Мурманчанин Юрий Луценко родом из Донецкой области. На Кольский Север приехал в 1986-м после окончания Ленинградского высшего инженерного мореходного училища. Работал океанологом в мурманской гидрометслужбе. Писал стихи, но печататься не стремился. Сегодня - первая его публикация.

Юрий ЛУЦЕНКО

* * *

Уже летит осенняя листва,

И небо хмуро, и рассветы зябки,

И не по-летнему весь день шумят леса,

И цвета зимнего заката полоса

Венчает день.

И руки сами прячутся в перчатки.

* * *

Есть письма, которым не стать ответом

В позавчерашний день.

Рука тянулась убавить света

И натыкалась на тень.

Листьям недолго кружить над городом

Взорванных календарей.

Нас уже не убить переменным холодом

Уличных фонарей.

Чувственных губ обрывается линия

Стоном в чужих домах.

Мы окружаем себя пунктирами,

Не замечая, что все в крестах.

Не замечаем, что все отмерено

И все заранее предрешено,

Что наша жизнь течет размеренно,

Пока вращается веретено.

* * *

А вот и дождь, которого мы все

Так долго ждали - кусты, деревья...

И мы вдвоем с тобою у окошка.

Дорожки сада. Вымокшая кошка

Мяучит жалобно. И ни листа сухого.

Такой был ливень.

* * *

Рукой поглажу я плечо твое.

Ты вся дрожишь, как будто от мороза,

Но это жар - ты рядом и не спишь.

И слышишь ли - стихает город

Где-то вдалеке. Еще малыш

За стенкою перебирает в голос

Все те слова, что выучил сегодня.

Но вот смолкает. Колыбельной

Я узнаю мотив. И засыпаю сам.

* * *

Твоих волос я не коснусь рукою,

Изгибов тела не прочту глазами

И черт лица, не скрытых темнотою,

Не вспомню я. Оставленные нами,

Те дни зимы в смешеньи разговоров,

Молчаний, рук пожатий, взглядов, снов прошли.

Остался голос в памяти живой,

Что в телефонной трубке бился эхом,

Как птица, что осеннею порой

Так рвется в небо, что застило снегом.

Остался в памяти и кажется живым

Лишь только голос, голос, голос, голос, голос.

* * *

Северный путь

Неторопливость жизни у залива,

На протяженность северной зимы

помножена.

Всё сыплет снег - и он, воды касаясь,

Становится водой.

И отраженья скал ко дну уходят. И с воды -

Всё начинается -

и в мире этом северном - кончается водою.

И дом к воде всё тянется, чтоб отразиться

В ней окнами своими, и стенами, и крышею -

Всем тем, чем мы живём, сбежав сюда от прежних -

От прежних от себя и от других.

Завидовать ли надо нам кому?

Как дом завидует тем башням-кораблям,

Что проплывают мимо, растворяясь

В двойном воды объеме. Их роднит

Лишь снег, что чистым белым покрывалом

Укроет крышу, воду - никогда.

И дом скользит по склону, чтоб воды

Коснуться и в воде собою стать -

Не домом, а ковчегом, спасающим нас от потопа,

Что подступает ночью, с темнотой.

Но мы сквозь снег так не увидим птицы

С оливковою ветвью. Суши нет.

Ни здесь, ни где-то там, за горизонтом.

* * *

Нам от Бога досталось так много,

Нам от жизни осталось так мало.

Вьется белого снега дорога,

Бьется лодка о камень причала.

Бьется сердце с годами все тише,

Рвется голос в словах причитанья.

И уже не стремимся мы выше

Чем мы есть и чем были вначале.

* * *

Это раньше, чем смерть -

Это только в опущенной чаше

Вдруг застынет вода,

И, свой завершив полукруг,

Возвратятся слова -

Те, что розданы были однажды

За бесценок, как старые вещи,

Что проданы с рук.