Он был большой, широкий. По-особому, по-барски медлительный. Есть такое почти забытое ныне слово - «сибарит». Поэту Александру Миланову оно очень подходило - именно сибарит. Степенный, несуетливый, двигался и все делал с легкой ленцой, но вместе с тем с искренней любовью к жизни, ко всему, что его окружало, вплоть до самых ничтожных на первый взгляд мелочей.

Хорошо одевался, следил за собой. Замечательное было у него кожаное пальто. Весь седой, белый в этом богатом, цвета угля пальто, выглядел он весьма эффектно. Он вообще умел быть привлекательным, теплым, обращал на себя внимание - не криком, но вот этим потаенным теплом, что в нем всегда чувствовалось, не убывало. Удачлив был, любим прекрасным полом. Говорил приятным таким баритоном, вкрадчиво, терпеливо - заговаривал, приручал - словно факир со змеей, обращался с женщинами и нежно, и властно. Этим, да и не только, напоминал мне Стиву Облонского из «Анны Карениной».

Родился Александр Александрович в Запорожье, рос в Казахстане. Но по-настоящему родным для него стал Кольский Север, Мурманск - поэт любил наш город искренне и нежно, в чем не раз признавался в стихах («Да минует плохая погода этот город...» и др.). А начиналось все в Североморске - Миланов служил на Северном флоте, после чего уехать отсюда не смог - остался навсегда.

Работал журналистом - стал одним из тех людей, с которых начиналась новая районная газета - «Североморская правда». Помню, с какой теплотой вспоминал тогдашнего Миланова другой известный журналист-североморец Евгений Яловенко. «Знаешь, старик, газета ведь стала для него чем-то вроде трамплина, - так говорил Евгений Иванович в конце 90-х. - Он проверял на «Североморке» свои новые стихи. Мы тогда печатали почти все, что он писал...»

В Москве в прошлом году довелось пообщаться с поэтом Анатолием Парпарой, хорошо знавшим Миланова во время собственной службы на Кольском Севере, и тот обмолвился, что помнит Александра Александровича совсем молодым, очень талантливым и много пьющим. По всему было видно, что возвращение в их общую юность доставляет моему собеседнику радость. Рассказывал он очень светло. А потом как-то печально заметил:

- К сожалению, Саше не удалось реализовать в полной мере то, что ему от Бога было даровано как поэту...

Да, наверное, это очевидно для каждого, кто хорошо знаком с творчеством Александра Миланова. Почти во всем, что он делал, присутствует некая недоговоренность, недосказанность. И в первую очередь это касается поэзии. У него бывали несомненные взлеты, встречаются по-настоящему хорошие стихи, но их все же было не так много, как хотелось бы - и самому поэту, и нам, его читателям. Нельзя говорить о том, что сложился плотный корпус стихотворений - так уж случилось: картина художественного мира, очертания которого Миланов явил нам в нескольких своих поэтических сборниках, оказалась незавершенной.

Поздновато увидела свет первая его отдельная книга «Два крыла» - в 1977-м, когда автору было уже тридцать пять. Часть сборника, к слову, отдана на откуп производственной теме. Да и перекочевавший из сборника «Притоки» программный стишок о Ленине «Ходоки» («Когда, подверженный сомненьям, Я сам с собою не в ладу, Когда невмоготу, я к Ленину, На площадь Красную иду...») не отнесешь к вершинам русской поэзии. Но несколько вещей, составивших «Два крыла», просто замечательны: «Последний снег», «Видеть небо, видеть лес...», «Еще норд-ост гонцов не засылал...» и другие. В последнем очень зримо и явственно представлен удивительный наш край, поморские Териберка и Варзуга:

Прекрасно утро в северном краю,

Прекрасна в мире

каждая былинка! Отлив и штиль.

Песчаная коса. Чего здесь нет:

изломанные весла, Изодранные в клочья паруса,

Сетей обрывки и морские звезды…

Однако лучшей стихотворной книгой Миланова стал вышедший из печати десять лет спустя сборник «Созвездие мамы». Он действительно хорош, сделан грамотно, с любовью. Широчайший круг тем, достойный настоящего поэта: от детских воспоминаний до попытки осмысления судьбы родной страны. И Север, конечно, родной край.

Зимний Север исполнен грусти,

Не разгаданной до конца.

Вкусно-вкусно снежок

Похрустывает,

Как сухарь

На зубах мальца.

Вроде бы просто, но удивительно хорошо и точно! Только после появления «Созвездия мамы» поэта приняли в Союз писателей - достаточно поздно, в 93-м, когда ему было уже за пятьдесят.

В 90-е годы мне довелось не раз оказываться с Александром Александровичем в одной компании: выступали вместе, участвовали в писательских «десантах» в другие города области, литературных праздниках.

Много было споров-разговоров - в основном в поездках, в машине, когда до цели еще пилить и пилить и надо убить время. В первую очередь говорили, конечно, о литературе, о стихах. И - о поэтах. Тут уж Сан Санычу было что вспомнить. Особенно любил рассказывать о том, как в Мурманске водил Андрея Вознесенского в женский вытрезвитель. Беседовали и о моих знакомцах по Литинституту - Валентине Сорокине и Владимире Цыбине. Последний, к слову, был автором предисловия к книге «Два крыла».

Помню, как в Ловозере прочитал ему новое свое стихотворение - «Эта женщина уходит...». И как он искренне восхитился второй строфе, которая очерчивает состояние лирического героя в момент его расставания с любимым человеком: «Словно ты на пароходе: Удаляется причал, Начинается свобода, Начинается печаль...»

- Вот это уже поэзия, Дима. Все остальное - просто стихи, а это - поэзия.

Как же недостает всем нам, особенно в молодости, добрых слов. Сан Саныч никогда на них не скупился. Он вообще жил щедро, широко, очень по-русски. Если писал, то запойно, размашисто, ежели гулял - так от души, чтоб стены дрожали.

Хорошо помню первую нашу совместную поездку в Апатиты, на Рубцовские чтения.

В ту поездку (да и всегда!) он замечательно читал свои стихи. Как инструментом, играл приятным своим баритоном - то почти кричал, брал зал «на голос», то почти шептал - доверительно и нежно. Женщины, что собрались тогда в библиотеке «Апатит-строя», просто млели. Да, в такого можно было влюбиться! Легко.

Помимо стихов осталась проза - серия очерков «Рыбацкая бывальщина», большую часть которых опубликовал «Мурманский вестник». Вещи неравноценные, не всегда безупречные по языку, но исполненные удивительной, светлой любви к родному нашему краю. Еще одна книга Миланова - «Отрада моя - рыбалка». Замечательное собрание самых разнообразных сведений о рыбной ловле: полезные советы, поговорки, народные приметы. Даже наговоры - на клев! И, конечно, рыбацкие байки и стихи.

В последней поэтической его книге «Посадочные костры» неприятно поразило стихотворение «Когда нас не станет» - безысходностью и тоской, которые автору в жизни не были свойственны. Оно, по сути, о том, что жизнь - вещь бессмысленная: умрем, и никто о нас не вспомнит. «Нас скоро забудут, - считает автор. - Что было для нас ... живым, настоящим... загинет, завянет, станет пустым и бесплодным...» Все сказанное - неправда. Думаю, Александр Миланов, дорогой наш Сан Саныч, в жизни - отъявленный оптимист и романтик, и сам это понимал прекрасно. Его книги с нами, продолжают разговор с читателем - живой, неумолчный разговор.

Дмитрий КОРЖОВ.