Петербуржцы гордятся своим особым произношением - их речь никогда не спутаешь с речью москвичей. Говорят они спокойнее, ровнее, сдержанней. С нарочитой, едва ли не старомодной правильностью... Татьяна Ковалева говорит именно так. Несмотря на то, что давно считает себя мурманской художницей. Невские берега она променяла на Заполярье еще в конце шестидесятых. На Севере - сын, работа, коллеги по цеху - наш Союз художников.

Но Питер так просто не отпускает людей. Вот и вышло в итоге, что живет Татьяна «на два дома» - на два города, оставаясь петербурженкой по духу и северянкой по судьбе. И работает, и выставляется в двух городах, которые - оба - называет родными. Выставку, объединившую две точки на карте, так и назвала - «Родные города». В пятницу она открылась в областном художественном музее.

- Я и петербургский художник, и мурманский в равной степени, - считает Ковалева. - Ленинград люблю весной и осенью. В это время он мягкий и светлый. А Мурманск хорош зимой. Здесь снег настоящий, Новый год настоящий... А я все настоящее люблю!

Питер моя собеседница знает, как свой дом. Родилась она в Сталинграде, но художник в ней проснулся именно в городе белых ночей. Там, в Академии художеств, знаменитой «репинке», Ковалева освоила профессию книжного графика. В первую очередь как иллюстратора ее знают северяне. Ведь на ее работах выросло несколько поколений мурманской ребятни. Среди двух десятков книжек в ее запасе - самые любимые истории: «Доктор Айболит», «Сказка об умном мышонке», «Аленушкины сказки»... Такие читают вполголоса, на ночь - и потом снятся сны, такие же синие, как работы талантливой художницы. Это ее любимый цвет: на палитре Ковалевой все оттенки синего - глубокий, как ночь, кобальт, яркий, радостный ультрамарин, капля неба - лазурь...

- Никогда не работала со «взрослыми» книжками. Берусь только за детские, - говорит художница. - Во-первых, взрослые подчас вовсе не нуждаются в иллюстрации. У зрелого читателя свои ассоциации, свое видение текста. Оно далеко не всегда совпадает со взглядом иллюстратора. А ребенок доверчив, он принимает предлагаемую игру и изображенный мир.

Впрочем, творить для детей -нелегко. Ведь ребенок - это самый требовательный читатель. Он хочет верить в жизнь на картинке. А значит, эта жизнь и впрямь должна быть настоящей. Солнечной. Правдивой.

- Мои работы - это не совсем реализм. Но я верю в мир, который рисую. Я вижу его таким, - говорит Ковалева.

«Таким» - это значит мягким и прозрачным. На акварельных листах художницы все живое исполнено любви. Собаки и кошки, перебегающие через мурманские улицы, случайные прохожие за окном, птицы на воде. И хотя очередная персональная выставка адресована вполне взрослой публике, нет-нет да и проглянут на ней приметы детства: новогодняя елка в январской дымке, хвостатый кот, по-хозяйски устроившийся на акварельном листе. Даже старенькие «хрущобы» Больничного городка под лучами солнышка смотрятся пестрыми и веселыми, словно россыпь цветных карандашей.

Не секрет, что Петербург подчас кажется жестким, холодным городом - чего стоят унылые подворотни, дворы-колодцы, неласковая Нева, то и дело норовящая выйти из гранитных оков набережных. Но в ленинградских пейзажах Татьяны Ковалевой виден только светлый сказочный город у воды.

- Да, Ленинград может быть жестоким и мрачным, - соглашается Ковалева. - Но я как-то этого не замечаю. Я вижу его добрым... А когда он делается неласков и некрасив - просто еду в Мурманск.

Акварель позволяет автору воплотить то, что объединяет два города ее судьбы. По мнению Татьяны, это водная стихия, водичка, которой так много в Питере, что его не зря называют «северной Венецией», - и так много у нас, на суровых берегах Баренцева моря. Вода, смывающая печаль, очищающая землю. Капли, бьющие в стекло. Капли на щеках. Невская водица и соленые волны. Мокрая бумага, так быстро впитывающая легкие краски и на глазах меняющая нрав. В этой зеркальной глади отражаются дальние берега, страны, где замерло время и где навсегда - счастье и детство.

Татьяна БРИЦКАЯ.