О народной артистке РФ Маргарите Конториной писать легко и приятно. Она вся на виду - общительная, обаятельная, остроумная. Одним словом - талантливая!

Прима флотского театра родной сцене отдала 31 год жизни. В ее послужном списке не десятки - сотни ролей. Среди них отменные: Гурмыжская («Лес»), Бабка («Семейный портрет с посторонним»), Домна Платоновна («Петербургские обстоятельства»), Хозяйка Нискавуори («Каменное гнездо»), Живка («Госпожа министерша»).

Играет Конторина много, щедро. Все, что предлагают. А эксплуатируют ее дарование в Мурманске нещадно. Главный режиссер театра заслуженный деятель искусств РФ Юзеф Фекета считает:

- Исполнительница такого масштаба может все! Она, как послушный руке музыканта инструмент, находит в своей душе все необходимые постановщику краски.

И действительно, Конторина принадлежит к тем редким актрисам, которые сочетают в себе трагическое и комедийное начало. Ей свойственны и ослепительный гротеск (Живка, «Госпожа министерша»), и глубокий драматизм (Дарья Власьевна, «Новоселье в старом доме»), и высокий пафос (Хозяйка, «Каменное гнездо»).

Мое знакомство с актрисой началось сравнительно недавно. В марте 1994 года я как зритель впервые пришла в театр Северного флота. Шла премьера «Каменного гнезда». Спектакль поставлен по пьесе известной скандинавской писательницы Хеллы Вуолийоки.

Помню, что впечатление не было однозначным. Поначалу спектакль казался мне чересчур тяжеловесным, старомодным. Помхатовски добротно сработанные декорации (худ. Р. Чебатурина) подавляли. От поместья Нискавуори веяло суровостью. Неприступные стены - такие же и характеры. Кажется, в доме нет места искренним, душевным порывам.

И вдруг! В глухом провинциальном местечке случается никем не предвиденное - из столичного Хельсинки приезжает молодая учительница Илона (Н. Долгалева). В нее страстно влюбляется Аарне (А. Агафонов) - сын суровой Хозяйки. Рушится семья, страдает жена Аарне - во всем покорная долгу Марта (В. Федорова). От сцены к сцене страсти накаляются до предела.

И удивительно то, что в центре внимания оказываются не влюбленные, а встревоженная произошедшим скандалом мать (М. Конторина). На ней одной как будто лежит весь груз ответственности за спасение «каменного гнезда» - оплота жизни не одного поколения финнов.

Маргарита Конторина играет свою героиню, на первый взгляд, скупо, почти аскетично. Артистка вспоминает, что специально «старила и безобразила» себя. Старомодная прическа - что-то вроде короткой перманентной завивки, излюбленной старшим поколением женщин, насупленные брови, опущенные уголки рта. На лице не промелькнет улыбка - эдакая северная Кабаниха. Или Васса Железнова?

Пылкий роман женатого сына с ветреной учительницей поражает Хозяйку в самое сердце. Но она не сдает своих позиций. Борется, отстаивая то, что ей представляется незыблемым, правильным, принципиальным. Надо ли говорить о том, как актуально прозвучало флотское «Каменное гнездо» в политизированные девяностые годы, когда на глазах у людей менялся весь привычный с рождения уклад жизни.

А уж те зрители, кто попросту соотносил семейные сцены в Нискавуори с бурями под своей родной крышей, напереживались и наплакались в зале вдоволь! Особым успехом пользовалась сцена объяснения Хозяйки с разлучницей-учительницей. На стороне влюбленной женщины - искренность чувств, мать же сильна опытом подневольной жизни в семейной крепости.

«Каменное гнездо» до сих пор остается непревзойденной вершиной для всей труппы театра Северного флота.

Впервые увидев Маргариту Конторину в трагическом репертуаре, я, признаться, не ожидала от нее проявления бурного комедийного темперамента. Но скоро убедилась в нем сполна. Блистательная Виолетта Десиль в «Полицейской комедии» Р. Ламуре, озорная Лиза в «Прибайкальской кадрили» Гуркина, задушевная Бабка в «Семейном портрете» Лобозерова... Наконец, потерявшая последний разум, волею обстоятельств попавшая из грязи в князи Живка в «Госпоже министерше» Нушича. Все это характерные, искрометно смешные роли.

В комедиях Конторина преображается мгновенно. Сколько, оказывается, у актрисы в запасе всяких хитроумных сценических приемов! Не счесть улыбок: то кокетливых и лукавых, то простодушно-наивных, то светски приторных и манерных... Как точен жест - кажется, одним движением пухлой кисти Конторина может и соблазнить неопытного кавалера, и вынести строгий приговор, и заткнуть кое-кому рот, и проявить самое щедрое душевное расположение.

От костюма талантливая актриса зависит, оказывается, всецело. Для ее героинь шьют обычно несколько платьев. Актриса любит поражать воображение публики нарядами, умеет носить широкополые шляпы и вязаные береты, солдатские пилотки и старушечьи платочки. Ей к лицу деревенские телогрейки и по-английски строгие визитные тройки... Говорит, что «завестись» на репетиции может от любого пустяка. В руках появляется лорнет - и уже совсем другая походка, иной взгляд, осанка, поворот головы.

