(Продолжение. Начало в № 146-150, 237, 238, 241, 245, 247 за 2008 год и № 49, 52, 54, 58, 63, 130, 133, 137 за 2009 год.)

19. Кого дернуло еще валюту тратить?

Не успели остыть угли сгоревшего накануне вечером берлинского рейхстага, а секретарь Эрвина Пискатора писала его отцу: «У Вашего сына была полиция уже в половине шестого утра. Какое счастье, что его нет в Берлине». Сам Пискатор - выдающийся немецкий театральный деятель, коммунист и режиссер-новатор, находился тогда в СССР, где работал над «Восстанием рыбаков». «Этот фильм сохранил мне жизнь», - вспоминал он позже. Судьба «Восстания…» насколько уникальна, настолько и малоизвестна. И напрямую связана с Мурманском.

Летом 1930 года итальянец Франческо Мизиано, возглавлявший советскую студию «Межрабпомфильм», в задачи которой входило в том числе и осуществление международных киносвязей, предложил Пискатору сделать полнометражную художественную ленту. Режиссер хотел снять фильм, который повлиял бы ни много ни мало на политическую ситуацию в Германии, и вдобавок помочь полученным гонораром своему материально бедствующему театру и предложение принял.

К тому моменту на счету знаменитого немца было 12 короткометражек. Одиннадцать из них он с успехом включал в свои театральные постановки. «Картины хроники, отрезки разных художественных фильм (так в оригинале. - Ред.), специально заснятых сцен чередуются с необыкновенно четко построенной эмоциональной логикой, - делился в 1927-м впечатлениями от посещения театра Пискатора Анатолий Луначарский. - Они как будто падают на вас, гигантские видения вовлекают вас в водоворот событий, год за годом рисуются перед вами с их крупнейшими проявлениями». Нарком просвещения, осуществлявший роль своеобразного моста между республикой Советов и западным культурным миром, предсказывал Пискатору-кинематографисту большое будущее. 19 апреля 1931 года режиссер приехал в Москву и немедленно приступил к работе.

Первоначально сюжетной основой ленты должна была стать книга Теодора Пливье «Кули кайзера» о мятеже моряков немецкого императорского флота в 1918 году. Но вскоре замысел изменился. Основу сценария составил роман Анны Зегерс «Восстание рыбаков Святой Барбары» в переводе Александра Дейча. Это произведение, получившее, кстати, одну из самых престижных литературных наград Германии - премию Генриха Клейста, повествует о поражении восстания рыбаков, доведенных до нищеты и отчаяния.

Богатые судовладельцы сокращают число матросов на траулерах и уменьшают им зарплату. Моряки объявляют забастовку и посылают в Барбару - центральный поселок побережья - своего представителя - Гулля. Туда же едет судовладелец Бредель, чтобы вербовать рыбаков в штрейкбрехеры. Сперва такая тактика приносит успех, но спустя какое-то время вызванные Бределем солдаты убивают рыбака Кеденека. Конец его жизни и становится в итоге началом восстания. В целом роман вполне укладывался в нужные «Межрабпомфильму» идеологические рамки. Картину планировалось снять на немецком языке, с немецкими актерами и распространять прежде всего в Германии. На пресс-конференции в Москве 15 июня 1931 года Пискатор объявил о запуске ленты в производство и сразу после этого приступил к съемкам… в Мурманске.

Суровая природа Кольского полуострова как нельзя лучше отвечала замыслу режиссера отразить на экране беспросветно мрачную, полную невзгод и лишений жизнь рыбаков. Кроме того, часть событий происходила на траулерах, а Мурман уже тогда являлся главным в стране центром тралового лова. Это был период активного развития рыбной промышленности нашего края. Шло социалистическое соревнование между Северным и Дальневосточным рыбными бассейнами. Незадолго до приезда киногруппы капитан Александр Егоров открыл в Баренцевом море новый промысловый район - Гусиную банку. А в период съемок ушел в первый рейс первый дизельный траулер РТ-47 «Союзрыба». В общем, кинематографистам было что посмотреть и что показать зрителям.

Снимали в Кольском Заполярье только натуру, без участия профессиональных актеров, которых еще только предстояло утвердить. При этом Пискатор, человек увлекающийся и энергичный, лично взялся за изучение основ работы с тралом. Он выходил в море на судах Севгосрыбтреста, дотошно вникал во все стадии производственного процесса и старался если и не принять непосредственное участие в каждой из них, то, по крайней мере, уяснить суть происходящего и со скрупулезной точностью зафиксировать все на пленку. Интерес немецкого режиссера к рыбацкому труду, можно сказать, был продиктован на генетическом уровне: ведь его фамилия - Piscator - в переводе с латыни означает… рыбак.

