Поэт Юрий Луценко - мурманчанин. Впервые его стихи увидели свет в нашем «Литературном перекрестке», после чего состоялась большая публикация Юрия в альманахе «Мурманский берег». Сегодня мы представляем вашему вниманию его новые стихи.
Утренний визит
Ровно в восемь ноль-ноль или,
может, минутою раньше
Пыльный голос дверей,
что так редко звучит даже днем,
Возвестил их приход.
И вошли, как солдаты на марше,
В этот утренний час нас с тобой
не оставив вдвоем.
Из пожатий их рук,
не по-зимнему теплых и мягких,
Возникало вино, столь занятное
в этом часу.
И, всплывая из снов, по-кошачьему
нежно-приятных,
Хрупкий утренний мир
мы старались держать на весу.
Их приветственных слов нам
достало заполнить пространство,
На какое-то время в углы
отодвинув уют;
Утра, ночи и дня равновесье нарушив,
лишив постоянства
Наши мысли и чувства -
наследие долгих минут.
Все же лучшая мысль -
только та, что приходит под утро.
Самый лучший из снов -
это тот, что ведет в никуда
Точно прожито все, все знакомо,
все было - и вот потому-то
Их приход объяснить нам с тобой
не составит труда.
Полярный круг
Пространство комнаты -
все загромождено
И мебелью, и книгами - а больше -
Дыханьем тех, кто жил здесь
до тебя.
Теней не вызвать, можно лишь
припомнить -
И то не всех. Иные имена -
Иль стерлись в памяти,
иль вовсе не знакомы.
Пространство улицы -
насколько фонари
Дают нам рассмотреть его границы -
Все запорошено декабрьским снегом, и
Немые силуэты пропадают
из поля зрения,
Все дальше погружаясь
в чернила ночи,
Растворяя в них движенья мысли.
В пересечении пространств
иль в поглощеньи
Всеобщим частного все частности
исчезнуть
Не могут, зачастую вырастая
и заслоняя
Собою все. Пределы круга
Не в силах разорвать,
Мы многосложность мира
На части разбираем, лишь себя
Стараясь сохранить
и обессмертить.
* * *
Когда в сумятице вокзала
Мы расстаемся ненадолго,
То чей-то голос запоздалый
Летит за поездом вдогонку.
И пролетая мир окраин,
Все полустанки, перелески,
Мы незаметно засыпаем
Под стук колес и лепет детский.
В чужих местах себя теряя,
Во все приметы слепо веря,
В себе желанье замечаем
Домой вернуться поскорее.
Слегка печально возвращенье,
Но радостны минуты встречи.
У всех попросим мы прощенья.
И снова снег, и снова вечер.
И будут новые вокзалы,
И будут новые прощанья,
Все так же кто-то возвращенья
Чьего-то ждет, не замечая,
Что снег идет и укрывает
Весь город с центра до окраин…
Брейгель. 1565 год
Охотники, бредущие по снегу,
Устали так, что каждое движенье
Дается им с трудом и напряженьем.
Собаки рядом. В мерзлой глубине
Сереют скалы. И стволы деревьев
На части режут снега белизну.
В гостиницу под вывеску хмельную
Зовет тепло укрыться. У дверей
Семейство греется,
огнем и разговором
Увлечено, едва ли замечая на снегу
Охотников и их собак.
И птица, кажется,
Вот только что взлетела. А ее,
Уже распятую,
художник пригвоздил
К доске, как бабочку.
Она своим полетом
Остановила время. По мосту
Старуха движется, своею ношею
К земле влекома. Но в такой мороз
Вязанка хвороста не будет лишней.
Нелепые фигурки что-то чертят
По льду пруда полозьями
стальными.
И зима - на сотни лет вокруг
одна зима.
* * *
Ты стоишь у окна.
Одиночества скомканный лист
Простыни на полу.
И стекает мелодия ночи
По покатости плеч, обнимает тебя,
становясь
Немотой этой комнаты.
Твой силуэт
Заполняет собою весь мир -
или большую
Часть его. Еле колышется ветка,
Ровно падает снег, словно споря
С прямотою последнего слова.
От нас
В пустоту протянулись -
холод этой зимы
И рассветного мига беззвучность.
* * *
От холода иль оттого,
что эта ночь
Никак не кончится и только будет
На время прервана зажженным
фитилем,
Способным показать нам
наши лица;
От глухоты иль оттого,
что этот мир
Неслышно рушится
и вечности обломки,
Кружась над нами стаей мотыльков
Беззвучно, нас засыпают,
погружая в сон;
От слепоты иль оттого,
что нам казалось,
Что нить времен,
связавшая нас вместе,
Пребудет вечно и не разорвется,
разбросав
Кусками плазмы по частям
Вселенной,
Проснулись рыбами мы в разных
океанах,
Себя не помня, зная лишь -
все стихнет
В лучах внезапно вспыхнувшего
Солнца.
И наша боль отпустит нас
навеки.