Мурманчанин Юрий Луценко родом из Донецкой области. На Кольский Север приехал в 1986-м после окончания Ленинградского высшего инженерного мореходного училища. Работал океанологом в мурманской гидрометслужбе. Писал стихи, но печататься не стремился. Сегодня - первая его публикация.
Юрий ЛУЦЕНКО
* * *
Уже летит осенняя листва,
И небо хмуро, и рассветы зябки,
И не по-летнему весь день шумят леса,
И цвета зимнего заката полоса
Венчает день.
И руки сами прячутся в перчатки.
* * *
Есть письма, которым не стать ответом
В позавчерашний день.
Рука тянулась убавить света
И натыкалась на тень.
Листьям недолго кружить над городом
Взорванных календарей.
Нас уже не убить переменным холодом
Уличных фонарей.
Чувственных губ обрывается линия
Стоном в чужих домах.
Мы окружаем себя пунктирами,
Не замечая, что все в крестах.
Не замечаем, что все отмерено
И все заранее предрешено,
Что наша жизнь течет размеренно,
Пока вращается веретено.
* * *
А вот и дождь, которого мы все
Так долго ждали - кусты, деревья...
И мы вдвоем с тобою у окошка.
Дорожки сада. Вымокшая кошка
Мяучит жалобно. И ни листа сухого.
Такой был ливень.
* * *
Рукой поглажу я плечо твое.
Ты вся дрожишь, как будто от мороза,
Но это жар - ты рядом и не спишь.
И слышишь ли - стихает город
Где-то вдалеке. Еще малыш
За стенкою перебирает в голос
Все те слова, что выучил сегодня.
Но вот смолкает. Колыбельной
Я узнаю мотив. И засыпаю сам.
* * *
Твоих волос я не коснусь рукою,
Изгибов тела не прочту глазами
И черт лица, не скрытых темнотою,
Не вспомню я. Оставленные нами,
Те дни зимы в смешеньи разговоров,
Молчаний, рук пожатий, взглядов, снов прошли.
Остался голос в памяти живой,
Что в телефонной трубке бился эхом,
Как птица, что осеннею порой
Так рвется в небо, что застило снегом.
Остался в памяти и кажется живым
Лишь только голос, голос, голос, голос, голос.
* * *
Северный путь
Неторопливость жизни у залива,
На протяженность северной зимы
помножена.
Всё сыплет снег - и он, воды касаясь,
Становится водой.
И отраженья скал ко дну уходят. И с воды -
Всё начинается -
и в мире этом северном - кончается водою.
И дом к воде всё тянется, чтоб отразиться
В ней окнами своими, и стенами, и крышею -
Всем тем, чем мы живём, сбежав сюда от прежних -
От прежних от себя и от других.
Завидовать ли надо нам кому?
Как дом завидует тем башням-кораблям,
Что проплывают мимо, растворяясь
В двойном воды объеме. Их роднит
Лишь снег, что чистым белым покрывалом
Укроет крышу, воду - никогда.
И дом скользит по склону, чтоб воды
Коснуться и в воде собою стать -
Не домом, а ковчегом, спасающим нас от потопа,
Что подступает ночью, с темнотой.
Но мы сквозь снег так не увидим птицы
С оливковою ветвью. Суши нет.
Ни здесь, ни где-то там, за горизонтом.
* * *
Нам от Бога досталось так много,
Нам от жизни осталось так мало.
Вьется белого снега дорога,
Бьется лодка о камень причала.
Бьется сердце с годами все тише,
Рвется голос в словах причитанья.
И уже не стремимся мы выше
Чем мы есть и чем были вначале.
* * *
Это раньше, чем смерть -
Это только в опущенной чаше
Вдруг застынет вода,
И, свой завершив полукруг,
Возвратятся слова -
Те, что розданы были однажды
За бесценок, как старые вещи,
Что проданы с рук.