвучит уверенное режиссерское: "Алла, ты - гениальна!".

И - точка. Поехали дальше.

Так же детально Лариса Погосьян работала с эпизодическими персонажами-фантомами, Натальей Поземиной и Оксаной Шпеко, сыгравшими призраков из прошлого. Так же репетировала с Владимиром Равдановичем. Его игра стала и режиссерской, и актерской удачей. Фрэнсис, персонаж, полностью лишенный реплик (у Олби его вовсе нет), на сцене столь органичен, что публика неотрывно следит за ним, сопереживая. Раскаяние, обида, скорбь - артист умеет донести их до зрителя, не прибегая к словам. И зал верит.

Лариса Викторовна рассказала, что до последнего дня думала: в финале произойдет "возвращение блудного сына", Фрэнсис успеет попрощаться с матерью, войдет, возьмет ее за руку... Но накануне премьеры финал был полностью изменен:

- Я поняла, что этого не могло произойти. Все слишком трагично. Он опоздал, прижал к губам уже остывшую руку. Она не успела простить, он - вернуться. Так часто бывает. Но в самом конце у нас появляется маленькая девочка. Кто это - душа героини? Будущая дочь Фрэнсиса? Думаю, это просто новая жизнь. Как распорядиться ею? Повторить чужие ошибки? Или сделать правильный выбор? Кто знает?

Татьяна БРИЦКАЯ