Известный математик, автор теоремы в области диадических пространств, получившей его имя. Еще более известный диссидент - шутка ли, общий срок пребывания в тюрьмах, ссылках да «психушках» - 14 лет. А еще - сын Сергея Есенина. «Прописанному» ныне за океаном Александру Вольпину-Есенину в этом мае исполнилось 85 лет. О последнем живом сыне великого русского поэта нам рассказала хозяйка мурманского Есенинского музея Валентина Кузнецова.

- Мы познакомились с Александром Вольпиным в 1989 году, когда он впервые после эмиграции приехал в Советский Союз. Приехал, чтобы навестить мать, поэтессу и переводчицу Надежду Вольпин, которой тогда было почти 90 лет, - вспоминает Валентина Евгеньевна. - До этого въезд был ему запрещен.

Об отце он знал лишь по рассказам матери. Познакомились Есенин и Вольпин в 1919 году, однако роман завязался позже, через несколько лет. Появился ребенок. Но Есенин тогда сказал, что ребенок ему не нужен, и без того уже есть трое. Надежда Вольпин ответила: «Хорошо. Это будет мой ребенок. Только мой…» В свое время мы были близко знакомы с нею - с ребятами из Есенинского музея каждое лето ее навещали, и она относилась к нам очень по-доброму.

Есенин видел сына дважды. Один раз на улице: мать тогда передала его няньке, мол, «унеси, чтоб не видел». Поэт обиделся. А второй раз сам пришел к Надежде домой - специально, чтобы повидать сына.

Сегодня Александр Вольпин - единственный оставшийся на земле ребенок Есенина. Живет он в Соединенных Штатах, в Бостоне. Когда он в 89-м приехал в Москву, у нас как раз проходила Есенинская конференция в Ленинграде. И мы решили пригласить его к себе. Татьяна Петровна Флор-Есенина, племянница поэта, сразу сказала: «Не надо. Нам запретят впредь проводить Есенинские конференции…» Вот так, боялись. Решили тогда пригласить сами - частным порядком.

- И он все-таки приехал…

- Да, приехал в Питер, остановился у журналиста и есениноведа Владимира Бесперстова. И появился на чтениях. Вызвал, конечно, оживление. Но весьма своеобразное: одни к нему стремились быть ближе, а иные, наоборот, чуждались. Это видно и по сохранившимся фотографиям. Порой он сидит, а ни справа, ни слева - ни одного человека. Боялись. Он ведь в свое время добился гласного суда над Даниэлем и Синявским. Советская власть такие вещи не забывала… Его пытались сломать. Восемь раз «лечили» в «психушках». И предложили выехать. Знали, что молчать он не умеет - не в его правилах. А говорит он только правду. Это жизненное кредо Вольпина: «Только правда!»

Я была на той конференции вместе с ребятами, бывшими есенятами, создававшими наш музей, в ту пору уже студентами: Лена Громова училась в нашем пединституте, а Эдуард Ковалев - в Ленинграде. Помню, в Пушкине, куда мы приехали на второй день форума, Вольпин сел, а рядом - никто не садится. Как раз Лена и Эдуард и сели рядом с ним. Разговорились, а потом и сфотографировались вместе.

Вечером мы встретились с ним у одного из есенинцев, у Павла Нестерова, - шесть человек всего. В том числе, кстати, был художник, директор музея Есенина в Ташкенте (он до сих пор существует) Вадим Николюк. Разговор получился добрый, хороший. Вольпин тогда увидел у меня в руках сборник стихов Андрея Вознесенского, который я в тот день купила. Высказал собственное отношение к этому поэту. «Он - экспериментатор, выдумщик. Но есть у него и хорошие стихи, - и тут же прочел одно стихотворение Вознесенского наизусть - «Гоголь плыл по стране в летаргическом сне…» - и вот тут он - поэт!»

- Вольпин ведь и сам писал стихи. А как он к поэзии отца относится?

- Стихов вообще наизусть знает много, а стихи отца, по-моему, знает все. Мы тогда много читали Есенина. И стоило кому-то запнуться, тут же продолжал, напоминал забытую чтецом строчку. Так, тот же Николюк начал читать «Черного человека» и что-то забыл, - Вольпин с ходу подхватил, принялся читать дальше.

После 1989-го ему стали разрешать приезжать в Союз, и он навещал мать несколько раз. В частности, был на столетии Сергея Есенина, в 1995-м. Но еще прежде зашел разговор о смерти поэта - известный исследователь-есениновед Эдуард Хлысталов с ним об этом беседовал. И он Хлысталову написал, что не против эксгумации останков отца, с условием, чтобы его известили об этом. Потом, правда, свое мнение изменил, сказал: «Кости тревожить не стоит…»

В 1995-м мы виделись в Константинове, мельком. Он тогда сказал фразу, которая мне запомнилась, которую я потом не раз вспоминала: «У вас наступает такое время, когда нужно научиться сопротивляться. Чтобы быть свободным человеком…»

- Похож на отца, как вам кажется?

- Сам говорил: «Я сейчас больше похож на мать. Что-то еврейское во мне проступает явственно». А в юности, когда был помладше, когда вернулся из Караганды (Вольпин провел три года в ссылке в Карагандинской области. - Д. К.), то сестра поэта Екатерина приняла его за брата. Он часто позировал. Скажем, становился в позу, как на скульптурном портрете Коненкова «Есенин читает стихи», - с таким же размахом, буйством.

- А как он к отцу относится?

- Очень хорошо. Говорит, что у него характер - отцовский: добиваться справедливости, глядеть на мир без розовых очков. Смеется: «Я пошел в отца и в том, что у меня четыре жены было…» Правда, детей у него нет. К поэзии отца относится с огромным уважением, считает, что тот - величайший лирик. И объяснил: «Каждый, кто читает Есенина, понимает, что поэт разговаривает с ним. Только с ним… Только ему душу свою раскрывает». А еще, если говорить об отношении… Знаете, Александр Сергеевич в своем завещании написал, чтобы его, когда уйдет из жизни, похоронили на родине отца, в селе Константинове.

Фото:
Александр Вольпин-Есенин. 50-е годы.
Дмитрий КОРЖОВ.