В письме к оператору Михаилу Кириллову режиссер отмечал, что из первого метража особенно удачно получились именно сцены, связанные с рыбацким трудом. «После просмотра этих кадров, - пояснял он, - я был убежден в том, что их надо делать больше, даже если мы не сможем употребить их в фильме». Кроме того, неподдельный энтузиазм вызывали у Пискатора северные пейзажи. «…Вообще восхищают «романтические» кадры облаков, побережья, моря и т. д. Вы старый романтик, - писал он 26-летнему Кириллову. - Вы мне нужны в Одессе». В середине июля 1931 года съемочная группа «Восстания рыбаков» покинула Мурманск и с побережья Баренцева моря переместилась на берег моря Черного.

Вскоре туда приехали согласившиеся сниматься 14 артистов Немецкого революционного театра и приглашенный на роль Кеденека Пауль Вегенер - звезда германского немого кино. Однако дело шло медленно. Пискатор, всегда находившийся в творческом поиске, экспериментировал с актерами и камерой, предъявлял «Межрабпомфильму» непомерные материальные и технические запросы и до конца сезона сумел отснять только две сцены, правда ключевые: столкновение в таверне между Гуллем и Бределем и митинг солидарности.

В результате постановочные сроки были сорваны, труппа разъехалась, а Пискатор, договорившись с Мизиано продолжить работу следующей весной, вернулся в Берлин. Там он дал интервью о своей работе в СССР, в котором подвел неутешительные итоги: «Я рассчитывал пробыть в России два месяца, а просидел целый год. Должен признаться, что поставить картину в советских условиях - дело нелегкое… Я исколесил всю Россию, а из фильма ничего не вышло… Для фильма «Восстание рыбаков Св. Барбары» я писал сценарий с русским ассистентом Гребнером. Месяцы тянулось «приспособление» сценария к требованиям советского дня. Наконец одобрили. Отправились крутить в Одессу. Здесь ателье не было готово. Наступил сентябрь. О съемках нельзя было думать».

Не остался забытым и Мурманск. Режиссер, который, по словам близких ему людей, «всегда вынашивал сотню планов, прежде чем реализовать хоть один», рассказал в интервью о проекте, задуманном после посещения Кольского полуострова параллельно «Восстанию…» и связанном с нашим краем: «Хотели начать «натурный» фильм, собирались в Мурманск. Забраковали сценарий. Съемки отложены на март». К сожалению, «мурманская» идея Эрвина Пискатора так и осталась невоплощенной.

В 1932 году положение изменилось: в связи с усилением цензуры в Германии фильм больше не мог быть рассчитан исключительно на немецкую публику. Поэтому съемки начались заново - с русскими актерами, на русском языке, с последующим прокатом готовой ленты в Советском Союзе и, с субтитрами, в других странах Европы. Главную роль - Кеденека - теперь играл Алексей Дикий, бывший в 30-е годы руководителем театра ВЦСПС, роль Бределя досталась Сергею Мартинсону, в матроса Гулля перевоплотился Николай Гладков. Работа кинематографистов в Одессе закончилась в октябре 1932-го, но Пискатор не вернулся на родину, как намечалось ранее. «Я все еще нахожусь в разгаре съемок», - сообщал он родителям в Германию.

В июне 1933-го в Москве начались павильонные съемки, завершившиеся в середине июля. Потом режиссер на несколько дней поехал в Ленинград, чтобы обсудить музыку к фильму с композитором Юрием Шапориным. В августе он начал монтировать картину, в которой от первого - немецкого - варианта не осталось ничего. Точнее, почти ничего. Мурманские кадры, отснятые в самом начале работы над лентой, настолько легли на душу Пискатору, что он включил их во второй - русский - вариант фильма.

«Восстание рыбаков» должно было появиться на экранах в октябре 1933-го. Но после прихода в начале года к власти в Германии Гитлера обстановка в мире стала меняться буквально с каждым днем. Чтобы сохранить политическую актуальность ленты, Пискатору пришлось производить множество мелких досъемок. Например, он изменил конец сцены митинга: в новой версии Бредель пускается на провокацию: он поджигает свой дом, и пожар срывает собрание. Это был, по словам самого режиссера, «маленький поджог рейхстага» и намек на происходивший в конце 1933 года Лейпцигский процесс. Претерпела изменения и музыка к картине.

Подобные переделки и доработки задержали выход фильма еще на полгода. «Это все еще так затягивается из-за мелочей», - писал Пискатор Брехту. Ленту удалось завершить лишь в середине марта 1934-го, после почти трехлетней работы. Позже режиссер признавался, что его попытки сделать картину злободневной не всегда достигали цели. «Гитлер оказался лучшим режиссером, он работал быстрее, - утверждал Пискатор в своем дневнике. - И все-таки, с точки зрения моих политических убеждений, я горжусь этим фильмом. Он был попыткой… противостоять грозящей катастрофе».