П5 ера в предлагаемые обстоятельства у Маргариты Васильевны потрясающая. Даже в частном разговоре она напоминает девочку, готовую по первому приглашению начать игру. Например, в дочки-матери. Или в кошки-мышки.

Кошки-мышки - самая любимая игра и на сцене. При всем своем кажущемся простодушии ее героини, как правило, лукавы и даже коварны. Апофеоз житейской хитрости - роль Домны Платоновны в «Петербургских повестях» (по мотивам повести Лескова «Воительница»). Как изощренно третировала опытная столичная ростовщица бедную молодую женщину, загнанную нуждой в угол. Побоку нравственность, когда выгодой пахнет!

В артистической палитре Конториной и впрямь много красок. Но всегда виртуозно ей удается передать человеческое двуличие. Актриса мастерски разоблачает ханжей и эгоисток. Такова Гурмыжская в «Лесе» Островского. Ее героиня первоначально подкупает, казалось бы, искренней растерянностью перед трудностями, посылаемыми судьбой. Одинокой стареющей помещице сперва хочется посочувствовать, протянуть руку помощи. Но чем далее, тем более становится ясно, что перед нами «волк в овечьей шкуре»: черствая душою особа, ничего и никого дальше собственного носа не видящая. Но в диапазоне этого, так сказать, видения бессовестно хватающая все, что ей выгодно; не отказывающая себе ни в каких житейских удовольствиях. Гурмыжская грубо распоряжается чужими судьбами, умело играет на неопытности молодых людей. И... заслуженно садится в лужу! Все оборачивается против нее. Брат-актер выносит сестрице строгий нравственный приговор. Робкая воспитанница обретает свободу от назойливой теткиной опеки. А соблазненный ею подленький Алексей в итоге берет верх над своей, увы, не молодеющей с годами супругой.

Гурмыжская выбита из привычной жизненной колеи. Над ней потешаются. «И поделом! - выносит приговор героине уже сама Конторина. - Нельзя же быть такой, извините, ограниченной дурой! Думать, что в тебе одной весь мир сосредоточен!»

Актриса умеет посмеяться над своими персонажами. Не щадит и саму себя. Самокритична. Знает свои сильные и слабые стороны. Постоянно сомневается в правильности трактовки роли, не устает советоваться с режиссером. Жадно ловит оценку критики.

Но критиковать Маргариту Васильевну, право, не хочется. Ею хочется восхищаться! Набираться у нее ума-разума. Не случайно молодые артисты ТСФ часто приходят к ней за советом.

Народная артистка щедро дарит свое внимание коллегам по сцене. Любит рассказывать «творческую биографию». Она у нее богатая. Судите сами. Родилась в блокадном Ленинграде. С малых лет мечтала о сцене, но родители запрещали девочке даже думать о театре. Шла бы лучше в маникюрши или стоматологи! Вопреки их воле поступила-таки в школу-студию, открытую при Ленинградском ТЮЗе. Училась в классе профессора Леонида Макарьева. И как многие студентки была чуточку влюблена в преподавателя, восхищалась его начитанностью и интеллигентностью. Бодрый тюзовский темперамент во многом сохранила на всю жизнь (сколько сказок переиграно!). После окончания студии успешно работала в Балтийском театре. Смолоду пережила немало человеческого горя. Рано потеряла близких людей. Волею судьбы попала в Мурманск. И - сроднилась душою с Севером. Флотский театр стал ее вторым домом. Самые дорогие воспоминания связаны с гастролями по отдаленным воинским гарнизонам. Какая там замечательная публика!

- Помню, привезли мы летчикам спектакль «Новоселье в старом доме», - вспоминает актриса. - Играла в нем блокадницу, сильную духом простую русскую женщину Дарью Васильевну. Я в нее вложила всю память о своем военном детстве. Таких женщин видела много. Добрые, душевные... Кним люди тянутся. Вот и к моей героине после спектакля потянулись зрительницы. Офицерские жены-ленинградки. Они обнимали меня, плакали и приговаривали: «Своя, своя! Наша, питерская!» А в руках у них - цветочки. Но не купленные в магазине, а выращенные в горшках на окнах и срезанные специально для спектакля. Чтоб поблагодарить артистов. Я эти цветочки тоненькие, желтенькие, наподобие нарциссов, навсегда запомнила.

Теперь, когда сцене отдано столько лет, можно говорить о том, что «жизнь в искусстве» у Конториной удалась. Роли. Награды. Звания. Внимание прессы. Любовь публики.

Есть и планы на будущее. В конце долгого вечернего разговора признается:

- Знаете, я главного своего так еще и не сыграла. Мечтаю о Вассе Железновой. Это моя роль - властная, сильная, умная. И такая трагическая судьба. Есть что играть!

Не знаю почему, спрашиваю напоследок:

- Маргарита Васильевна, у Вас есть соперницы?

Задумывается всерьез. И с хитрой улыбкой отвечает:

- Нет у меня соперниц. Они - мои коллеги и партнерши - все замечательные, но другие. Никто моих ролей не играет! Впрочем, есть одна актриса, которую я хотела бы видеть в своих соперницах. Нина Усатова. Мы чем-то похожи. Правда?

А похожи они широтой и душевностью отпущенного им судьбой дара. Маргарита Конторина поистине народная артистка России. Она и смеется, и плачет. Поет и пляшет. Грустит и надеется. Ждет и верит - как все русские женщины...

Людмила ИВАНОВА.