Владимир Дерябин - мурманчанин, автор трех книг, член Союза российских писателей.
Пароход
Во сне остался пароход
И шум невероятных сборов,
А здесь пройдет за годом год
Среди ненужных разговоров.
За годом год вникая в суть
Креплений здешних и распорок,
Я и без ваших отговорок
Забыл уплыть куда-нибудь.
Что мне приснившийся причал?
Пускай других сбивает с толку,
Но чтобы каждый бы молчал,
Мечтал о чем-то втихомолку.
Старый шкаф
В кругах, как мысли, волокнистых
Во всей оседлости своей,
Стоял в углу, как море мглистом,
Старинный шкаф из трех дверей.
Глазурь и грань немытых стекол
Напоминали каждый раз
Строжайший взгляд родимых теток,
Ушедших навсегда от нас.
Шкаф по-домашнему мог скрипнуть
Для ангельских одних ушей.
От бед земных в нем мог бы скрыться
Несчастнейший из всех людей.
* * *
Еще вчера, еще вчера
Ласкал твои коленки.
Застыла точка комара
На белой этой стенке.
Сольемся ли в один предмет,
Как солнце, заголившись.
И потемнеет белый свет,
И станет чем-то лишним.
Беломорские страдания
Ты на меня так посмотрела,
Как смотрят на пустую вещь.
Дверная ручка почернела
От множества потерь и встреч.
Как не мечтать о чем-то прочем
На будничных половиках?
Весь вечер на машинке строчишь
Обновку в старых кружевах.
Тебе хотя бы с Беломорья
Моряк прислал бы письмецо.
Лишь я, как пленник своеволья,
Все стерегу твое крыльцо.
* * *
Только холод синеющей дали,
Голос нечеловечьей мечты
Одного меня не оставляли,
А не то, что она или ты.
Разве может мне стать кто-то близким?
Я закроюсь от всех синевой.
Кто любил меня, может быть, слишком,
Тот в могиле под желтой травой.
* * *
Обстоятельств других или фронта
Я хочу вместо рыжих волос -
Обжигающего горизонта
И неведомых прежде угроз!
Не держаться знакомого места,
Где я малого только добьюсь -
Что-то общего с толстой невестой
Да семейных назойливых уз;
Где людей самых главных и близких
Ожиданье могу обмануть,
Чтобы жизнь, как бы дальше ни вышло,
На мою походила чуть-чуть.
Землемер
Тот, кто чужое начал мерить,
Себя во всем обворовав,
Тот хочет все теперь проверить,
Порывистым, как ветер, став.
И шерсть его лишь гладит ветер,
Луна, как лупа, с ним скользит.
Чуть потерялся на планете -
С ним пропадет и свет, и быт.
И станет первобытным море…
Но ландыш вырастит в руках -
И снова где-то рядом поле,
Овраг, и двор чужой, и страх.
Все землемеры умирают
Всегда в чужом для них краю.
И даже землемеры Рая
О грустном иногда поют.