Первый показ «Восстания рыбаков» состоялся 5 апреля 1934 года, а премьера - 5 октября в кинотеатре Парка культуры и отдыха имени Горького. В дальнейшем картина с успехом шла по стране, а в самом конце года добралась и до Мурманска. Пышное объявление, помещенное на последней странице «Полярной правды», гласило: «Звуковой кинотеатр «Северное сияние». Тел. 8-09 - 1 звонок. НЕ ПРОПУСТИТЕ! 26-27 декабря большой постановочный звуковой фильм по роману Анны Зегерс «ВОССТАНИЕ РЫБАКОВ». Участ. Эмма Цесарская, А. Д. Дикий, К. В. Эггерт. Начало сеансов в 7, 8.30 и 10 час. веч.».

Мнения критиков относительно ленты полярно разделились. Задолго до официальной премьеры, 22 мая, в газете «Кино» появилась рецензия сценариста Осипа Брика «Плоды сепаратизма». Намекая на искусственность созданных в «Восстании…» образов, Брик утверждал: «Живых людей в фильме нет». И прогнозировал: «Он (советский зритель) будет скучать», - а также упрекал режиссера в незнании этого самого зрителя: «…Надо было тесней связать Пискатора с советской действительностью и, в первую очередь, с советскими людьми, с советским зрителем, который много знает, много видел… За 17 лет советский зритель проделал огромный путь, которого Пискатор не проделал».

Брику решительно и энергично ответили пять режиссеров «Межрабпомфильма», коллеги Пискатора Пудовкин, Шнейдеров, Барнет, Андриевский и Мутанов. 10 июня «Известия» опубликовали их совместную статью, в которой они оценили ленту как «результат огромного творческого труда, итог исканий театрального мастера, смело поставившего перед собой задачу обогатить кинематографию приемами смежных искусств».

Высказался по поводу фильма и главный «критик» страны. Правда, о его точке зрения знали немногие. Руководитель советской киноиндустрии тех лет Борис Захарович Шумяцкий, устраивавший в Кремле закрытые кинопросмотры для Сталина, после показа вождю ленты Пискатора отметил следующее: «Беглая запись замечаний И. В. на просмотре с 21 ч. 48 м. 13.V. до 1 ч. 20 м. 14.V. - 34 г. И. В. начал с вопроса, кто ставит такие нудные, мрачные картины, как «Восстание рыбаков», кто их принимает? Указал, что ведь мрачность подобных фильм порочна по существу. Б. Ш. - указывает, что постановка была начата еще с 31 г. и преследовала цели использовать огромную театральную культуру крупнейшего европейского режиссера Пискатора, что фильма эта действительно не массовая, но что в ней местами показан огромный класс работы с актером, в чем многие наши режиссеры отстают. И. В.: Дело не в этом, а во влиянии на зрителя. Картина беспросветно мрачна, нарочито холодна. Зачем такие фильмы, кого они трогают, кто будет их смотреть, для кого их делают? К тому же говорят, что на нее истрачены непомерные суммы советских денег и даже валюты. К чему это, кого дернуло еще валюту тратить?.. Денег затрачена уйма, и картина получилась крайне плохая, ненужная».

Действительно, вместо утвержденных 786 тысяч рублей лента обошлась почти вдвое дороже - в миллион 539 тысяч. Причины? Снимали долго, множество исправлений и переделок, да и Пискатор деньги считать не привык. Работавший с ним в ту пору бок о бок Ханс Роденберг написал: «Экономия была не для него. Он жил в изобилии и использовал большую часть ежегодных ассигнований на производство». Что касается мрачности и холодности картины, они, кстати, во многом обусловлены кадрами, снятыми в Мурманске и как бы задающими колорит всему фильму.

Таким образом, значительную часть упреков вождя можно переадресовать нашей заполярной природе. Впрочем, на вкус и цвет, как известно, товарищей нет. Оргвыводов из Кремля не последовало. Дочь Сталина Светлана Аллилуева вспоминала: «В те времена - до войны - еще не было принято критиковать фильмы и заставлять их переделывать… Даже если что-то и не совсем было по вкусу, то это не грозило судьбе фильма и его создателя. «Разнос» чуть ли не каждого нового фильма стал обычным делом лишь после войны».

В начале 1935 года «Восстание рыбаков» вышло на экраны европейских стран. Картину снабдили субтитрами на английском, датском, испанском, немецком и французском языках. Во Франции из-за протестов цензуры ленту крутили только на закрытых сеансах. О ее воздействии на зрителей можно судить хотя бы по тому, что в Касабланке - крупнейшем порту Марокко, бывшего тогда французским протекторатом, рыбаки и матросы на следующий день после показа «Восстания…» создали свой проф-союз. 11 декабря 1936 года в Париже состоялась премьера фильма для немцев - изгнанников из фашистской Германии.

К тому моменту Пискатор уже навсегда покинул Советский Союз. Он уехал 8 июля 1936-го.

Начинался великий террор, и Вильгельм Пик, возглавлявший московскую организацию Коммунистической партии Германии, многократно посылал режиссеру разнообразные предупреждения, советуя не возвращаться в СССР. Еще несколько раз Пискатор принимался за кинопостановки, но «Восстание рыбаков» так и осталось его единственной полнометражной картиной.

Фото:
Эрвин Пискатор.
Дмитрий ЕРМОЛАЕВ